Это очень грустная история любви, произошедшая с двумя русскими эмигрантами, а если быть точнее, то это моя версия того, что произошло на самом деле. И поверьте, дело вовсе не в стране, в России или Америке, а в порядочности и любви…

Действующие лица: Надежда, Антон

Надежда

Невысокая, с рыжими пушистыми волосами женщина, немного полная. Небольшой острый носик, слегка тронутые помадой губы. Одета в голубую трикотажную кофточку и черные брюки. Говорит быстро, слегка захлебываясь. При этом нервно сжимает тонкие пальцы.

Конечно же, я не знала, что так получится. Когда меня спрашивают, я так и отвечаю. Глупые какие вопросы, ну если бы я знала, разве бы я позволила ему это сделать? Они еще все время спрашивают, почему я забрала заявление. Потому что еще надеялась. Что он согласится со мной, что еще любит меня, что он не уедет. Но… Все началось, когда родился старший ребенок, Славушка. Антон сказал, что мне нужно пойти работать, потому что денег на всю семью не хватает. Это было смешно, потому что почти вся моя зарплата уходила на няньку. Когда я с ним спорила, он начинал ужасно кричать, и я поняла, что уж лучше уступить.

Антон много раз ругался, что я не пошла работать программисткой, когда мы приехали. Я энергетический институт закончила. Он все надеялся, что я могу переучиться и пойти программировать. Но сначала мне виза не позволяла работать, а потом мне уже совершенно не хотелось забивать свою голову этими вещами. Зато с подругами мы решили сделать бизнес - скупать на сейлах вещи здесь, и переправлять в Россию. Только очень трудно было найти человека, который бы согласился перевезти товар. Мы надеялись, что раскрутимся, начав с копеечного оборота. Сначала получали что-то, но это было не очень много. Мы и забросили это дело.

Антон злился. Он, конечно, не говорил, что я сижу на его шее, но усиленно намекал. Ну мы и так уж хотели заводить детей, поэтому я родила Славушку. Надеялась, что Антон не будет гнать меня работать. Зря я так думала. Нет, дело не в том, что он жадный, или еще что-то. Просто он считал, что сидеть у него на шее нехорошо. Я выучилась на курсах парикмахерских, и стала в салоне работать, на полдня. Я вышла на работу, когда Славушке полтора годика исполнилось. Ну а еще через полтора года Дима родился. Антон приходил домой поздно, и всегда ругался, что дома не убрано. Но с двумя детьми тяжело приходилось. Я очень уставала, и на работе все на ногах, и к детям придешь – усталая. С ними же поиграть надо, и поговорить. Ну, сядешь, немножко интернет посмотришь, с людьми пообщаешься. Потом уже, кажется легче.

Антон

Высокий, худощавый мужчина, брюнет, слегка сутулится. На лбу небольшие залысины. Говорит глухим, низким голосом, так, что приходится прислушиваться, чтобы понять. Одет в серый свитер и джинсы. На коленях лежит кожаный портфель, на который он положил руки.

Надежда – очень безответственный человек. Я не мог допустить, чтобы наши дети жили с ней. Вы себе просто не представляете, насколько она легкомысленна и ленива. По приезду в США она некоторое время не могла работать из-за отсутствия рабочей визы, и сидела дома. Я думаю, это вынужденное безделье развратило ее. Я неоднократно предлагал Надежде пойти учиться на программистские курсы, однако всегда встречал яростное сопротивление. Она отговаривалась тем, что якобы голова ее не приспособлена к программированию.

Вместо этого она постоянно разъезжала с подругами по распродажам, выискивая одежду подешевле. Мотивируя это тем, что планирует наладить бизнес с Москвой. Ну, естественно, из этого ничего не вышло. Лишняя трата денег, и забитые ненужными кофточками и брюками шкафы.

О чем можно говорить, если за три года она умудрилась практически не поднять свой уровень языка с институтских времен?

Надежда – плохая хозяйка. Когда она не работала, у нее еще хватало времени на уборку квартиры. Впоследствии же, после рождения ребенка, она совершенно забросила все хозяйственные обязанности. Часто, входя в квартиру, я наступал на раскиданные вещи, игрушки. Не было никакого режима питания, приходилось идти на кухню и разогревать себе что-нибудь из остатков. Естественно, я не мог допустить, чтобы мои дети росли у безответственной матери-неряхи.

Я считаю, что наиболее пагубно сказалось на ней увлечение интернетом. Первое время я даже поощрял ее, когда она заводила знакомства с различными людьми, узнавала полезную информацию. Однако, со временем ее стало затягивать все больше и больше. Она перестала уделять внимание дому, детям, совершенно забросила все свои обязанности. Кроме того, я выяснил, что у нее завелись какие-то таинственные друзья-мужчины. Скорее даже поклонники. Все это мне не нравилось, а главное, не нравилось, какое влияние это оказывает на семью.

Надежда

Для меня мои мальчики – это все. Когда я приходила с работы, они бросались ко мне, бедненькие мои, насидевшиеся с нянькой. Детей я обожаю. Поэтому с Антоном у нас все время были скандалы. Он ругался на меня, что я их якобы балую. Но это же дети, на них нельзя орать со всей силы.

Антон очень ругался на старшего, когда тот его не слушался. Кричал, что заставит ему подчиняться. Славушка был тогда совсем маленький, он ничего не понимал, плакал. Потом от этих криков у него начался нервный тик. Антон каждый вечер работал допоздна, поэтому в выходные «воспитывал» детей. Славушке, как старшему, доставалось меньше внимания и больше ругани.

Нам все время не везло с няньками. Приходили то молодые девчонки, которые целыми днями сидели у телевизора и за детьми не следили, или стервозные дамочки с высокими требованиями. С работой у меня творилось что-то невообразимое, постоянно приходилось менять график. Наконец, я нашла более-менее подходящую старушку, которой смогла доверить своих детей. Но и то это были какие-то муки. Дима постоянно болел, я с ним возилась. Ну естественно, моя зарплата только-только покрывала няньку. Нет, ну конечно еще игрушки я покупала мальчишкам, кой-какую одежку.

Но Антон все равно был недоволен. Он простить не мог, что я не пошла на «нормальную» по его словам работу. Но я-то понимала! Что я на этой работе сдохла бы. Тут, в парикмахерской, я хотя бы с людьми была. Да и английскому училась постепенно. Он очень педантичный. Требовал постоянно идеального порядка в квартире, стола, застеленного скатертью, и чтобы я ему ужин подавала. С полотенцем в руках. Ну первые три-четыре года я пыталась соответствовать. Вылизывала всю квартиру, пылесосила и мыла. Но с детьми! Конечно, уже руки опустились. А слушать его постоянные нудные сентенции было невыносимо просто.

Ну, мне нужно было куда-то выплескиваться. Вот я и забиралась в интернет. Тем более, когда детей уложу, а его бывает и нету еще. В чате поговоришь, хоть отойдет. Ну да, конечно, были у меня друзья. Но знаете, все так невинно… Немножко пофлиртуешь, туда-сюда, и все. Один, правда, поклонник очень настойчивым был. В интернете даже телефон наш нашел. Ну и что, болтали иногда, ничего такого… Подумаешь.

Я бы и не начала ни с кем ничего заводить, если бы не Антон, на самом деле. Все это после того, как у него на работе появилась эта Катя. Ой, ну прямо фу-ты нуты… Он постоянно приходил, и – Катя то, Катя – се, у Кати Пи Эйч Ди, у Кати ребенок, а она все успевает… У-уууу, сил моих нет. И что эта Катя? Тощая как вобла, и глаза навыкате. Мать-одиночка. Мужик, явно, сбежал.

Но если не пошла я в аспирантуру после института, так теперь уж и дура что ли? Невозможно было выслушивать постоянно, какая эта Катя суперпревосходная. И подумайте, потом я обнаружила, что он стихи ей писал! Я прямо очумела, когда увидела. Он, конечно, отговаривался, что это типа на день рождения. Но там же слова какие были – Дорогая! Прекрасная! Ух-ххх…

А потом-то что случилось.. Эта Катя всего на год приехала - командировка. И все уши прожужжала, что в России сейчас якобы гораздо лучше чем в Америке. Что мол Путин там все для ученых делает. Что надо всем ученым возвращаться. Ну вот, поработала она, год кончился, и она уехала.

И тут Антон вдруг тоже задудел в ту же дуду, что у него ностальгия проснулась, и начал говорить, что Родина все равно милей, что, мол надо возвращаться и двигать науку. Ясное дело, все Катя эта… Стал убеждать меня, что надо собираться в Москву. А я-то не хочу. Я тут уже десять лет прожила, мне тут все родное. Да и дети – Славушка уже в школу пошел, по-английски говорит в совершенстве. И Дима уже привык. Я ему так и сказала – никуда не поеду!

Антон

И вот так бывает, на девятом году жизни в другой стране, что ты понимаешь – эта страна тебе совершенно чужая. И страна, и работа, и женщина, которая рядом с тобой.

Все началось с того, что к нам в лабораторию приехала из Москвы Катя Волочкова. Это удивительная женщина – настоящий ученый, упорная, целеустремленная, умная. Работать с ней было одно удовольствие. К тому же – она очень хороший, надежный человек, которому можно доверять. Она – очень обязательна и аккуратна. Как-то раз мне нужно было заехать к ней домой, забрать рабочие материалы. Квартира Кати поразила своей чистотой и порядком. У ее дочери прекрасные манеры, сразу становится видно, что она хорошо воспитана. Ну это понятно – какая мать, такая и дочь.

В Америку Катя приехала всего на год – по договору с лабораторией. Ее исследовательский институт в Москве проводит разработки, подобные нашим. И она словно открыла мне глаза на Россию. Оказывается, там многое переменилось! Теперь начали выделять приличные суммы на науку. Катин отец, профессор Волочков, ведет свои исследования, и, кажется, даже опередил американцев. Наши лаборатории, по словам Кати, даже отстают от российских, те оснащены самым современным оборудованием. Президент Путин уделяет особое внимание разработкам Волочкова.

Кроме того, Катя добавляла еще, что таким ученым как я в России всегда будут рады. Квартира и приличная зарплата будут обеспечены. А лаборатория профессора Волочкова нуждается в новых, опытных, профессиональных кадрах.

Я уже давно понял, что Америка не стала мне новой родиной, несмотря на обилие сортов сыра, парное мясо и прочие «колбасные блага». Меня постоянно не оставляло чувство, что мы здесь чужие. По этой причине я отложил покупку дома, несмотря на уговоры русских знакомых и коллег.

Но давайте посмотрим, что здесь есть для русского человека? Такого, чтобы не было на родине? Да ничего! Кроме того, тут нет ни дружеских разговоров, ни товарищеского чествования при удачно выполненной работе, ни искренней поддержки сотрудников. Везде я вижу зависть, ненависть, злобу людей менее талантливых, взбирающихся по карьерной лестнице – все выше и выше. Я приехал в страну свободы, а во что она превратилась сейчас? В президентах – это ничтожество, Буш. Внешняя политика просто смехотворна, смотреть на все творящееся страшно. Меня повергают в депрессию мысли о будущем Америки. А что творится внутри страны? Засилье бюрократии. При этом каждом шагу утыкаешься в каких-то мошенников. Машину невозможно купить, чтобы тебя не надули. Не говоря уже о мелочах.

Словом, мое долго зревшее решение – оставить Америку – созрело окончательно. Надежда, конечно, препятствовала этому. Еще давно, когда я лишь начинал сомневаться в правильности отъезда в США, она всячески противилась даже предложению обдумать – нужна ли нам гринкарта, или нет. Она постоянно приводила какие-то несостоятельные доводы. И тогда я сдался. Я знаю, с ее алчностью, хитростью, изворотливостью – Америка – подходящая страна для нее. Но не для меня.

Правда, тогда, осенью, я еще надеялся на благополучный исход событий. Я предложил Надежде оставить США и вернуться на родину. Она закатила большой скандал, и подала заявление на развод.

Надежда

Антон все время вечерами сидел в лаборатории. Я звонила ему, и когда он поднимал трубку, там был слышен женский голос. Не сомневаюсь, что это с Катей он засиживался по вечерам. Уехала она в августе, а в начале сентября он мне заявил – Мы уезжаем в Россию. Прямо так, безапелляционно. Мол, ему уже и рабочее место приготовлено, и зарплата хорошая.

Я-то сразу поняла, чем дело пахнет. Сразу кинула сообщение на форум в интернете, и описала ситуацию. Ну там, ясное дело, все написали, – Ну и козел!

Да и мне понятно – ждет его там его Катька, дожидается. Тут-то она что, всего на год, в командировке. Девчонку свою английскому поучить. Ну а уж как приедем, тут и начнется… Папашка у нее профессор, девка непростая, не зря ж в Америку –то попала. По блату все. На форуме еще как-то писали – якобы Путин призыв объявил – возвращаться эмигрантам. Вот мой, видно, под это дело и решил вернуться. А на нас-то ему наплевать глубоко. Особенно на меня. Я поняла - там он меня сразу бросит, и сиди я – ни работы, ни зарплаты, и алименты – копейки. Есть у меня там подруга одна, в Москве. Концы с концами еле сводит с одним ртом. А я-то – с двумя!

В общем, посоветовали мне знающие люди, – иди в американский суд – и судись. Тебе, говорят, алименты сразу назначат такие, что и ты, и мальчишки твои будут как сыр в масле кататься. А знакомый мой, Саша, ну один, по переписке, тот вообще убеждал, – зачем тебе этот му… ак, слупи с него денежки и живи припеваючи. Ну, я в суд и пошла. Саша-то нормальный мужик, плохого не посоветует.

В суде я заявление подала, мне слушанья назначили. Антон все вроде ходил, похохатывал. Ну иногда орать начинал на Славушку. Зло срывал. А потом, после слушаний, выяснилось, что он мне должен выплачивать по 600 долларов в неделю на ребенка. И тут с ним произошла метаморфоза. Я прям обалдела. Стал такой вежливый, до необычайности. Говорит, что он в Россию ехать передумал. А будет со мной жить. И, мол, на все согласен, лишь бы я его не бросала.

Долго он меня уговаривал. Ну, вы же понимаете – сердце женское – слабое. Тем более, что я его, все же, больше попугать хотела, чем всерьез. Все-таки свой, родной муж-то. Как бы оно там не обернулось, но мальчишкам отец нужен, да и мне – опора в чужой стране. Все-таки, жизнь наша переменилась. Скандалов стало меньше. Меньше он орать стал. Видимо, боялся, что я опять подам на развод. Хотя, конечно, иногда срывался и опять скандалил. То, что дома не убрано, то что много денег потратила. Он мне раньше наличкой выдавал все время. Зарплата шла на общий счет, но я даже не пользовалась карточкой дебетовой, чтобы не было перерасхода. Антон говорил, что все кредитные дела – это мужское дело. Я даже не очень хорошо знала, сколько у нас денег на счету. Но теперь уж я потребовала, чтобы он мне разрешил карточкой пользоваться. Конечно, это удобнее, чем все время деньги носить. Правда, он все время на счету держал долларов 150 – видно, боялся, что я перетрачу.

Весной он заскучал. Я уж сама говорю, – Ну поехали в отпуск в Россию, раз уж так хочешь. Он мне говорит – Ладно, летом посмотрим, как отпуск будет.

И в июне мне сказал что, мол, Славушке надо от тика подлечиться, что здесь американские врачи ничем не помогут. Ну, так ведь и русские врачи не помогут, тик с годами уходит, его сразу не вылечишь. Но Антон уперся – он едет на месяц, потом я приезжаю, и мы меняемся. Сказал что, мол, он договорился с каким-то знакомым, что ребенка посмотрят в лучшем медицинском институте Москвы. Я вообще-то удивилась, раньше он такой заботы о детях не оказывал. Раньше только в выходные отругает их сразу за всю неделю, ну или поиграет часок в машинки. И все. Правда, последние полгода он с ними как-то ближе стал, играть начал в выходные подолгу. Мальчишки, конечно, счастливы были – с отцом-то побыть.

Ну я, конечно, сдалась. Хотя и были у меня подозрения, что он там начнет крутить с этой Катькой, но все ж таки двое детей на руках. Ну и попритих он в последнее время. Я решила – поедет, увидит, что в России не сильно что изменилось, ну и…вернется домой. И будет нормально.

Уехал он, мы перезванивались. Один раз звоню, спрашиваю - где дети? Сказал, Дима у бабушки, у свекрови моей. Славушка – у мамы, там до института лечебного ближе. Ну я думаю – обоих детей раскидал, теперь небось пошел кобелиться с Катькой. Сердце у меня было не на месте. Написала Саше е-мейл – он недалеко живет, в соседнем штате. Он приехал, ну, поговорили. Сказал, - Как я говорил, что козел твой Антон, так и есть. Конечно, мне обидно стало, что у меня муж такой. Потом я пообещала Саше, что в выходные схожу с ним куда-нибудь.

На другой день мы с Сашей в кино пошли, на сеанс на 10 часов, а Антон, пока нас не было, мне позвонил. Я пришла домой, легла спать, и звонок. Как он орал на меня. Ох, и шлюхой называл, и кем только еще. Что мне детей нельзя доверять, представляете? Я ему говорю – с подружкой ходила в кино. Ну он, кажется, все равно не поверил. Я его спросила – а с Катькой-то своей встречался? Сразу замолк.

С Сашей мы сходили все-таки в субботу в ресторан. В мексиканский, хотя я и не очень их острую пищу люблю. А в воскресенье в зоопарк. Он хороший парень-то, Саша. Шустрый такой, живой. Четыре года в Америке, говорит, думал дом купить, да для одного большой… Я так поняла, намекает…

Ну а в пятницу уже надо было в Москву улетать. Я в среду с Антоном поговорила по телефону, говорит, все в порядке. В пятницу прилетела – а их нету. Мама моя говорит – Антон Славу забрал, поехал к свекрови. А свекровь говорит – Диму забрал, поехал к теще. Я туда – сюда, нету их. Представляете? Я думала, катастрофа какая, случилось что. Потом свекор говорит – записку оставил.

Я читаю – а он пишет – Срочно вылетел домой. - Представляете? У меня в глазах все побелело, я как грохнусь!

Антон

Надежда сообщила мне о своем желании подать на развод после нашего разговора о возвращении в Россию. Я сначала не верил, что она может так поступить. Через некоторое время успокоился – ну что ж, разведемся, буду встречаться с детьми, когда Надежда будет привозить их на лето.

И тут как гром с ясного неба – суд постановил об оплате алиментов в сумме 600 долларов еженедельно. В мои планы это не входило. После развода с Надеждой я планировал покинуть США и вернуться в Москву. Но даже работа в лаборатории академика Волочкова не могла обеспечить алименты в размере 2400 долларов ежемесячно. Естественно, надежды мои на легкий развод рухнули.

Мне с большим трудом удалось уговорить Надежду забрать заявление из суда. Буквально стоял на коленях и вымаливал, чтобы она со мной не разводилась. Конечно, она устроила большой скандал, но потом, когда я убедил ее, что и материально, и для детей жить легче одной семьей, она согласилась.

Потом она словно почувствовала за собой силу – и частенько пыталась укусить в больное место, образно выражаясь. То спрашивая, не прошла ли моя ностальгия. То интересовалась, продолжаю ли я общаться с Катей. Как будто я не знал, что она постоянно и тесно переписывается с неким Сашей из соседнего штата. Впрочем, мне уже было все равно.

Единственной отрадой в моей жизни остались Катины письма. Они всегда были очень четкими, понятными, с идеальной орфографией и грамматикой. Катя безукоризненно точно описывала все, происходящие в лаборатории и в ее жизни, события, знакомила меня заочно со своими сотрудниками, сетовала, что я не могу в ближайшее время приехать.

Я сказал ей, что планирую переезд летом. Отчасти, это было правдой. У меня в голове постепенно складывались детали плана, как в детской головоломке – паззле, и наконец, сложились в целую картину.

Может быть, в преддверие близкой разлуки, может, потому что дети уже подросли и с ними стало легче общаться, я в последнее время как-то особенно прикипел к Славе и Диме. Я задал вопрос Кате, и она утвердительно ответила, что зарплаты моей в лаборатории легко хватит и на няньку, а она мне подберет надежную женщину. Признаться, мне сначала было немного страшно – оставлять страну, оставлять жену… Иногда я даже думал, что Надежда смирится, и поедет со мной, а там уж, как-нибудь, мы обретем прежнюю любовь и согласие в семье. Я пытался поговорить с ней, убедить ее. Но каждый раз натыкался на отравленный ненавистью взгляд, и понимал, – нет, я больше не люблю эту женщину.

И наконец, договорившись с ней о поездке в Россию в отпуск, я начал готовиться к осуществлению своего плана. Я купил ей билет в Москву на 10 августа. То, что детей я ей не отдам, было решено окончательно. Со мной, в России, им будет лучше. Они получат и хорошее образование, и замечательное медицинское обслуживание. Их мать слишком безответственна и легкомысленна, слишком дурно воспитана и глупа, чтобы заниматься их воспитанием. Каюсь, я проглядел момент, когда Надежда из молодой, воодушевленной девушки превратилась в ленивую неряху. Я виноват. Но в последние годы, терпя ее неаккуратность, бесхозяйственность, сопротивление всяческой работе, я свое получил сполна. И не могу это выдержать больше одной минуты после посадки в самолет Нью-Йорк - Москва.

Конечно, вопрос гигантских алиментов тоже меня тяготил. Все свои деньги я потрачу на воспитание мальчиков рядом с собой, вместо того, чтобы высылать их безответственной матери.

Словом, я оповестил банки, перевел большую часть денег в Россию, заранее договорился с менеджером наших апартаментов о прекращении рента на квартиру, сообщил на почту о смене адреса, и закончил все свои финансовые дела. В план мой входило не только снять все деньги со счетов, но и продать обе машины. Я был уверен, что Надежда не пропадет, имея близких друзей мужского пола. А мне деньги нужны на покупку хорошей квартиры в Москве, докторов для мальчиков, оплату частной школы и прочих стартовых расходов.

18 июня я вылетел в Москву. Несколько дней я жил у родителей, а затем снял номер в гостинице, недалеко от здания лаборатории профессора Волочкова. Славу я отвез матери Надежды – рядом с ними находился корпус неврологического института, куда к профессору Синельникову нас смогла устроить Катя. Слава два раза в неделю ходил на лечебный массаж и еще какие-то процедуры.

Я познакомился с рабочим коллективом лаборатории и нашел его в высшей степени интересным. Все были очень доброжелательны, а профессор сразу же определил мне временное рабочее место, где я каждый день мог изучать документацию и последние наработки. Профессор был посвящен в мой план.

Конечно, мы встречались с Катей. Дважды я был у нее в гостях, на семейном ужине с родителями. Все было в высшей степени интеллигентно. Кроме того, мы часто посещали Большой Зал Консерватории на Маяковке. Катя, как и я, обожает классическую музыку. Через некоторое время произошел еще один случай, укрепивший мою уверенность забрать детей у Надежды. Однажды утром я звонил ей, чтобы обсудить некоторые вопросы. В это время в Нью-Йорке уже наступила ночь, но к телефону никто не подходил. Я многократно перезванивал, но безрезультатно. И наконец в 3(!) часа ночи она сняла трубку. Мое возмущение было совершенно законным – лишь стоило мужу уехать с детьми, как она начинает шляться неизвестно где.

В среду я забрал детей, отвез их к Кате, и занялся выполнением второй части своего плана. В ночь на четверг я вылетел в Нью-Йорк. Затем я завершил финансовую часть операции – сдал принадлежавшие мне и Надежде машины – на дилерство, получил деньги, снял остатки с банковских счетов – те, что не перевел в Россию, окончательно договорился с менеджером жилого комплекса. Детские вещи и игрушки я отправил предварительно заказанным контейнером – через океан.

Мне удалось сделать все за один день, и уже в воскресенье я был в Москве. Затем мы с Катей немедленно купили билеты в Саратов, где живет ее тетка по матери, забрали детей, и уехали туда. Через полгода, когда все утрясется, мы вернемся в Москву, и поступим на работу в лабораторию. Через родителей я передал информацию, что детей взял на лечение, а так же забрал с собой все их вещи, игрушки и кроватки, чтобы у них не было шока от переезда. Сообщил так же, что я собираюсь вернуться в Америку к Новому Году. Но как вы понимаете, на самом деле это в мои планы не входит.

Не думаю, что я поступил нечестно. С моей женой и американским правосудием я просто не имел других шансов.

Надежда

Я была просто в шоке. В глубоком шоке. Свекровь сказала, что, возможно, он решил вернуться с детьми в Нью-Йорк. Сначала я пыталась найти его в Москве, но никакие его знакомые не видели его после прилета. В лаборатории Волочкова отвечали, что в последний раз видели его в среду. Я просто ничего не могла понять, я думала, он мог увезти детей на выходные куда-нибудь. Но потом решила – надо лететь домой.

Я никак не могла получить билет в Нью-Йорк – множество возвращающихся с каникул детей, студентов, массы народу, все рейсы забиты. Умоляя, я получила место на воскресном рейсе.

Когда я прилетела в Нью-Йорк, и приехала в свои апартаменты, меня поджидал другой удар. Наша квартира была почти совсем голой. По-настоящему – голой! Там оставалась лишь супружеская кровать, да телевизор. Комната детей была совершенно пустой!

Я медленно сползла на пол, прислонилась к стене. Такого я просто не ожидала. Он не только ушел от меня, не только вернулся в Россию, но и украл моих детей. Детей, в которых вся моя жизнь, все мое счастье. Умного, деликатного Славушку. Крепкого весельчака Диму.

Но я буду искать их, ты слышишь? Я буду искать их! И когда я их найду – я отберу их у тебя! И увезу в Америку, и ты никогда не увидишь их, не увидишь взрослых, красивых, умных парней, которые не захотят называть тебя отцом!

Алла Высоколова