Глава4

Ольга спала, доверчиво положив голову ему на плечо. Димыч осторожно переложил ей голову на подушку, ему нестерпимо хотелось курить. На кухне, распахнув окно, он затянулся. Сейчас у него, опустошенного любовью, оставалось только одно желание - послать вслух на три буквы маму-психолога и ее науку.
Он чувствовал, нет, он точно знал, что Ольга для него самая лучшая и желанная в мире женщина, не смотря на короткую стрижку и грацию подростка. Он любил ее. Любил как женщину, и никому не позволит в этом усомниться.
За его спиной прошелестели легкие шаги, и, обняв его, Ольга прошептала в ухо:
- Димыч, а кушать-то хочется. Наверно съем тебя.
Между ними не было никакой неловкости, которая бывает иногда у случайных любовников. Димыч поцеловал ее в нос, который она смешно морщила, и очень крепко прижал к себе, как будто обещая спрятать уберечь ее от всего, что может представлять угрозу.

Он пошел разорять магазин, а Ольга вернулась в кровать. У нее кружилась голова, и было непонятно, то ли из-за травмы, то ли от счастья, ее переполнявшего.
Когда Димыч вернулся, они устроили праздник живота, а потом валялись в постели и разговаривали. В какой-то момент Андреев решился и спросил, почему в ее квартире нет обычных и привычных женских вещей, таких как книги, журналы, косметика.
И в самом деле, все оказалось предельно просто. Несмотря на фактически три работы, лишних денег у них с Марусей не было, к тому же Ольга очень хотела свозить дочку на море.
- Понимаешь, иногда конечно очень хотелось купить себе помаду или лак, но становилось жалко тратить деньги, я думала, лучше мы с Марусей прогуляем их в Сочи, или Анапе. А книги или журналы, мне читать особенно и некогда, я тетушкину библиотеку только наполовину осилила.
Рассказывая это, она уткнулась ему в подмышку, и голос был немного виноватый, как будто ей было стыдно перед ним, что нет у нее ни лака, ни помады.
Димыч гладил ее по коротким волосам и думал, что скупит ей какой-нибудь лакокрасочный, в смысле парфюмерный магазинчик. Пусть у нее все будет. И на море они поедут, только вместе, и уж точно не в Анапу.
Он улыбнулся и спросил:
- И что, много накопила?
- Шестьсот двадцать долларов, - сказала Оля из подмышки с гордостью.
- Да ты девушка с приданным, - он выудил ее из подмышки, прижал к себе, и шепнул в ушко, - я люблю тебя, малыш, я так сильно люблю тебя. - Еще никогда в своей жизни он не испытывал такой нежности, ни к кому.
Ольга заснула, Димыч ушел на кухню, чтобы позвонить на работу. Там все было в порядке, Ирина Сергеевна, главбух, оставшаяся за главного, со всеми вопросами справлялась. Затем он созвонился с Адой. Они с Марусей были в полном восторге. Девчушка уже успела освоить все игровые площадки. В бассейн они тоже сходили. Александра Валерьевна звонила, договорились, что она приедет утром.
Димыч доложил, что у них тоже все отлично.
- А что слышно от Андрея? - тон Ады сменился и стал настороженным.
- Он приедет сюда, к нам, вечером. Недавно позвонил, но рассказывать ничего не стал, сказал, только работаю, - с досадой ответил Димыч, он сам извелся от неизвестности.
- Димыч, ты позвони мне, если что. Пока.
Как только он нажал отбой, телефон зазвонил снова. Димыч решил, что Ада о чем-то забыла сказать и сразу, не посмотрев на номер, ответил:
- Что такое?
- Ты еще спрашиваешь, что такое? Ты безответственный человек. Где ты? И куда увез девушку? - голос любимой мамы-психолога был таким громким, что Димыч отодвинул трубку от уха. Она, трубка, еще какое-то время захлебывалась, а он отстранено смотрел в окно. Трубка, то есть мама, замолчала.
- Я дома, - ответил Димыч.
- Нет тебя дома, я там уже была. Немедленно сообщи, где ты прячешь эту девушку, я должна оказать ей помощь, - мама не просила, а требовала.
Спаси, Господи, ее от твоей помощи, подумал Димыч, а маме сказал:
- Ей не нужна никакая помощь, спасибо, - и сразу нажал отбой.
Этого показалось мало, и он вообще его выключил.
Он зашел в спальню, лег, обняв Ольгу, и решил тоже поспать.
Тебе самой нужна помощь, со злостью подумал он о матери. Чуть всю жизнь мне не поломала. Не зря народ говорит, что все психиатры и психологи и сами немного психи, ой не зря. С этими мыслями Димыч заснул.
Разбудил их пришедший Мамаев. Он с порога заявил, что жутко голоден и требует питания.
Ольга и Димыч в четыре руки соорудили поздний ужин, который Мамаев проглотил за пять секунд. А дальше они спокойно пили чай и слушали новости, среди которых не оказалось ничего нового. Казалось, Мамаев бесится оттого, что все вокруг ясно и понятно, и негде искать второе дно. Это он так выразился насчет Ольги. Он опросил всех соседей и сослуживцев. В понедельник отправится в детский дом. Ольга грустно улыбнулась:
- Там тебе тоже скажут, что Ольга Бекялете была примерной отличницей, хорошей помощницей, добрым другом и ничего "такого" про нее никто не знает.
Казалось, ей даже стыдно, что Мамаев бьется - бьется, а ничего нужного про нее раскопать не может.
Когда она это произнесла, то подняла глаза и увидела Андрея с открытым ртом, булкой, замершей на полпути ко рту и вытаращенными глазами.
Она перевела недоуменный взгляд на Димыча. Тот смотрел на нее настороженно и переспросил:
- Как, ты сказала, тебя зовут?
- Повтори свою девичью фамилию, - одновременно отморозился Мамаев.
- Бекялете, - Ольга не понимала, чего их заклинило на ее фамилии.
Мамаев, все еще не веря своим ушам, переспросил:
- Как звали твоего отца?
- Роберт, - ей стало страшно, чего они вдруг так на нее уставились, - Бекялис.
- А почему ты Бекялете? - Димыч уже все понял, но в голове эта новость не укладывалась.
- Да просто у литовцев окончания в фамилии женщин меняются, если дочь - Бекялете, если жена - Бекялини.
- Вот! - перебил ее Мамаев. - Вот оно! Кто-то узнал об этом раньше нас. Я думаю именно в этом причина всего произошедшего.
Димыч сидел пораженный и смотрел на Ольгу странным взглядом, та не выдержала:
- Немедленно отвечайте, при чем здесь моя фамилия, чего вы к ней прицепились. Я ее поменяла через месяц после окончания школы и не вспоминала. Что в ней такого? - она вышла из себя от их взглядов и вопросов. И оттого, что сама ничего не понимала.
- Может Ада знала? - спросил сыщик у Димыча.
- Нет. Она бы сразу сообщила и мне, и тебе.

Они оба были не готовы к разговору с Ольгой и пытались его оттянуть.
Мамаев продолжал, глядя на Димыча:
- Если это стало известно, то информация могла прийти только из детского дома. И теперь мне понятно, почему преступник активизировался, когда вы стали общаться.
- Немедленно, - голос Ольги дрожал, - немедленно объясните мне, в чем дело. Кому может быть нужна моя фамилия, у меня нет ни наследства, ни родственников, за что меня убивать?
Мамаев резко встал и направился к выходу:
- Извини Оля, я очень спешу. Тебе Димыч все объяснит, - и добавил уже ему, - проводи меня.
В прихожей, понизив голос, Мамаев зашептал:
- Дим, думаю и Аде, и Ольге лучше расскажешь ты, - и понимающе ухмыльнувшись, добавил, - по-семейному.
- Что, проницательный такой? - Димыч был зол, что Мамаев сбегает.
- Да ладно, тут и сыщиком быть не надо, у вас на лбу все написано. Ну, все, пока!
Димыч еще постоял в прихожей, раздумывая, как все Ольге сказать. Если реакцию Ады он мог предположить, то, как отреагирует Ольга, не имел понятия.
Набрав полную грудь воздуха, как будто собрался глубоко нырять, он зашел на кухню.
- Димыч, я, кажется, все поняла, - заявила Ольга, как только он вошел, - мой папа наверно был братом Ады, мне Клавдия рассказывала, как он с ней поступил. Да? Я права? Но кому может мешать то, что мы встретились и стали общаться?
Димыч молчал, он собирался с мыслями и не знал, с чего начинать.
- Димыч, ну не молчи, - Ольгу это его молчание пугало, - ну скажи ты, что думаешь меня хотели убить потому, что я могу быть наследницей? Господи, Димыч, неужели Ада моя тетя?
- Ольга, помолчи, - Димыч понимал, что это у нее скорее всего нервное, - она тебе не тетя.
- Не тетя? - Ольга расстроилась, она уже успела себе нафантазировать.
- Ольга, скажи мне, как тебя зовут по-настоящему, до смены фамилии, - он все еще боялся ошибки, тем более теперь, когда речь шла уже о двух близких ему людях.
- Ольга Робертовна Бекялете, - она ответила ему тоном "я на допросе".
Димыч не мог принять решение, он знал, что дочь Ады звали по-другому и боялся открыть тайну Ады, не будучи уверенным.
- Ольга? - Он переспросил с недоверием, - Именно Ольга?
- Ну вообще то Хельга, но я поменяла имя, когда получала паспорт, - знаешь, раньше мебель такая была "стенка Хельга", я не любила это имя, да и в детдоме меня все звали Ольгой, - а потом жалобно потянула, - Димыч, ну скажи мне, я же боюсь и ничего не понимаю.
- Ада твоя мать.
Он был уверен в этом на сто процентов, ее настоящее имя убедило его. Как сказать? Этот вопрос мучил его, и он решил, что не стоит потихоньку подбираться к правде. Лучше сразу, что называется в лоб.
Недоумение в ее взгляде, сменилось неверием:
- Если ты хочешь сказать, что мои родители меня усыновили, я не поверю. Ее голос стал дрожать. - Мой папа…, он, - Ольга остановилась, подбирая слова, и не найдя нужных, продолжила с отчаяньем, - он не может быть не моим. Я его помню, я многое помню…
Она почти кричала на Димыча.

Он встал, обошел ее и обнял сзади за плечи.
- Малыш, успокойся. Я ничего не говорил про твоего отца. Я сказал только про твою мать. - Он замолчал, давая ей возможность осмыслить это.
Развернув к нему свое бледное лицо, Ольга, умоляюще заглядывая в его глаза, попросила:
- Расскажи мне. Расскажи мне все. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую.
- Может пусть она сама тебе расскажет. Давай позвоним, я знаю, она сразу примчится.
- Нет, - Она замотала головой, - нет, я не готова. Я должна сама все… понять. Пожалуйста.
И он рассказал. По крайней мере то, что сам знал. Девушка слушала, не перебивая, широко раскрыв глаза.
Он искал дочь Ады вместе с ней. Ему казалось, стоит им ее найти, все сразу встанет на свои места. Мать и дочь обретут друг друга, все довольны и счастливы. Хэппи энд, в общем, как положено.
Он представить себе не мог, как трудно будет рассказать. Как тяжело будет смотреть в эти, огромные, полные слез глаза. Но он никогда и не предполагал, что ему придется это делать. Не предполагал, что это будет касаться его настолько непосредственно. Рассказывая, он старался ограничиться фактами. Замолчав, он услышал вопрос, который ждал. И боялся.
- Она, что, меня отдала? Бросила?
Он уже видел такие глаза в своей жизни. В шесть лет он притащил домой бездомного котенка. Котенок прожил у него до вечера, пока не вернулась мама. Он запомнил глаза котенка, когда, рыдая, нес его обратно на улицу.
- Боюсь я не смогу ответить на твои вопросы, - он устало сел и закурил. - Я могу сказать только то, что знаю. Как она страдала, особенно последние годы, когда случайно узнала, что ты осталась сиротой. Я точно знаю, сколько сил затрачено на твои поиски. Если бы не путаница с твоим именем, мы то искали Хельгу Бекялис, думаю, Ада сама не знала тонкостей фамилеобразований у литовцев, возможно, это случилось бы гораздо раньше. А кое-чего я не знаю. Например, не знаю, как она повела бы себя, будь на моем месте. Больше всего она боялась поломать своему ребенку жизнь. Может, она и не открылась бы тебе, не желая травмировать.
Ольга грустно улыбнулась:
- И бросила бы меня снова? Я не понимаю, Димыч, как она могла? Как могла меня бросить?
- Я не могу ответить за нее. Я только прошу тебя, попробуй понять. Попробуй встать на ее место.
Он устал от этого разговора.
Это было тяжело, найти нужные слова, которые помогут Ольге понять Аду и не отвергнуть ее сразу.
- Ну, представь, тебе рожать ребенка. Своего жилья у тебя нет. Перспектив тоже. Зато есть отец этого ребенка, готовый взять на себя заботу о нем, и тебе помочь встать на ноги, осуществить мечту. К тому же ты его любишь, веришь, и он обещает, что потом вы опять будете вместе. Насколько я понял, твой отец был очень жесткий и сильный человек…
- Неправда! - Ольга почти рыдала, - папа был добрый. - Он любил меня, больше всего на свете!
- Именно об этом я и говорю. - Димыч взял ее руку и сжимал в своей. - Он любил тебя больше всего. Он многое сделал, чтобы ты у него была. Наверное, он считал, что так будет лучше.
С протяжным стоном: "Димы-ы-ы-ч!" Ольга снова разрыдалась у него на груди. С горем пополам успокоив, он отнес ее в постель, устроился рядом и продолжал нашептывать утешительные слова.
С полчаса они лежали молча, тесно прижавшись друг к другу. Каждый думал о своем. Ольга вспоминала свою мать, ту, что ее вырастила.
Образ этой женщины не вызывал в душе никакого отклика, она действительно всегда была как чужая. Другое дело папа. Папочка…. Вспоминая, насколько они были близки и как любили друг друга, она понимала, что отец мог сделать ради нее что угодно. А может наоборот, именно поэтому так ее любил, что всегда помнил, какой ценой она ему досталась. Я не знаю, думала Ольга, как примириться с этой ситуацией. Как вести себя с Адой. Что будет дальше?
Словно в ответ на ее мысли, Димыч сказал:
- Оль, нам надо думать, как быть дальше? Кто мог узнать о твоей родственной связи с Адой, кому это мешает.
- Ну не знаю, может какие-то родственники, кому она все завещала. - Голос Ольги был отстраненным, ее занимали совсем другие проблемы.
- Оль, - он даже слегка ее встряхнул, - я с тобой серьезно разговариваю. Она все завещала тебе, своей дочери, а если уж тебя бы не нашли, тогда различным благотворительным организациям. Кто мог узнать, что ты ее дочь, ну подумай, вспомни. Может, ты где-то называла свое настоящее имя.
Ольга даже прикрыла глаза, пытаясь что-нибудь вспомнить. Нет. Ничего.
- Нет, Димыч. Я, кажется, и сама забыла, как меня раньше звали.
Они заснули, крепко обняв друг друга. На следующий день, если Ольга будет чувствовать себя хорошо, планировалась встреча с Адой.

Наутро Ольга чувствовала себя очень хорошо, голова не болела, слабости не было. Она жаждала встречи с Адой и Маруськой. После того, как они долго и со вкусом любили друг друга, пришлось завтракать и собираться в спешке, Ольге казалось, что они куда-то опаздывают.

Пансионат встретил их зеленью лужаек, легким запахом свежего ремонта и ярким солнцем, залившим всю эту картину.
Аду и Марусю они нашли на пути к бассейну.
Девочка кинулась на шею к Ольге, но дочернюю любовь проявляла недолго, потребовав обещанный бассейн. Димыч вызвался с ней туда пойти, оставив женщин наедине. Отойдя на несколько метров, он обернулся и увидел, что они так и стоят друг напротив друга. Взгляд Ады был недоуменный, а Ольги - растерянный.
Димыч решил помочь им начать разговаривать и крикнул:
- Ада! Ее зовут Хельга. - После чего, взяв за руку Маруську, постарался поскорее удалиться.
Они нашли их через два часа, на веранде коттеджа, построенного для Ады.
Женщины о чем-то мирно беседовали, но, судя по красным глазам, разговор был не легкий. Увидев дочь, Ольга сразу переключилась на нее, и вскоре обе убежали на детскую площадку.
Оставшись наедине с Адой, Димыч сел в удобное плетеное кресло.
- Спасибо, - сказала она, подняв заплаканные глаза, - я знаю, что ты сам узнал случайно, но все равно спасибо. Благодаря тебе я нашла дочь. И внучку.
- Ты, Ада, - ответил он, задумчиво глядя на лужайку, - даже не представляешь количества вновь обретенных родственников.
И в ответ на ее непонимающий взгляд, объяснил:
- Судя по всему, ты еще и зятя приобрела, в моем лице. Хотя я думал, что женюсь на сироте. Теперь еще подумаю, нужна ли мне такая теща, как ты или нет.
Когда до Ады дошел смысл его слов, она расхохоталась от души
- Димыч, я буду самой лучшей тещей на свете. - И через паузу добавила, - однако, ты шустрый малый.
Уж какой есть, показал он всем своим видом.
Оставшееся до вечера воскресенья время, они провели отлично. У Маруськи появилось сразу трое взрослых, готовых по ее зову сопровождать куда угодно. Двоим оставшимся всегда находилось о чем поговорить. Димыч старался почаще оставлять наедине Ольгу с Адой. Им столько нужно обсудить.
Вечером Ада настояла, что малышка будет спать у нее. Ольга отказывалась, во-первых, она сама соскучилась по ребенку, во-вторых, ей неудобно….
Закончить ей Ада не дала, сломив сопротивление одной фразой:
- Оль, ты что, не понимаешь. У меня впервые будет ночевать моя внучка.
Последние слова были произнесены с огромной нежностью, затем певица улыбнулась и добавила:
- Я бы и тебя забрала спать к себе, но боюсь Димыч конкуренции не потерпит.
Щеки девушки порозовели. Позднее, когда Маруська заснула, они долго сидели на веранде. Главной темой разговоров на этот раз были происходящие вокруг Ольги страшные события.
Ни Ада, ни Ольга не принимали версию Мамаева и Димыча. Главным аргументом было то, что ни одна из них даже не подозревали о своем родстве, следовательно, не могли об этом никому сказать. Вариант, что таинственный кто-то мог сам докопаться, Ада отмела словами:
- Я в течение пяти лет, с помощью лучших специалистов не добилась результата, не думаю, что у кого-то были большие возможности.
Димыч же упрямо твердил:
- Но ведь все сходится, все события стали происходить после вашего знакомства. Я не понимаю, почему вы так сопротивляетесь?
- Я не сопротивляюсь, я боюсь, - и по голосу певицы было ясно, что она действительно очень боится. - Я боюсь, что вы упретесь в эту версию, забросив все остальные, а преступник этим воспользуется.
- Ада, нет никаких остальных версий, - Димыч стал выходить из себя.
- Вот именно! Их нет сейчас, и не будет дальше, если вы примете ваш вариант за единственно возможный. - Это выдала молчавшая до сих пор Ольга.
- Спелись, - подумал Димыч.
В конце концов, он пообещал, что проконтролирует, чтобы Мамаев копал во всех направлениях. На этом они распрощались и пошли спать.

Утром Димыч и Ольга проснулись поздно, около одиннадцати. День собирался быть жарким, поэтому было решено пойти в бассейн. Тут как раз позвонила Ада и сказала, что Маруся с Александрой Валерьевной уже пошла купаться.
Вчера, еще до их приезда, Ада успела познакомиться с будущим директором, и та пошла знакомиться "с людьми и местностью".
Она целый день носилась по территории, что-то меняя, устраняя замеченные ею недоделки, которые ни Ада, ни Димыч "замыленным" взглядом не увидели. В общем, развив бурную деятельность в субботу, в воскресенье Александра Валерьевна решила отдохнуть, и, прихватив Марусю, пошла купаться.
- Да, Димыч, зайди ко мне на минутку, у меня для тебя сюрприз, - закончила Ада.
Отправив Ольгу принимать водные процедуры, Андреев пошел к Аде, гадая, что за сюрприз она ему приготовила.
Она обрадовала его с порога:
- Мне звонила твоя мама, она потеряла тебя и Ольгу, я сообщила, где мы, думаю, она уже скоро приедет.
У Димыча было ощущение, что все его внутренности скрутились в тугой комок и упали куда-то вниз. Ада истолковала его реакцию по-своему, и грозно спросила:
- Ты что, не собирался знакомить Ольгу с родителями?
Весь ее вид говорил: ты что же, негодяй, собирался поматросить и бросить МОЮ ДОЧЬ?
В какой-то миг Димыч даже не понял, чего он боится больше - приезда матери или гнева Адель Штраус. Последнее явление ему случалось пару раз наблюдать - зрелище не для слабонервных. Тем более страшно оказаться в эпицентре этого смерча. Нет, Аду лучше иметь союзником, подумал он и решил ей рассказать, в чем заключается проблема.

- Ты знаешь, где-то я ее понимаю, - сказала она, внимательно его выслушав, - Я когда тебя впервые увидела, тоже подумала, что ты слишком хорош, чтобы представлять сексуальное большинство. Но неужели она считает, что мою Ольгу можно отнести к этим девушкам среднего пола? - Ада искренне недоумевала. - Она же у меня красавица!
- Думаю, все же именно так моя мать и думает, - он был уверен в этом на сто процентов. - И именно поэтому развила такую бурную деятельность.
Ада промолчала. Потом на ее губах заиграла хитрая улыбка.
- Знаешь, ты иди к девочкам. А охране скажи, чтобы твою мать проводили сразу ко мне. Я с ней пообщаюсь. - Увидев слегка встревоженный взгляд Димыча, поспешно добавила: - Ты не волнуйся. Я не собираюсь портить отношения с будущими родственниками.
При слове "родственниками", ее взгляд снова стал грозно-вопрошающим.
- Ада, - Димыч откровенно смеялся. - Я люблю Ольгу, и хотел на ней жениться, даже не подозревая о вашем родстве.
Затем он изобразил жеманную рожу и тоном профессионального альфонса изрек:
- А теперь вопрос только в сумме приданого. Думаю, мы договоримся, ко всеобщему удовлетворению.
Ада решила поддержать игру:
- Нет, нет, - сказала она, скрывая улыбку, - нам нужно определиться, молодой человек. Я рассчитывала получить за свою красавицу дочь приличный калым, или выкуп. Мне нужно подумать о старости, а это единственный шанс обеспечить себе будущее.
Димыч расхохотался от души. Ада очень артистична и легко его переиграла.
Он шел в бассейн и улыбался. Настроение было великолепным. Ада его очень смешила, тем, как быстро превратилась в мамашу, у которой дочь на выданье. Интересно, каким образом она перевоспитаем мою маман. В том, что это произойдет, он не сомневался.

Ада подошла к делу творчески. Долго и скрупулезно выстраивала мизансцену. В конце концов, угомонилась, ожидая свою гостью там же, на веранде.
Она тщательно накрасилась, одела на себя побольше драгоценностей, благо, кейс с самыми любимыми всегда возила с собой. Затем Ада села в высокое кресло, спиной к окну, в которое било яркое солнце. Напротив пристроила сервировочный столик и маленькую плетеную табуреточку.
Ну вот, удовлетворенно подумала она, и попробуй, глядя на меня снизу вверх и, жмурясь от блеска моих бриллиантов, рассказать, что моя дочь не пара твоему сыну.
Ада смутилась, она ведь не знает, что это моя дочь? Наговорит гадостей, а я злопамятная, а мне с ней еще общих внуков растить. Нет, надо как-то по-другому. От этих размышлений ее отвлек стук в дверь. Пришел охранник, доложил о посетителе.
Ниночка, или Нина Ильинична, влетела на веранду.
- Адочка, - с придыханием сказала мать Димыча, - Ада! - Казалось, сил на остальные слова у нее не было, и она поискала глазами, куда приземлиться.
Кроме плетеной табуретки посадочных мест не было. Оставалось сесть на нее. Колени сразу задрались к подбородку, пришлось сделать паузу, чтобы привыкнуть к новому положению. Еще проклятое солнце било в глаза и мешало рассмотреть хорошенько необыкновенные изумруды, окруженные не менее великолепными бриллиантами, в серьгах Ады.
Ниночка очень гордилась знакомством с великой певицей. Спасибо сыну.
Очень приятно демонстрировать знакомым свою фотографию, где ты в обнимку с мировой звездой, по-простому, у себя дома, или у нее в квартире. Благодаря сыну, общение у них было неформальное, в домашней обстановке. Но Ниночка всегда старалась запечатлеть в кадрах эти моменты. Все это промелькнуло у нее в голове, пока она устраивалась поудобнее и решала, с чего начать.
- Что случилось, Нин? - Ада изобразила полное непонимание.
- Ах, Ада! - приготовленные слезы навернулись на глаза, - я сейчас шла мимо бассейна, и видела их. Я просто в шоке! Нам нужно немедленно…
"Все, хватит", - решила Ада. Сейчас она что-нибудь такое скажет про Ольгу, и я ее выгоню. И испорчу жизнь своей девочке. И перебив Ниночку, сказала:
- Нин, ты не горячись. Я, конечно, тоже считаю, что решение наших детей пожениться принято слишком скоропалительно. - И замолчала, давая Ниночке возможность переварить услышанное.
Нина Ильинична выглядела очень комично. Сидя на маленькой табуреточке, с задранными коленями, выпученными глазами и открытым ртом, она больше всего походила на жабу.
Когда жаба наконец взяла себя в руки, ей удалось лишь проквакать:
- Как…. Каких детей?
Я полностью удовлетворена, подумала певица. Жаль, только нет фотоаппарата, щелкнуть тебя на память. А вслух сказала:
- Я так поняла, что ты переживаешь, что Димыч очень быстро собрался жениться на моей дочери. Я тоже была шокирована, - поведала певица проникновенным тоном. - Однако, как люди современные, думаю, мы не станем мешать им. Тем более, твой сын прекрасно относиться и к моей внучке. А для меня счастье моих девочек - превыше всего.
Тон, которым певица произнесла последние слова, не сулил ничего хорошего тому, кто этому самому счастью попробует помешать.
Нина Ильинична все поняла правильно. И про дочь и про внучку. И нашла, как ей казалось, самые правильные слова.
- Я, честно говоря, не знала, Ада, что эта красавица и очаровательная малышка - твои дочь и внучка. Но и без этого я вся испереживалась. Зная своего оболтуса, я боялась, что он причинит боль девушке, ну ты знаешь современную молодежь - покувыркались и разбежались. А у девушки и ребенка может случиться психическая травма. Вот я и хотела, с твоей помощью, заставить сына немедленно определиться. Как хорошо, что это твоя дочь. - Эта фраза у нее получилась особенно искренне. - Теперь мы вместе будем бороться за счастье наших детей.
Произнеся все это, Ниночка думала: "Что за дочь? Откуда она у Ады? Но я же четко все расслышала - дочь и внучка".
Это что ж получается, я могу теперь стать Аде этой, как ее, ну … свахой? Не помню. В общем РОДСТВЕННИЦЕЙ.
Мысленно Ниночка прикинула, какие издания захотят осветить свадьбу дочери Ады. Хорошо бы, мечтала она, Семь дней. У них тираж большой и стоит не дорого, значит, многие знакомые смогут купить и увидят ее, Ниночку.
- Я тебя очень прошу, Нина, ни за что не бороться. Сильным давлением мы может только помешать. Я думаю, от вас требуется терпение и такт, - Ада еле сдерживала смех, все мысли Ниночки были написаны у нее на лице, - Ты способна проявить такт?
Ниночка смутно представляла, какой это такт от нее требуется, но в тоже время твердо знала, что готова проявить все, что угодно:
- Я готова, Ада, сделать все для счастья наших детей. - Она всем своим видом эту готовность подтверждала. - Я сейчас поеду домой, не буду их смущать. А в будущую пятницу жду вас на ужин, надо же Оленьке познакомиться с родственниками.
Слово "родственники" в этой тираде доставило ей огромное удовольствие. Она ведь теперь не просто Нина Ильинична, она теперь РОДСТВЕННИЦА самой Адель Штраус.

Направляясь к своей машине, Ниночка не удержалась и заглянула в бассейн. Оставаясь незамеченной, она понаблюдала за молодежью. "Очень красивая девочка, - решила она, рассмотрев Ольгу, - грациозная, стильная. Я просто не рассмотрела ее тогда, в больнице. Больница-то никого не красит. Главное, чтобы наш оболтус понял, какое счастье ему досталось". Нина Ильинична свято верила в то, о чем сейчас думала. Перед глазами стояла обложка журнала "Семь дней" с крупным заголовком "Сын известных медиков Андреевых женится на дочери певицы" - да, так будет звучать хорошо, и чтобы она, Ниночка, была в центре фотографии. Ну, может быть чуть-чуть сбоку от невесты, но не сильно. Она же мать жениха.
Ада тоже осталась довольна разговором.
"Я молодец, - думала она, - теперь Ниночка просто побоится портит жизнь моей Ольге. Я ей ясно дала понять, что никому не позволю "пить кровь" моим девочкам".
Еще она поймала себя на мысли, что очень полюбила Ольгу и Марусю, даже не зная, что они ее. А теперь у нее голова идет кругом, когда подумает, что это ее родная дочь и внучка. Особенно от Маруськи она сходила с ума.
Может, это испытывают все бабушки и дедушки, она не знала, но Аде казалось, что именно ей, этой малышке, предназначено получить всю ее нежность. У Ольги любовь, Димыч. Ей будет не до появившейся мамы. Может, где-то в глубине души Ада немного ревновала, ей хотелось, чтобы ее дочь хоть немного побыла только с ней. Но не могла она за них не радоваться, будь у нее выбор, другого мужа своей дочке она бы и не хотела.
Зато с Марусей у них впереди целая жизнь - они буду учить буквы, потом ноты. Вдруг у малышки талант? А если и нет, то не беда. Будут просто путешествовать, в мире столько чудесных мест, которые Маруся должна увидеть. В своих мечтах Ада зашла так далеко, что подумала - если ребенку захочется в космос, то мы сможем. Сейчас за деньги можно все. И сама рассмеялась этим мыслям.

Возвращение домой было бурным и шумным. Старенькая Клава недоуменно смотрела на возбужденную компанию.
- Клавочка, голубушка, - Ада бросилась к ней, - я нашла свою девочку, это она, - и потащила старушку к Ольге.
Последовали слезы, объятья, вопросы и ответы. Ада настаивала зайти сначала к ней и рассказать все Клаве. Теперь за этой картиной наблюдал улыбающийся Димыч и открывшая рот Варвара, застрявшая в дверях кухни.
Ада потащила всех в свой кабинет, достала шкатулку и стала показывать свои сокровища. Рассматривая фотографию отца и Ады, Ольга впервые до конца осознала, что все происходящее с ними - реальность. Она теребила в ладони крошечный носочек, снова и снова бросала взгляд на снимок, думая - это мои родители. Это действительно мои родители.
Внимание же Димыча привлек клочок бумаги с цифрами. Он внимательно его рассматривал и спросил Аду:
- Что это?
Ада легкомысленно отмахнулась:
- Не знаю, Димыч. Роберт дал мне с собой, обещал объяснить что это, да видно в суматохе забыл. Я даже пыталась звонить по этому номеру, но это все же не телефонный номер.
Димыч внимательно посмотрел на нее.
- Можно я это возьму на время?
- Зачем? А впрочем бери, если тебе это надо.

В конце концов, когда все немного угомонились, Димыч предложил уложить ребенка спать, а Ольга пусть останется с ними. Он видел, что ни Клава, ни Ада не хотят ее отпускать. Он с Марусей ушел. А Ольга, Ада и Клава устроились в кабинете и разговаривали, разговаривали….
Когда Варвара принесла чай, Клава уже вовсю клевала носом. Они отвели старушку в ее спальню и продолжили свои разговоры, попивая чай. Вдруг Ольга заметила, что Ада побледнела и покрылась испариной.
- Что-то опять давление, - слабым голосом прошептала Ада, - я сейчас чуть-чуть полежу.
Ольга испугалась. Она подсела к Аде на диван, взяла ее за руку. Рука была очень холодной.
- Доченька, не пугайся, со мной такое бывает. - Эти слова Ольга скорее прочитала по губам, чем услышала. Она видела, что Аде становится все хуже.
Надо вызвать скорую. Она вспомнила, что Клавдия уже однажды спасла Аду тем, что не стали тянуть с вызовом неотложки. В кабинете телефона не было, и прошептав:
- Я сейчас, подожди. - Ольга выскочила в холл. Она увидела аппарат на столике и схватила трубку, но в этом момент ее больно ударило по руке.
Подняв глаза, Ольга оцепенела. Страшный взгляд Варвары стал еще ужаснее. Она стояла возле Ольги, сжимая в руке толстую веревку. От ее голоса Ольге стало жутко:
- Что, сучка, ты теперь и доченька? Ловко придумала?
Страшная Варвара наступала на нее, растягивая веревку в руках.
- А я думаю, что же ты все молчишь, чего ждешь? А ты решила получить все. Не выйдет.
Она закинула веревку на парализованную от страха Ольгу и стала ее душить.
- Сейчас сдохнет твоя мамаша и тебя я, наконец, убью. Все решат, что ты удавилась с горя, после того, как мамочка окочурилась от счастья.
Она была жуткой, эта Варвара. И ужасно сильной.
Все попытки Ольги сопротивляться она пресекла, навалившись на нее всем телом и, продолжая сжимать веревку вокруг Ольгиной шеи. У девушки перед глазами поплыли красные круги, воздуха не хватало, как не хватало и сил сбросить с себя Варвару или позвать на помощь.
Я умру, поняла девушка.
И в этот момент Варвара рухнула на нее всем телом и обмякла.
Когда красные круги перестали плясать перед глазами, Ольга увидела Клавдию в чепце и ночной рубашке, держащую в руках тяжелый бронзовый канделябр. Ольга с трудом скинула с себя тяжелое тело и услышала голос Клавдии:
- Беги, Димочку зови, а я в скорую. Адочке плохо совсем, - и пнув ногой неподвижную Варвару, добавила, - у, змеюка окаянная.
В течение десяти минут квартира наполнилась голосами: звонившего Димыча, бригады дежурной скорой. Потом примчался Мамаев, и приехали сонные замученные менты. Димыч смог увести Ольгу только после того, как она убедилась, что Аде оказали всю необходимую помощь. И дала показания сонным стражам порядка и Мамаеву.

Два дня прошли как во сне. Димыч, постоянно переговариваясь с Мамаевым, ничего им не объяснял. Испуганные Ада и Ольга держались друг друга, и только маленькая Маруська была беззаботна и вызывала у них улыбку.
На второй день, к вечеру, приехал Мамаев. Он собрал всех у Ады в гостиной и пообещал ответить на все вопросы. Но сначала спросил Ольгу:
- Почему ты не сказала, что видела, как Варвара капает в чай Аде лекарство?
- Я? - Ольга была поражена, она не видела ничего подобного.
- Варвара утверждает, что ты видела, как она капает Аде в чай препарат. Ты, по ее словам, уходя, сказала ей про какие-то капли, и она думала, что ты начнешь ее шантажировать.

Ольга сначала никак не могла понять, о чем речь, а потом вспомнила, как пошутила над Варварой фразой из мультика, ну насчет: "Я просил четыреста, а здесь четыреста две".
- А что тебя подтолкнуло так шутить. Что ты видела? - нажимал на нее Мамаев.
- Я увидела Варвару, поднос, - Ольга даже прикрыла глаза, вспоминая, - она делала чай, она колдовала над фарфоровой чашкой и я еще подумала, ишь как старается. - Она удивленно посмотрела на сыщика, - Я не видела, чтобы она что-то капала, но осталось ощущение, что она по каплям отмеривает чай. Тогда я и вспомнила мультик.
Мамаев усмехнулся:
- Ты толком ничего не видела, только пошутила? А Варвара испугалась и четыре раза пыталась тебя убить. Не считая последнего, когда узнала, что ты еще и дочь.
Аде и Ольге надоело сидеть ничего не понимая, и они потребовали полной ясности, которую Мамаев незамедлительно внес.
Варвара - жена брата Ады.
Именно она, когда-то подтолкнула его выгнать из квартиры сестру. Они еще только встречались, и он готов был выполнить все ее требования. Варвара была старше и имела ребенка от первого брака. Именно она решила, что Аде не место в квартире родителей.
Она вышла за него замуж, и он усыновил мальчика, повторив, где-то свою судьбу. Только свою фамилию Варвара менять не стала, оставила девичью. Жили они не плохо, пока в результате несчастного случая, несколько лет назад, ее муж не превратился в прикованного к постели инвалида. Вот тогда-то она со взрослым уже сынком решили, что ставшая очень известной и богатой Ада, должна с ними поделиться. А еще лучше, оставить им все.
Узнав и газет, что звезду потянуло на Родину, они развили бурную деятельность, результат которой - создание фан-клуба Адели Штраус, где Варвара стала председателем. Дальше она достаточно легко попала в дом. А надо сказать, что всю жизнь Варвара трудилась фармацевтом. Выдрессировав Клавдию, она стала сама подавать вечерний чай, куда предварительно добавляла сильнодействующий препарат для понижения давления. Сама же, измерив у недомогающей Ады давление, говорила, что оно повышенно, и певица принимала препараты, чтобы давление снизить.
Задумка гениальная, Ада сама отправила бы себя на тот свет. Но спасла бдительная Клавдия, вызывающая неотложку, даже если у нее насморк. Она не стала выяснять и разбираться с давлением, а просто вызывала врачей. И так было несколько раз.
Варвара, тем не менее, была уверенна, что все получится, пока не решила, что Ольга видела ее манипуляции. Тогда она подключила сынка. За рулем той машины, что чуть не сбила Ольгу, был он. Они даже не собирались прятать автомобиль, поставив его обратно в гараж. Попытка не удалась, и они решили с машиной больше не светиться.
Варвара под надуманным предлогом врывается к Ольге со скандалом и ворует связку ключей.
Ее сынок, по профессии электрик, решил убить девушку электрическим разрядом. И кто знает, может это и получилось бы, не проходи в тот момент ремонт на линии. Надо заметить, - прервал рассказ Мамаев, что всю информацию она получала прямо в доме, это очень облегчило их задачу.
Здесь же, в доме, Варвара услышала, как Ольга сообщает Аде, что ночью, зачем-то, побежит в супермаркет. А еще Димыч выясняет у Ады, что девушка пойдет за куклой. Поэтому преступники знали, где и когда можно подкараулить жертву.
От Варвары никто ничего не скрывал, поэтому она сразу узнала, что девушка жива и находится в больнице. Она придумывает про больную родственницу и уходит из дома. Вместе с сыночком придумывают новый способ избавиться от девушки. Сын, кстати, пытался отговорить ее, мол, если девушка до сих пор никому ничего не сказала, то может, она ничего и не видела. Но Варвара настаивала:
- Не сказала сейчас, скажет потом, если смерть Ады вызовет какие-нибудь подозрения.
В общем, в больницу под видом сантехника отправился сын. Отравить хотели томатным соком, решив, что он у Ольги любимый. Варвара, как и многие, видела, что Ольга постоянно таскает трехлитровые банки этого сока домой.
Вот собственно и все. Сейчас милиция уточняет детали, а мать и сын стараются свалить вину друг на друга. - Когда Мамаев закончил, повисла долгая пауза.
Тишину нарушила Ольга словами:
- А я ведь правда ничего не заметила, просто пошутила.
- В таком случае шуточка могла тебе дорого обойтись, - хмыкнул сыщик.
-А теперь еще один интересный момент, - лицо Мамаева сделалось загадочным, - к этой истории он не имеет непосредственного отношения, но касается Ольги и Ады.
Они удивленно на него уставились, не представляя, какие еще новости для них приготовил сыщик.
- Ада, - продолжал сыщик, обращаясь к певице, - почему вы никогда не показывали мне эту записку? - Он, жестом фокусника, вытащил записку, когда-то оставленную Робертом.
- Только не говори мне, что это могло помочь найти Ольгу, - Ада недоверчиво покачала головой, - это всего лишь набор цифр.
- Для кого-то это может и так, а на самом деле, - Мамаев выдержал эффектную паузу, - это номер счета, на который Роберт, каким-то чудом, перевел крупную сумму в валюте. Распоряжаться им могли два человека, вы и он.
Сказать, что Ада была поражена, это не сказать ничего. Сами по себе деньги ничего не значили, но то, что он их приготовил для них, полностью меняло картину ее представления о том, что произошло тогда.
- Я же говорила, - услышала она счастливый голос Ольги, - папа не мог обмануть тебя, он действительно собирался к тебе. Со мной.
- Да, Оленька, - задумчиво произнесла певица, - наверное собирался.
Ада не могла понять, что она чувствует, что причиняет большую боль - то, что он обманул и использовал ее, или то, что все было правдой, и он действительно собирался присоединиться к ней с дочерью. Стоп, остановила она свои сомнения, я не смогу думать об этом, это слишком тяжело. Да и не имеет теперь никакого смысла. А в голове крутилась фраза из услышанной в машине песни "все, возможно, могло быть иначе".
Могло быть. Но не сложилось.

ЭПИЛОГ

Димыч пытался рассмотреть через стекло бокса, что же это там копошится, в кювезе. Маруська, сидящая у него на руках, тоже вытягивала шейку, рассматривая сморщенное личико.
- Знаешь, пап, лучше бы нам показали маму, - задумчиво сообщил ребенок.
Ольга рожала в клинике профессора Андреева, порядка здесь стало по больше, новый молодой и толковый администратор свое дело знал. Но персонал оставался неприступным. И Ольгу, сразу после родов, тайными тропами отвезли в палату. А им разрешили через стекло посмотреть на новорожденного. Ада тихо стояла рядом и любовалась малышом.
- Дим, - тихо позвала она, - а вы решили как его назвать?
- А что? - Он надеялся, Ольга сама с ней об этом поговорит.
- Просто он ужасно похож на Роберта, ему бы подошло это имя.
Димыч облегченно вздохнул:
- Ты знаешь, Ольга об этом и мечтала, но боялась, что тебе будет неприятно.
- Глупости, - уверила его теща, - благодаря ему у меня есть семья. И Ольгу он обожал. И меня, возможно, действительно любил. Мы будем помнить о нем только хорошее.
- Извините, я с вами не согласна. - Молчавшая до этого Ниночка решила, что ее слишком долго игнорируют.
- Мальчик вылитый Димочка, такой же хорошенький. Главное будет не упустить момент и вовремя с ним побеседовать, дать ему правильные ориентиры.
Она открыла рот, чтобы продолжить, но под тяжелыми взглядами Ады и сына, быстро его захлопнула.
- Ниночка, - зловещим шепотом произнесла Ада, - ты обещала быть тактичной, не вмешиваться в жизнь наших детей.
Мама-психолог быстро-быстро заморгала глазами и заверила:
- Да, да, конечно. Я помню. Я только хочу своевременно…
- Мама! - Наверно впервые в жизни Дмитрий Андреев повысил на нее голос. - Если ты, когда-нибудь попробуешь подойти к моим детям со своими штучками, - говоря это, он грозно наступал на нее, а Ниночка испуганно пятилась назад. - Я тебя придушу своими руками. Или собственноручно отрежу язык. Это понятно?
- Неблагодарный дурак! - Испуганно пискнула Ниночка, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро зацокала каблучками, удаляясь на повышенной скорости.

Конец