Глава1

Это случилось лишь однажды. Татьяна тогда еще работала в роддоме, куда пришла сразу после института. На работе случилась трагедия, один из рожденных близнецов, прожив три дня, умер. Молодой отец, уже успевший отметить с друзьями рождение сыновей, купивший двухместную коляску и приданное на двоих, просто сходил с ума. Его молоденькая жена нашла в себе силы, ради оставшегося ребенка, держать себя в руках.
А парень сходил с ума.
- Я этого так не оставлю. - Бросил ей в лицо.
Таня знала, в том, что случилось, нет ее вины. Она трое суток не отходила от этих деток, и то, что один из них выжил, это ее заслуга. Отец детей этого не знал, да и знать не хотел. И она его понимала.
Началось расследование. Она страшно переживала, не потому, что боялась наказания. Нет. Она ощущала необходимость с кем-то поговорить, нуждалась в поддержке. Но муж от нее отмахивался со словами:
- У меня своих заморочек на работе хватает. Не принимай близко к сердцу.
Совершенно неожиданно, молодой следователь, занимавшийся этим делом, эту поддержку ей оказал. Именно ему она рассказала о своих переживаниях, чувствуя его искреннюю симпатию. Именно ему выплеснула все свои слезы, рассказывая, как выложилась с этими детьми.
Как говорят - любовь и на печке найдет? Танина любовь нашла ее, как это не ужасно звучит, практически на могиле невинного грудничка.
Когда он приехал к ней домой, сообщить, что дело закрыто, оба понимали, что это только предлог. Их бросило друг к другу, и ничего нельзя было с этим поделать. Это было помешательство. Временное помутнение рассудка.
Когда сумасшествие прошло, с ней случилась истерика. Она закрылась в ванной и рыдала, ругая себя последними словами.
- Как я могла… Зачем? Я… я же замужем.
Шалава, таким емким словом ее отец всегда называл женщин, допускающих вольности. Я теперь кто? Шалава?
Он ушел, с трудом ее успокоив, и глядя глазами побитой собаки. Он обвинял во всем себя, едва ли не признаваясь в изнасиловании. Тата знала, что это не так. Она сама безумно его хотела.

Пытаясь искупить свою вину перед мужем, она поклялась, что станет самой лучшей женой для него, и кинулась с тройным усердием обхаживать мужа. Ничего не понимающего Леху, эта вспышка внезапной любви слегка насторожила:
- Что с тобой, Танюх? Ты меня залюбила просто.
- Лешик, я так хочу ребенка, - прижимаясь к мужу шептала она, - я в церковь каждый день хожу. Она не стала ему говорит, что просит не только о ребенке, но и о прощении.
Видимо бог простил и услышал ее молитвы. После шести лет совместной жизни и безуспешных попыток, она забеременела. Мелькнувшая мысль, что ребенок не Лехин, испугала ее. Взяв себя в руки, она, несколько лет ведущая календарь благоприятных дней, все перепроверила. Нет. Ни по срокам, ни по этим самым благоприятным дням, она не могла забеременеть в тот раз.
Спасибо, боженька, спасибо, - обратилась она к небесам. И постаралась выкинуть этот эпизод из головы.
- Я так виновата перед Лешкой, - думала она, - я теперь буду любить его до конца жизни, я все ему прощу. Лишь бы он никогда не узнал и не посчитал "шалавой".
Вот, с тех пор и прощала. А муж, будто почувствовав обещанное всепрощение, совсем сорвался с тормозов.
Размышления прервал телефонный звонок. Бросив взгляд на часы, она удивилась: час ночи, кто это может быть. Сняв трубку, она едва успела сказать: "Алло", - как услышала грубый голос:
- Мужа позови.
- Его нет. - Липкий страх снова навалился, заставляя дрожать руки и голос.
- Не ври мне. Если спит, разбуди.
- Его правда нет дома.
- Если врешь, - с угрозой пообещал голос, - пожалеешь.
Она еще долго сжимала трубку в руке, слушая короткие гудки.
Что это? Неужели началось то, о чем ее пыталась предупредить интуиция. А если и так, что я могла изменить. Она попыталась дозвониться Лехе, но "абонент отключен или временно…" Недоступен.
Следующие два дня он так и не появился, а звонки продолжались. Леха срочно понадобился многим, его спрашивали мужчины, женщины, пожилые люди и даже дети. Бред…. У Татушки сложилось впечатление, что тишина, иногда звенящая в трубке, тоже настырно требует Леху.
К исходу второго дня она поняла, что еще немного, и она сойдет с ума, но отключить телефон боялась, вдруг муж все-таки позвонит. Женька, видя состояние мамы, была тише воды ниже травы.
Когда на очередной звонок она рявкнула, едва подняв трубку: "Нет его!", услышала удивленный голос Ольги: "Тат, что с тобой?"
Плотину прорвало. Бросив рядом трубку, Татьяна разрыдалась. В себя ее привела Женька, обнявшая за шею и плачущая рядом, причитая:
- Мамочка не плач. Я буду хорошей девочкой. Не плачь, мамулечка…
Проклиная не выдержавшие нервы, Таня прижала к себе дочку, и ее взгляд упал на трубку. Ольга, вспомнила она, но в трубке раздавались короткие гудки. Она перезвонила подруги, но у нее никто не отвечал. Может она звонила от Ады? Номер телефона Ольгиной матери она вспомнить не смогла, а записную книжку забыла на работе. Позвоню попозже, решила Тата.
Чтобы поднять настроение испуганной дочке, они затеяли печь яблочный пирог. Женька обожала возиться с мамой на кухне. Она быстро обо всем забыла и успокоилась. "Вот мне бы так", - смешивая тесто с яблоками, подумала Таня. Когда аромат шарлотки разлился по всей квартире, неожиданно раздался звонок в дверь.
- Явился, - облегченно вздохнула Тата и пошла открывать. Это был не Леха.
Ольга, вместе со всем семейством стоящая на пороге, закричала на нее:
- Я тебя убью! Я несусь через весь город, тащу мужа и детей, на ночь глядя, уверенная что с тобой что-то случилось. А ты? Ты пироги печешь!
Запах шарлотки она почувствовала сразу, и страх, подгонявший ее всю дорогу, перешел в раздражение. Предлагал же ей Димыч съездить самому, нет, она потащила всю семью, уверенная, что подруге нужна помощь.
Танюшка, пока Ольга выступала, забрала у нее из рук Робика. Этот малыш всегда поднимал ей настроение.
- Оль, не шуми. Я тебе пыталась дозвониться, но твои телефоны не отвечали, ни домашний, ни сотовый.
Молчавший до сих пор Димыч, вставил:
- Еще бы, после того как она услышала в трубке твои рыдания и безответно звала тебя минут пять, мы мгновенно собрались и помчались на помощь. Что у тебя произошло?
- Да вы зайдите в дом, чего мы на пороге стоим. Сейчас чаю попьем, я все расскажу.
Маруська, не дожидаясь специального приглашения, уже давно побежала к Женечке. Оживленные голоса девчонок слышались из комнаты.
Разглядев бледное и измученное лицо подруги, Ольга поняла, что действительно что-то произошло. Но в то же время разговор можно отложить, ведь Татка уже совсем успокоилась.
Они пили чай, нахваливая Женьку за вкусный пирог, который она, оказывается "почти сама пекла".
- Оля, я тебя тоже научу, - пообещала счастливая девчушка.
Когда Маруська с Женечкой опять унеслись играть, а Робик заснул, они, наконец, смогли поговорить.
Тата рассказала все, как есть. О сумасшедшей свадьбе, деньгах, Лешкином вранье, об измучивших звонках и не покидающей тревоге.
- Действительно, что-то происходит, - согласился Димыч. - Если ты, конечно, не преувеличиваешь.
Словно оправдывая Тату, зазвонил телефон, она нажала "громкую связь" и на всю кухню зазвучал неприятный голос:
- Или ты сама отдашь то, что он прячет, или заставишь это сделать его. Если не вернете, первыми пострадаете вы с девчонкой. - Раздавшиеся следом гудки долго звучали в полной тишине.
- Это что-то новенькое, - не выдержав, прокомментировала Татьяна.
Ольга с надеждой посмотрела на мужа, и он, оправдывая звание главы семейства, скомандовал:
- Собирайтесь, поедете к нам.
- Я не хочу вас стеснять. Рано или поздно Леха появится и все само собой разрешится, - неуверенно сопротивлялась Таня.
- Вот именно, что может быть поздно. Лучше не спорь, а побыстрее собирайся. А стеснить нас, сама знаешь, трудно.
Это Тата знала. После свадьбы Димыч поменял свою роскошную квартиру-студию на трешку. Достоинство новой квартиры заключалось только в том, что она, находясь в другом подъезде, примыкала к Ольгиной квартире. После объединения квартира получилась огромной, так что места действительно предостаточно. У Татьяны не было ни сил, ни желания сопротивляться дальше.
Уже подъезжая к дому, Ольга пригрозила шутя:
- Будешь мне Таточка помогать завтра, отрабатывать так сказать, ночлег.
Таня не сразу поняла о чем речь, а когда вспомнила, стукнула себя ладонью по лбу, ругая за бестолковость. Завтра же у Маруськи день рождения.
- Я забыла дома подарок, - жалобно пролепетала она.
- Можно подумать тебе было до подарков, - успокоила ее подруга, - завтра что-нибудь придумаем. Заберешь.
Искупав и уложив Робика, и отправив Димыча читать девчонкам перед сном сказки, подруги остались одни.
- Татуш, ты все рассказала? Может тебе при Димыче неудобно что-то говорить?
- Нет, Оль. Ты же знаешь, он мне как родной, я его не стесняюсь. Вроде все рассказала.
- Странная история. Ну, ничего подруга, не переживай, - Ольга взяла ее ладонь в свою, - я уверенна, Мамаев во всем разберется. Помнишь его? Он моим делом занимался.
Руку Тани затрясло мелкой дрожью.
Помнила ли она? Да тогда, увидев его в магазине, куда он пришел расспрашивать коллег Ольги, после покушения на нее, Тата чуть в обморок не упала. Он стал старше, еще красивее и мужественней. Помнила ли она? Да она столько лет забыть не могла.
- Таня? - Он удивился, обнаружив детского врача за прилавком магазина. - Что ты здесь делаешь?
- Работаю. - Таня еще не знала цели его визита, и решила, что это случайная встреча.
- Как жизнь? Как семья?
- Спасибо, все хорошо. Муж работает, дочка ходит в сад, - оставь меня в покое, молила она про себя, мало того, что во сне покоя не даешь, ты еще и наяву нарисовался.
- Поздравляю! Я не знал, что у тебя ребенок.
А что ты вообще знал обо мне? Кроме материалов уголовного дела. Ты знал, как я сходила с ума? Ты знал, как ждала, что ты вернешься, заберешь? Как надеялась, что нужна тебе? Конечно, этого она ему не сказала, только подумала.
Продолжая вежливо улыбаться, она молчала, надеясь, что он побыстрее уйдет.
- Вы уже познакомились, - раздался голос Алисы, хозяйки магазина. - Это и есть Татьяна, ближайшая подруга Ольги.
Причем здесь Ольга, не поняла она и вопросительно посмотрела на него.
После того как она успокоилась и поверила, что с подругой все в порядке, после того как ответила на все его вопросы, она решилась и попросила:
- Пусть Ольга ничего не знает о наших … нашем прошлом.
- Конечно. Можешь не беспокоиться.
При всей своей любви к подруге, Таня боялась, что Ольга не поймет, как можно изменить мужу с первым встречным, или, во всяком случае, малознакомым человеком.
Мамаев же подумал: все боишься потерять своего ненаглядного.
Они встречались еще несколько раз. На свадьбе Ольги и Димыча, например. Заметив, что Мамаев всюду сопровождает ее взглядом, она испугавшись, вцепилась в мужа, всем видом демонстрируя, что "я другому отдана, и буду век ему верна", пусть и с опозданием. В смысле - верна. А Леха, как назло, вел себя безобразно. Очень быстро напился, пытался шутить, но от его идиотских шуток, смешно было только ему самому, а Тане хотелось провалиться сквозь землю. Но самые ужасные моменты наступали, когда он терял ее из виду и начинал громко звать придуманной им кличкой. Татка никогда не была худой, а после родов еще больше округлилась. Она не была толстой или даже полной, Но Леха считал, что необходимо худеть и придумал ей эту кличку. Гордясь своим чувством юмора, он громко спрашивал:
- Куда делась моя бонбоньерка?
По его мнению, это слово происходило от "бомбы", он так и произносил - Бомбаньерка. Таня ненавидела эту кличку и больше всего хотела просто исчезнуть, когда, куря на балконе с другими гостями, услышала Лехино: "Моя Бомбаньерка здесь?" Бросив едва прикуренную сигарету и схватив за руку мужа, она убежала подальше, сгорая от стыда.
Тата не знала, что, глядя ей в след, Мамаев думал: не знаю, как насчет бонбоньерки, но на амфору она точно стала похожа. Ему нестерпимо захотелось провести рукой по изгибам ее тела, почувствовать вкус нежной кожи и запах шелковых волос.
Она не знала этого, зато, со слов отца точно знала, что порядочная женщина выходит замуж лишь однажды. Повторное замужество можно простить только вдове. А если мужчина спит с замужней женщиной, это лишь победа самца над самцом. Женщина в этих делах только трофей, подстилка. Таня не хотела быть подстилкой. Отец с детства вбивал в голову ей и сестре, что они должны быть порядочными женщинами.
Сейчас, чувствуя, как ее рука дрожит в Ольгиных ладонях, она повторяла про себя: я порядочная женщина… порядочная.
- Нет, Оль, не надо привлекать Мамаева. Пожалуйста. - Она умоляюще смотрела на подругу. - Мне его агентство не по карману, - и увидев, что Ольга готова возмутиться, добавила, - Понимаешь, это внутрисемейное дело. Я не знаю, как Леха к этому отнесется. Давай сменим тему.
- Хорошо, если ты так считаешь, - недовольно согласилась Ольга. - Знаешь, мама настаивает, что нужно срочно крестить Робика.
Татьяна все не могла привыкнуть, что подруга называет Аду мамой.
- Она договорилась назавтра. Мы решили совместить это с Маруськиным днем рожденья. Я как раз из-за этого тебе звонила, а тут ты… плачешь.
Еще беременная Ольга просила Таню стать крестной матерью ее ребенка, и Тата с радостью согласилась. Они уже несколько раз, по разным причинам переносили торжественное событие.
- Правильно, нечего больше тянуть, - решительно заявила будущая кума, - давайте сделаем это завтра. Только ведь я должна что-то купить, точно не помню - крестик или цепочку?
- Есть у нас и крестик, и цепочка, а с тебя требуется новое полотенце, у меня такое имеется.
Хорошо, подумала Таня, что подарок Робику я купила заранее. Заберу завтра, вместе с Марусиным.
- Оль, пойдем спать, - зевая, сказала она, - Робик ночью проснется, а ты и не ложилась еще. И у меня глаза слипаются.
Спать ей не хотелось, просто она боялась, что вернется Димыч и начнет снова разговор про Мамаева.

Таинство крещения происходило очень красиво и торжественно. Только Таня не ожидала, что крестным будет Мамаев, и, держа на руках Роберта, она будет чувствовать его присутствие. Вот интересно, удивилась она, плачущий, оторванный от мамы малыш, успокоился, едва услышал голос батюшки. Он затих и лежа у Тани на руках, внимательно следил за перемещениями церковнослужителя. У него была такая серьезная мордашка, что Таня невольно улыбнулась: что б ты понимал в свои три месяца. Даже прохладная вода не испугала его и не нарушила умиротворения.
Когда обряд закончился, все разъехались по своим делам. Димыч с Мамаевым повезли Марусю и Женьку в какой-то суперпарк, это была давно обещанная девочке программа дня рожденья. Ольга с сыном, Адой и Татой, вернулись домой. Помощь, которую Ольга потребовала "за ночлег", заключалась в получении красиво оформленных блюд из ресторана. Димыч, не желая нагружать жену, заказал все, даже хлеб.
Стол уже накрыли и сервировали, и мужчины приехали с довольными малышками, когда Таня вспомнила про подарки.
- Время еще есть, спускайся, я скажу Андрею, он тебя свозит домой.
Татушке послышалось, что Ольга сказала - Андреев, а не Андрей, и она, уверенная, что ее повезет Димыч, оделась и выскочила на улицу.
В машине, мирно урчащей у подъезда, сидел Мамаев. Андрей Мамаев, а не Дмитрий Андреев. Слишком поздно Тата поняла свою ошибку, но поняла, что требовать замены водителя, по меньшей мере, глупо. Зажмурившись, она нырнула в салон автомобиля. Они поехали, в полной тишине. Андрей не выдержал и голосом кота Матроскина спросил:
- А что это мы все без молока, да без молока?
И включил радио. Таня улыбнулась, а зазвучавшая музыка окончательно разрядила атмосферу. Правда, они так и молчали, весь оставшийся путь.
Въехав во двор, Таня обратила внимание, что свет у нее в окнах не горит. Значит, Леха так и не появился.
- Я поднимусь с тобой, - решительно заявил Андрей, заглушив машину. Димыч в двух словах рассказал ему о странных событиях, которые происходят с Таней.
- Не надо, я быстро.
- Я не буду заходить, подожду у дверей.
Он решительно вылез из машины и двинулся за ней. И действительно остался ждать на площадке. В квартиру он влетел, только когда услышал ее испуганный вскрик.
Таня стояла посреди разгромленной квартиры. Создавалось впечатление, что помещение взяли как коробку и очень сильно трясли. От этого все попадало, разбилось и открылось.
Когда взгляд Татушки упал на разодранную упаковку от Маруськиного подарка, она заплакала.
Мамаев успокаивал ее, крепко прижав к себе. Он гладил ее по спине, чувствовал запах ее кожи, гладил по волосам, именно так, как всегда мечтал. Но кроме щемящей жалости никаких других эмоций не испытывал. Впрочем, была еще злость. Злость на уродов, сотворивших такое. Что же происходит вокруг маленькой Танюшки? Или это ее муженек влип в историю?
- Тань, - позвал он, как только она успокоилась. Она не ответила, а еще сильнее прижалась, как будто стремясь спрятаться в нем от всего. Андрей поднял ее лицо к себе. В глазах стояли, готовые в любой момент пролиться, слезы.
- Девочка моя, успокойся. Ничего страшного. Проверь, что у тебя пропало. Может это ограбление? - Он чувствовал, что это не так. Ему еще никогда не встречались ограбления, осуществленные таким варварским способом. Во всей разрухе чувствовалась демонстративность и агрессия, и он со страхом подумал, что могло произойти, окажись Таня с дочкой в этот момент дома. - Ну, возьми себя в руки. Может это никак не связано с этими звонками.
Откуда он знает про звонки? Наверное, Димыч рассказал. Теперь мне конец, обреченно подумала Таня. Он займется расследованием, нам придется постоянно встречаться и у меня совсем поедет крыша. С другой стороны, надо же что-то делать. Леха явно влип в историю, и разобраться лучше, чем Андрей, не сможет никто.
Таня, с трудом пробираясь через завалы, пошла смотреть, что же пропало.
В отличие от нее, Мамаев не удивился тому, что абсолютно ничего не пропало.
Она держала в руках все свои сокровища - цепочку, два кольца, зарплату с отпускными, всего тысяч десять, и свои сбережения - триста долларов.
- Андрей, - она вдруг приняла решение, - Леха куда-то пропал, найди его. У меня есть деньги, - и она стала совать ему в руку все свои деньги. Таня решила, что стоит найти Леху, и все объяснится, он отдаст то, что взял, скорее всего, по ошибке. И этот кошмар закончится. А этот паразит, разозлилась она на мужа, где-то шляется и даже не знает, что у нас творится.
А Мамаев подумал: "Что мне остается делать? Смотреть в твои несчастные глаза, просто невыносимо. Придется найти твоего обожаемого мужа".
- Не надо денег, - он отодвинул ее руки от себя. - Во-первых, это много. А во-вторых, деньги мы берем по завершению расследования.
Он, конечно, врал, но Таня этого не знала и поверила. А он в очередной раз задумался: каким должен быть мужчина, чтобы женщина его так любила? Его, естественно, интересовали не абстрактные мужчины и женщины, а именно эта пара. Встречая их у Ольги, он всегда пристально смотрел за ними, замечая, как Таня жмется к мужу, почти не отходя от него. А ведь он, этот Леха, так себе, ничего особенного. Будь у меня другое воспитание, я бы смог увести, как говорят, у него жену. Но это табу, нельзя разрушать семью. Нельзя желать чужую женщину. А он желал. Еще как…
- Найду я твоего ненаглядного, - пообещал Мамаев.
- Спасибо, Андрей.
- Нам пора возвращаться, если не хотим испортить людям праздник.
- А подарки?
- Кстати, а что с подарками?
Татка кивнула, указывая на разодранную упаковку. Присев, он стал смотреть, что можно сделать. Нарядное платьице, купленное для Маруськи, вытрусили из упаковки, и теперь оно валялось на полу, но было абсолютно чистым и целым.
- Положи его в другой пакет, никто ничего не заметит, это вовсе не трагедия.
Таня согласно кивнула.
Вдруг зазвонил телефон. Она вздрогнула и с ужасом на него уставилась.
- Ответь, - почему-то шепотом приказал Мамаев.
Таня подняла трубку и услышала жизнерадостный голос Натуси:
- Привет! Ты где пропадаешь? Целый день звоню.
- Я в гостях была, - Таня, прикрыв глаза, показала Андрею, что все в порядке. Но он все равно включил "громкую связь" и стал слушать разговор.
- Да я чего звоню, - замялась Натка, - тут бабка моя шум подняла, ходит теперь, достает всех, кто на свадьбе был. Я думаю, позвоню, предупрежу вас, вдруг припрется.
- А что случилось?
- Да из-за этой своей реликвии. Будь она неладна!
Таня ничего не понимала. Какой реликвии?
- Ой, ну помнишь на свадьбе вручила, с таким видом, будто миллион баксов презентует?
Таня вспомнила.
- А что случилось с реликвией?
- Так спионерил кто-то. Баня же Лешке утром звонил, рассказывал, какой скандал был, когда пропажу обнаружили. Он тебе не говорил?
- Я его эти дни не видела.
- А, понятно, заработался. Да с вами все в порядке, Лехи то и не было сначала, а потом менты сразу загребли. И тебя видели, ты, когда уезжала, кроме сумки в руках ничего не держала.
- Что все так серьезно? - Таня удивилась, что кто-то выяснил такие подробности.
- Я же говорю тебе, эта старая ведьма, потребовала список гостей, ходит теперь, достает всех.
- Наташ, а что там в ларце, с чего такой шум?
- А хрен его знает. Я посмотреть не успела, а она не говорит. Сказала только, что нам без него погибель. Совсем, говорю же, из ума выжила. Ладно, давай, пока. А то сейчас припрется.
- Кто?
- Да бабка же. Она у нас остановилась, пока реликвию свою не найдет. Знала бы, кто стырил, сама бы убила, мне теперь из-за этого бабусю неизвестно сколько терпеть. Чао!
Мамаев не все понял, но подождал, пока Таня переложила Марусин подарок и нашла купленную для Робика серебреную ложечку. Упаковка ложки не пострадала, ее тоже просто вытряхнули на пол. Таня собралась, но, вспомнив, решила забрать документы.
- Странно, - удивилась она, выйдя из спальни, - все документы на месте, кроме Лехиного паспорта.
- Значит он у него с собой, - успокоил Андрей. Напоминание о Лехе, его раздражали.
На обратном пути он потребовал подробностей о свадьбе и пропавшей реликвии. Таня рассказала в подробностях.
Мамаев хохотал от души, представив демонстрацию в защиту Зайцевых.
Как красиво он смеется, заметила Тата, весело и заразительно, а не ржет, как мой…. Ой, дура, одернула она себя, Лешка тоже очень веселый.
Отсмеявшись, Андрей заметил:
- Веселая получилась свадебка. Есть что вспомнить. Но история с ларцом мне не нравится.
- Я и не знала, что он пропал.
- А почему тебе муж не сказал?
Она рассказала про обнаруженные доллары и про то, что не спала всю ночь, а, заснув под утро, прозевала Лехин уход. И с тех пор его не видела.
- Понятно. - На самом деле Мамаеву многое было не понятно, но он решил обязательно заняться этим ларцом и бабкой. Как там ее, Киля?
- Тань, а что за имя такое, Киля?
- Это сокращенное от Акулины.
- Интересное сокращение.

Крестины и день рождение отметили на славу. Гостей было не много, все свои. Ада, мать Ольги, родители Димыча, его сестра, Таня, Мамаев и несколько человек с работы.
Больше всех была заметна мать Димыча. Ниночка всеми способами старалась обратить на себя внимание, и особенно, задеть Ольгу. Она все еще сердилась, что Ольга отказалась от пышной свадьбы и фотографии Ниночки в журнале "Семь дней" так и не появились. Попробовав салаты и горячее, она громко заявила, что все абсолютно безвкусно, а горячее наоборот, пересолено. Димочка, усмехнувшись, сказал:
- Ну, ты же у нас гурман. Тебе только в ресторане "Золотой шар" кухня нравится.
- О, да. - Ниночка мечтательно закатила глаза, чувствуя, что внимание всех приковано к ней, - там повар, просто волшебник.
- А эти салаты тебе никак? - Переспросил он.
- Извините, нет. Абсолютно несочитаемые продукты и вообще…
- Я обязательно передам твое мнение руководству "Золотого Шара", хорошо тебя зная, они учтут его на будущее.
- Причем здесь "Золотой шар"? Просто их салаты у твоей жены не получились. Кулинария - это искусство, - высокопарно закончила она.
- А Ольга здесь причем, - в тон ей удивился Димыч. Я все заказал в твоем любимом ресторане.
Когда до Ниночки дошло, в какое дурацкое положение она попала, ей захотелось стукнуть сыночка. Как же теперь выкрутиться?
- Знаешь, я вспомнила, что съела перед ужином конфету, - нашлась она, - видимо это исказило вкус.
Ольга прыснула от смеха, остальные тоже заулыбались.
Ну, сыночек, обиделась Ниночка, я тебе это припомню. И нашла новый объект.
- Ирина, - закричала она на дочь, - куда ты ешь свинину? Хочешь в двери скоро не пройти? Так и останешься одна, кому нужна жирная свинья.
Сестра Димыча бросила вилку, словно обожглась ею.
Ирине было тридцать пять лет. При росте метр семьдесят пять, она весила пятьдесят килограмм, и была, по мнению мамы, безобразно толстой.
Профессор Андреев не выдержал и одернул жену:
- Нин, прекрати.
- А ты вообще, молчи. Ты выпил уже две рюмки. Я всегда подозревала, что ты скрытый алкоголик.
Вздохнув "Остапа понесло", Ольга встала и вышла на кухню. Димыч сразу направился за ней.
- Оль, не обращай внимания. - Она удивленно на него посмотрела.
- Димыч, с ума сошел? Ты же знаешь, я на твою маман не обижаюсь никогда. Издержки профессии… Лед закончился, хочу еще поднести.
Как только Ольга вышла, влетела его маман.
- Как ты посмел так унизить меня перед гостями? - Возмутилась она.
- А как ты посмела цеплять мою жену перед ними. Я тебя предупреждал.
- Я про твою жену ничего не говорила, я про салаты!
- Так и я не про тебя, а про ресторан.
- Димыч, выйди, дай мне с родственницей пообщаться, - попросила появившаяся Ада. Он послушно вышел, зная что Ада прекрасно умеет усмирять его маман.
- Нина ты меня разочаровала, - начала Ада. - Меня тут Андрюша Малахитов на свою программу пригласил, про отношения в семье порассуждать. Я думала вместе пойдем, продемонстрируем …. А ты. На детей кидаешься. Пойду сама.
Лучше бы она сказала, что убьет ее, Ниночку. Потому что не попасть на "Большую постирушку", это хуже смерти.
- Ада, ты меня не правильно поняла, - побледнела Ниночка, - я очень люблю наших детей… и своих, в смысле Ирку.
- Да? - Брови Ады удивленно поползли вверх. - Тогда брось немедленно.
- Что бросить.
- Любить их. Просто веди себя прилично. Поняла?
- Да. А когда программа?
Певица усмехнулась:
- Я тебе обязательно сообщу.
Остаток вечера Ниночка в основном молчала, только смотрела на Ольгу и своих детей влюбленным взглядом. Она готовилась к участию в "Большой постирушке".
Димыч тоже прочистил мозги рыдающей сестре и с удовольствием наблюдал, как Ирка ела свою свинину, а Ниночка с улыбкой провожала каждый кусочек, исчезавший у дочери во рту.
Что мне с ней делать, рассуждал он. Живя один, я мог избегать, под разными предлогами общения с мамой. А теперь? Когда появилась семья? Прекратить из-за нее общение с отцом и сестрой? Они этого не заслужили. Слава Богу, что Ольга действительно на нее не обижается.
- Димыч, - сказала ему однажды жена, - она твоя мать, и я уверенна, что она все делает из лучших побуждений. Поверь, я знаю, ценить надо любую заботу, даже такую… неуклюжую. Лучше так, чем никак.
Спорить он не стал, для Ольги, многое пережившей в жизни, семейные ценности это святое. Сестру только жалко, совсем ее мать заклевала.
Несмотря на такое поведение Ниночки, которую все давно знали и относились снисходительно, вечер получился чудесным. Бывают такие, вроде ничего особенно не происходило, просто общались, но остается ощущение приятно проведенного времени.
Татушка мыла посуду, когда Ольга, уложив сына, вернулась на кухню. Димыч снова читал малышкам сказки. Все гости разошлись, кроме Мамаева.
Танюшку его присутствие настораживало. Чего он не уходит? Чего ждет? Сам говорил не будем портить праздник, а сам…. Сейчас же все выложит.
Димыч с Андреем пришли вместе.
- Мне необходимо посоветоваться с вами, - начал сыщик. И рассказал, что произошло у Таты дома.
Ольга всплеснула руками, с тревогой глядя на подругу, а Димыч удивленно заметил:
- Боюсь, все серьезнее, чем мы думали.
- Совершенно с тобой согласен, - подтвердил Андрей. - У меня следующее предложение. Домой ей возвращаться нельзя. Не перебивай, - попросил он Ольгу, собравшуюся что-то сказать. - Я знаю, что вы с радостью оставите ее у себя. Но это не лучший вариант, здесь их легко смогут найти, если потребуется.
- А что же делать, - расстроилась Ольга.
- Я предлагаю отвезти их к моим, в деревню.
У Татьяны, вот уж действительно, глаза на лоб полезли.
- А что, это отличный вариант, - согласилась Ольга. Танюшка посмотрела на нее как на предательницу, но подруга ничего не заметила.
Ольга знала, что когда Мамаеву надоело смотреть, как его родители мотаются на дачу за двести километров, а особенно видеть их несчастные лица, после того как с этой дачи стали пропадать не только вещи, но и еще не созревший урожай, он принял радикальные меры. Купил им дом в небольшом поселке - двадцать минут езды на машине по прекрасной дороге, а электрички и автобусы проходят каждый час. Дом попался преотличный, старый, из дерева и камня, но с капитальным ремонтом. Тут тебе и вода, и свет, и газ, даже городской телефон. Уютный зал с камином, две ванные комнаты, а главное - тридцать соток земли.
Старики Андрея с восторгом перебрались на природу и наслаждались жизнью в деревне. Правда, Андрей строго запретил им превращать весь участок в плантации: "Загнетесь оба здесь. Вон есть огородик, его и копайте, а деревья не трогайте".
Ольга бывала много раз у них в гостях, деревья и правда, было жалко. Создавалось впечатление, что сразу за ухоженным огородом начинался лес, в котором соседствовали сосны и березы, среди которых Андрей поставил беседку и стационарный мангал. Райский уголок.
- Тат, вам там очень понравится, - обратилась она к подруге, - рядом речка и пруд есть. Я бы с радостью оставила тебя у нас, но раз Андрей говорит…. Спорить не буду.
Они все с ума сошли, думала Тата, как они представляют мое появление там? Зачем я им там нужна?
- Татьяна, - прервал ее сомнения Мамаев, - ты поручила мне заниматься этим делом, вот и не мешай сама. Делай что скажу.
- Я могу уехать к своим родителям, - не сдавалась она.
- И как я буду связываться с тобой? А если ты срочно понадобишься? А если твой муж через день найдется? Если случиться что-то, в конце концов? Нет, этот вариант не пойдет.
Димыч и Ольга тоже стали убеждать ее, и им это удалось.
- Завтра утром я за вами заеду, - напомнил Мамаев, прощаясь.

Поселок Пронино и впрямь находился недалеко. Когда машина остановилась перед высоченным забором, с железными воротами и калиткой, Таня оробела. Притихшая и ничего не понимающая Женька, спросила:
- Мам, это что, тюрьма?
Тата растерялась. Она ничего не объясняла ребенку, только заехав домой и собрав необходимое, сказала удивленной дочке, остававшейся в машине, что они едут в гости.
- Нет, Женечка, это не тюрьма, - засмеялся Андрей. - Просто раньше здесь жил дядя, который любил от всех прятаться, чтобы его никто не видел. А теперь здесь живут бабушка и дедушка.
- Мои? - уточнила Женька.
- Нет, мои! - Он повернулся к Тане и попросил, - подождите, я своих предупрежу, они не ждут гостей. - Он ушел.
Вернулся Андрей в сопровождении мужчины лет шестидесяти. Абсолютно белые от седины волосы, делали его как-то старше, и не смотря на крепкую фигуру, Таня сразу назвала его про себя дедом.
Дед открыл дверцу машины и заглянул в салон:
- Чего не идете, гостьи?
- Здравствуйте дедушка, - вежливо поздоровалась Женька.
- Здравствуй, здравствуй, внученька. Пойдем в дом, и мамку забирай. Сидят, как не родные.
Он вел себя естественно, как будто на самом деле ждал их в гости. Пройдя через большой двор, они оказались на террасе, где их ждала мать Мамаева. Она выглядела моложе мужа, может из-за короткой стрижки и окрашенных в темно-бордовый цвет волос. То, что это его мать, Таня поняла сразу, они с сыном были очень похожи.
- Ну, здрасти, - приветствовала их женщина. - Вы пока располагайтесь, Андрюша покажет комнаты, а я чайку сделаю.
Поднявшись за Андреем на второй этаж, они из широкого коридора, попали в предназначенные им две смежные комнаты.
- Ванная напротив, - объяснял он, - вы здесь будете одни, родители спят внизу.
- Что ты им сказал? - Таню этот вопрос волновал.
- Все. Правду. - Он удивленно посмотрел на нее.
Какую правду, ужаснувшись, подумала Таня, правду про нас? Зачем?
- Какую правду?
- Что я занимаюсь поисками твоего мужа. И что вам угрожает опасность.
Таня облегченно вздохнула, такая правда ее устраивала. Оставив вещи, они спустились на террасу, к накрытому столу.
- Давайте я вас познакомлю, - вспомнив о своем упущении, сказал Андрей. - Это моя мама, Лариса Яковлевна, а это отец - Леонид Петрович. А это, - он повернулся к гостьям, - Татьяна и Женечка.
Женька сразу уточнила:
- А мне как называть, как в садике - Рариса Яколина и Лиинид Петрович?
Родители Андрея заулыбались, и дед сказал:
- Нет, зови нас дед Леня и баба Лара.
Малышка облегченно вздохнула:
- Хорошо. А вы меня зовите просто Зеницкой.
Она никак не могла научиться произносить "ж".
- Отлично. Будешь Зенечкой, - согласился дед.
Пока они пили чай, родители рассказывали сыну свои нехитрые новости. Через полчаса Мамаев засобирался и попросил Таню проводить его.
Достав из машины блокнот, он записал координаты Бани и Натуси, уточнил номер Лехиного мобильника, и, пообещав приехать через пару дней, умчался.
Когда Тата вернулась в дом, Женька сообщила, что она с дедом Леней идет на рыбалку.
- Ты не против? - Спросил дед Татьяну.
- Конечно, нет. Спасибо. Думаю, ей будет интересно.
Оставшись вдвоем, они быстро нашли с Ларисой Яковлевной общий язык. Приученная родителями к труду на земле, Таня с удовольствием помогла ей на огороде, а потом взяла на себя приготовление обеда. Они мирно болтали о разном и все было хорошо. Только жутко хотелось курить. Татьяна долго терпела, но потом решилась. Неизвестно сколько я здесь пробуду, подумала она, и что, все время прятаться?
- Лариса Яковлевна, я прошу прощения, что могу вас шокировать, но я курю. Терпеть больше не могу, требуется перекур.
- Слава Богу! - Воскликнула та, - а то у меня уже уши опухли, да думаю, вдруг не поймешь. Пойдем перекурим. Только подожди, кофе сварю. Это ж самый кайф - кофе с сигаретой.
Уютно устроившись на террасе, они пили кофе, который получился у Ларисы Яковлевны отменный.
- Ты Андрюшку давно знаешь? - Таня, не ожидавшая такого вопроса, растерялась. Что сказать?
- Вообще-то давно. То есть, мы познакомились давно, но я его много лет не видела, пока не встретились у общих друзей. А сейчас, вот, обратилась к нему за помощью.
Фу…, облегченно вздохнула Тата, почти и не соврала. Совсем даже не соврала.… Может, не все сказала, но это мое личное дело.
- А у каких друзей?
- У Ольги с Димычем, Андреевых.
- Понятно. Отличные ребята. А мать Ольгину знаешь?
- Аду? Конечно.
- Такая история, - в восторге закатила глаза мать Андрея, - чисто мексиканский сериал.
Таня согласно кивнула. История о том, как Ада нашла взрослую дочь, обошла многие издания. Зная обо всем из первых рук, Тата соглашалась, что в подаче журналистов эта история обросла художественными подробностями, и стала напоминать мыльную оперу.
- А какая она в жизни, эта Адель?
- Да обыкновенная. Очень милая и добрая. Обожает Ольгу и ее семью. Преподает в своей школе, занимается благотворительностью.
- А по телеку как покажут, - не согласилась Лариса Яковлевна, - кажется, на козе не подъедешь. Я ее никогда не видела, а ребяток хорошо знаю. Такая замечательная пара. Смотрю на них, и мечтаю, чтоб Андрюха наконец страдать перестал, да женился поскорее. Внуков хочется, ты не представляешь как.
- Разве он страдает? - Таня не замечала никаких признаков страдания у Мамаева. Может он болен?
- Да страдает, дурак. Была у него какая-то великая любовь, да не срослось видно. Он мне не говорил, но я же мать, сама поняла, что без женщины тут не обошлось. Поначалу сам не свой был, потом вроде успокоился. Но подругу так и не завел. Больше двух недель ни одна не держится.
Тане, почему-то стало неприятно. Оказывается у Мамаева была большая любовь, и он до сих пор страдает. А мне какое дело? Никакого. Просто неприятно. Она ничего не сказала, не желая продолжать этот разговор
Лариса Яковлевна вела весь разговор как-то странно, беспокойно. Казалось, у нее есть неотложное дело, но ей неудобно прервать беседу, а дело покоя не дает. Когда возникла пауза, она резко встала и со словами "Извини меня, мне на чердак надо…", быстро скрылась в доме.
Таня видела лестницу, ведущую со второго этажа на чердак, это Андрей ей объяснил, куда она ведет. Что может срочно понадобиться на чердаке. Ей стало интересно.
Тут вернулась явно чем-то расстроенная Лариса Яковлевна. Она села, нервно прикурила сигарету и, забыв про нее, погрузилась в размышления. Схватив, почти истлевший бычок, со злостью его затушила, и выругалась под нос:
- Вот же сучка!
- Я? - Таня опешила.
Женщина с удивлением на нее посмотрела.
- При чем тут ты? Верка, говорю, сучка.
Откуда на чердаке взялась Верка и почему она сучка, Таня так и не поняла.
- Пойду на пруд, - решительно заявила хозяйка, - посмотрю как они там… рыбачат. Посидишь одна?
- Конечно.
Мать Андрея быстро выскочила со двора.
"Что происходит?" - не понимала Таня. Любопытство гнало ее на чердак, тем более что дверей там не было, и лестница выходила прямо на площадку чердака, и заглядывать в какие-то двери не придется. Просто поднимусь и посмотрю, решилась она.
Она попала в большое помещение со скошенным потолком. В торце помещения, с обоих сторон, находились большие окна. Одно из них было открыто и на подоконнике стоял бинокль. Чердак был явно не жилым и кроме массы разнокалиберных коробок, там ничего не было. Никакой Верки.
Таня подошла к открытому окну и, как на ладони, увидела пруд. Хорошо, что есть бинокль, подумала она, посмотрю, как Женька рыбачит. Она настроила резкость и увидела дочку, сидящую рядом с дедом Леней, на мостках. Дед держал в руках удочку и что-то объяснял ребенку, не замечая, казалось, происходящих рядом движений.
Рядом с ними, принимая солнечные ванны, стояла дородная бабёнка, в очень откровенном купальнике. Она старательно принимала эффектные, по ее мнению, позы, демонстрируя, то выдающийся бюст, то крепкую задницу, и бросала в сторону рыбака призывные взгляды.
В тот момент, когда загорающая нимфа, стоя на краю мостка, в очередной раз решила продемонстрировать крепкие "тылы" и повернулась спиной, в объективе появилась Лариса Яковлевна. Кивнув, заметившему ее мужу, она решительно приблизилась к нимфе, и легким движением бедра столкнула ее в воду, после чего с самым невинным видом уселась рядом с мужем и стала что-то спрашивать. Татьяна хохотала от души, продолжая наблюдать. Когда отплевавшаяся нимфа взобралась обратно, видок у нее был еще тот. Нарядная, залакированная прическа превратилась в плоский блин, украшенный лентами какой-то травы. А огромное количество, потраченной на украшение глаз, косметики, стекало с них серо-буро-малиновыми ручьями. Нимфа поспешно схватила с мостка свои вещи и молча удалилась, на приличной скорости.
Так вот кто Верка-сучка, поняла смеющаяся Тата. Вот где мексиканские страсти.
Она спустилась вниз и опять расположилась на террасе. Лариса Яковлевна вскоре вернулась.
- Не заскучала?
Увидев ее довольное выражения лица, Таня не выдержала и засмеялась:
- С вами заскучаешь!
Женщина нахмурилась, потом подняла голову и посмотрела на чердак.
- Видела? - Спросила она возмущенно. Татка подумала, что стоило промолчать, но вдруг поняла, что возмущение адресовано не ей, а Верке и ее поведению. Улыбаясь, она согласно кивнула.
Довольная, что можно с кем-то обсудить происшествие, мать Мамаева азартно спросила:
- А ты видела, как я ее подсекла? Не зря в молодости в баскет играла.
Она была страшно довольна.
- Это и есть Верка?
- Она. Сучка. Мужа с дитем в городе бросила и сюда приперлась. От нее полдеревни баб плачет. А мужики как сдурели. Я сперва не дергалась, думала - зачем ей мой дед? Потом смотрю, точно - она перед ним хвостом крутит. Ей по-моему все равно, что стар, что мал.
Из ее тона, Таня поняла, что к своей борьбе Лариса Яковлевна относится с долей иронии.
- Так вот, - продолжала она, - не на ту напала. Вот и воюем.
- А дед?
- А что дед? Я то знаю, не ходок он у меня. Он как меня у мужа увел, ни на кого и не смотрел больше. Однолюб. Это я так, на всякий случай, контрмеры принимаю.
- Как у мужа увел? - Тане не верилось, что по тем временам, и при той морали, можно было увести жену от мужа.
- Молча, - улыбнулась воспоминаниям Лариса Яковлевна. - Мы с ним долго встречались, а потом поругались чего-то. Самое интересное, ни я, ни он, не помним из-за чего. Но разбежались. Он с психу взял и уехал в какую-то экспедицию, к черту на кулички. А я сдуру замуж собралась, назло. Мать ему написала.
- И что? - Таня не выдержала долгой паузы.
- Что? Опоздал, чуть-чуть. Нас уже расписали. Только он меня все равно забрал. Прямо в белом платье из-за свадебного стола.
- А вы?
- Что я? Я всегда девушкой крупной была, силой бы не унес. Сама, как его увидела, побежала, только пятки сверкали.
- Ничего себе, история, - восхитилась гостья.
У хозяйки, от воспоминаний, засветились глаза.
- Одно плохо, - вдруг погрустнела она, - Степан, за которого я замуж вышла, упился сперва на свадьбе, а потом, на чужой машине за нами погнался. Ну и разбился.
- Насмерть, - ужаснулась Тата.
- Та прям! Был бы трезвый, может и убился бы. А так, ногу покалечил, хромой остался. А мой… по сей день себя виноватым чувствует. Это, говорит, мой грех. Нельзя говорит, семью рушить. Вбил себе в голову, что по гроб жизни перед Степаном виновен. Знаешь сколько лет ему деньги давал.
Таня отрицательно помотала головой.
- Так пока я скандал не устроила. У нас уже Андрюшенька родился, а мы долго ребеночка ждали. Лет пять. Так вот, тут ребенок маленький, я в декрете, а мой Степану деньги таскает. Ну, я и вызверилась. Сначала своему хвоста накрутила, говорю, если такой совестливый, может обратно вернешь? А потом и к тому, тунеядцу, поехала. Он и меня попытался обвинить, только не такую напал. Я, или Ленька мой, его за руль пьяного пихала. А жить с таким уродом, все равно не стала бы, рано или поздно все одно, бросила бы.
Она помолчала:
- Знаю Тань, мой до сих пор себя винит, и Андрею с детства мозги засорил. У мальчика, может, оттого и жизнь не складывается, кажется мне, что его зазноба замужем была. А он не делится со мной. Если бы сказал, я бы его сама отправила любимую забрать, а он все с отцом шушукается. А Леньку, как заклинило - чужое нельзя. Учитель хренов.
Таня поспешила сменить тему, говорить о Мамаеве и его возлюбленной она не хотела: "Вот где страсти кипят, как в сериале. А вы говорите…"
- Да уж, страсти, - хмыкнула женщина. Страстей давно уж нет, конечно. Как никак тридцать пять лет прожили. Но хорошо прожили, душа в душу. А то, что Верка появилась, это даже хорошо, деду нравится, как я ее гоняю. Да и мне развлечение.
Хлопнула калитка, вернулись рыбаки.
- Таня, - удивился дед, - ты что шмалишь?
Она смутилась:
- Так, иногда, под кофе. Балуюсь.
- Понятно. Как моя Ларка. Вы бы уж или курили, или нет. А то, все балуетесь.
- Не твоего ума дело. Хотим курим, хотим нет. Зато на нас чужие мужики не вешаются, - поддела мужа Ларка.
Дед смутился, и, решив замять неприятный разговор, протянул ведро с уловом.
Женька, до этого занимавшаяся кошкой, подбежала и попросила:
- Мамочка, пожарь мне рыбку. Это мы с дедом Леней наловили.
Заглянув в ведро, Таня улыбнулась:
- Знатный улов.
- Да в пруду много не наловишь, - стал оправдываться дед, - Вот когда у меня велик был, я на речку мотался. Вот там улов.
- Куда же велосипед делся?
- Сперли. Я его всегда под деревом оставлял, чтобы вниз, к воде не тащить. А в тот раз вернулся, нет велика. Жалко, - сетовал он, - хороший был велик, импортный. Сын подарил.
Лариса Яковлевна прервала его жалобы:
- Чего теперь причитать, раз прощелкал. Давайте обедать. А рыбку, Женечка, давай киске отдадим?
Малышка согласилась и побежала угощать кошку.
После обеда нестерпимо захотелось спать. Женька тоже клевала носом.
- Идите поспите, я сама уберу, - велела хозяйка, - здесь воздух с непривычки пьянит.
- Действительно пьянит, - согласилась Таня. Они с Женькой отправились спать.
Остаток дня прошел в каких-то хлопотах по дому. Женька с удовольствием играла с кошкой, бегала кормить курочек, хвостом бегая за дедом, и была абсолютно счастлива.
Когда стемнело Таня и Лариса Яковлевна, устроились под лампой на террасе, а дед с Женечкой жгли костер.
- Сколько деду лет? - спросила Таня, наблюдая, как он возится с ее дочкой.
- Шестьдесят два. Как раз внуки должны появиться, пока силы еще есть.
- Да он крепкий такой, его и дедом называть неловко.
- А то, он у меня еще о-го-го. Ты и меня по отчеству не зови.
- А как?
- Зови Ларой. А его можешь Петровичем звать.
Андрей приехал неожиданно, ни Таня, ни родители его сегодня не ждали. Заботливая мама сразу принялась его кормить, а хозяйственный дед припахал оттащить здоровое бревно. Таня, стараясь делать это незаметно, смотрела на его рельефный торс. Чтобы не испачкаться, он снял рубашку, оставшись в одних джинсах. Какой же он красивый, вздохнула она.
Закончив с бревном, Андрей вернулся на террасу и попросил родителей присмотреть за Женечкой.
- Мне надо с Татьяной поговорить, о деле, - и кивнул ей, - пошли.
Следуя за ним, она рассматривала его голую спину и про себя возмущалась: почему он не оделся?
Посреди неокультуренной части участка, заросшей большими деревьями и кустарниками, словно в лесу стояла беседка. Именно туда Андрей ее и привел.
Татка села, а Андрей продолжал стоять у входа. Повернувшись к ней боком и привалившись к деревянной опоре, он сложил руки на груди и, не глядя на Таню, стал ей рассказывать, что удалось выяснить
Сначала он рассказал, что на замках ее квартиры обнаружены повреждения, значит, ее вскрывали не родными ключами. Отпечатков пальцев нет. Соседи ничего не видели.
Слушая в пол-уха, и пользуясь тем что, стоя, закинув голову и прикрыв глаза, он видеть ее не мог, Тата не отрывала от него глаз. В бледно-желтом свете полной и яркой луны, он напоминал скульптуру, а доходящие до плеч вьющиеся волосы казались серебренными.
Таня, одернула она себя, чувствуя, что безумно хочет прижаться к нему, провести пальцами по сильным рукам. Ты сучка, похуже Верки. Успокойся, приказывала она себе, неужели одного раза не достаточно. Да и вряд ли, после своей великой любви, он на меня обратит внимание, напомнила она себе, и, опустив голову, стала рассматривать свои, лежащие на коленях руки.
Андрей как раз подошел к своей встрече с бабой Килей. Его монотонная интонация, впервые изменилась, когда он сказал:
- Вот это бабка! Я бы ее к себе, оперативником взял. Представляешь, - он изменил позу и теперь смотрел в сторону Тани, - она целое расследование провела. Всех, кого смогла - опросила.
И он стал рассказывать о своей встрече с впечатлившей его бабкой.
На его вопрос, не мог ли Леха прихватить ларец, (о содержимом которого бабка отказалась говорить сразу) она, полистав толстую тетрадь и что-то в ней, шевеля губами прочитав, заявила:
- Не, этот охламон не при чем. Когда он смылся, ларец еще на месте был, - она снова посмотрела свои записи и повторила, - да, точно на месте. А когда вернулся, его менты сразу загребли. Снова полистав замусоленную тетрадь и что-то проверив, она добавила, - в руках у него только пакет красный появился, с надписью, - тут она долго изучала свои записи, а потом ткнула пальцем в слово и приказала Андрею, - прочитай.
В тетради, по-английски, и явно другой рукой было написано слово LEGO.
- Лего, - прочитал он.
Бабка удовлетворенно кивнула:
- Ну вот, значит, пакет с Легой. Это наш Игоряша видел, - она перевернула несколько страниц, - и Ириха тоже видела.
- А Таня? - Спросил он. Ему очень понравился подход бабушки к делу.
- Так…, - листая свое досье, потянула она, - … Таня. А у Тани, кроме сумочки ничего в руках не было, когда она его выручать помчалась. Это человек десять подтвердило. Всех перечислять?
- Не надо, я верю.
Баба Киля уточнила у него:
- Так ты говоришь, Леха пропал? А ты зятька моего, Баню эту, спрашивал? Он точно знает, где дружок?
- А вы не спрашивали?
- А мне твой Леха без надобности, - ответила Акулина. - У меня своих еще человек сорок не проверено. А Леха вещь точно не брал.
Жаль, подумал Мамаев, а то бабка у Банницкого это живо бы выпытала. А то, что он мне это скажет, не факт…. Не факт.
Предчувствия, как говорится, его не обманули. Поглядывая из-под повязки и выставив вперед загипсованную ногу, Баня сильно смахивал на партизана на допросе. Он так же мужественно молчал. Но у Мамаева осталось ощущение, что бабка права, Баня что-то знает.
Опрос остальных коллег по работе и друзей, ничего не дал.
- Знаешь, Тань, - закончив рассказывать, обратился он к ней, - есть одна странность.
- Какая? - Тане, например, казалось, что странностей гораздо больше, чем одна.
- Ты звонила его родителям?
- Нет, Леха сказал, что они в Турцию по горящей путевке, или как это называется. На две недели. Чего им звонить?
- Понятно. А им он сказал, что это вы, всей семьей, уехали. И тоже в Турцию. И тоже по горящей… На две недели.
- Как? Кто это тебе сказал?
- Его мать. Я позвонил, представился коллегой, сказал, что Алексей срочно на работе нужен. Она мне и сообщила, как повезло сыну с семьей.
- Я ничего не понимаю, - убитым голосом прошептала Таня.
- А я понимаю следующее: твой муж считал, что за две недели, что-то изменится. И не хотел, чтобы вы с родителями в это время пересекались.
"Что-то очень хитроумно для Лехи", - подумала она.
А Мамаев сообщил, что он предполагает, что все связано с ларцом.
- У меня такое ощущение, что замешаны и твой муж, и Баня. Как думаешь, способен он был провернуть с другом какую-нибудь комбинацию?
- Не знаю. - И это была правда. Она не знала, на что теперь способен ее муж. Раньше ей казалось, что исчезнуть, нагородив кучу всякой лжи, он точно не способен. Ошибалась… Чужой человек.
- Ладно, вроде все выяснили. Пойдем спать, - Андрей оторвался от своей опоры, и неожиданно спросил, - как тебе мои старики?
- Они замечательные, - искренне ответила Таня. Спускаясь в этот момент из беседки по ступенькам, она споткнулась, и полетела. Стоявший впереди Мамаев, успел развернуться и поймать ее, прижав к своей голой груди.
Это ощущение, когда она, в поисках опоры обхватила его руками и почувствовала горячую влажную кожу, преследовало ее всю ночь. Рядом с мирно спящей рядом Женькой, она беспокойно прокрутилась всю ночь, не в силах уснуть.
Проснувшись утром, она с разочарованием заметила, что Андрей уже уехал. Даже не попрощался, кольнуло ее. А впрочем, зачем?
Петрович с Женькой снова собирались на рыбалку.
- Может на речку сходить, - решил посоветоваться дед.
- Еще чего, - возмутилась Лара, - столько пешком пилять, да еще дитя тащить. Идите на пруд.
- Да, далековато, - согласился Петрович, - эх, где мой велик?
Пока Петрович не вернулся с рыбалки, Лара, каждые пятнадцать минут бегала на чердак, вызывая у Татьяны улыбку.
Местный воздух все также пьянил, и они с Женькой, после обеда, отправились спать. Таню, кроме воздуха пьянили воспоминания о своем вчерашнем падении.
Когда они встали, Лара обрадовала, что вечером приедет Ольга с семьей, на шашлыки.
- Они с детьми приедут?
- Конечно! И останутся, дом огромный, места всем хватит. А завтра суббота, мужикам на работу не идти, сходят на рыбалку, ухи наварим.
Оставшееся до приезда гостей время, они с Ларой готовили закуски, а Петрович колдовал над мясом. Женька мешалась, то есть помогала, всем по очереди.
Буквально за два дня девочка очень изменилась, заметила Таня. Вольная жизнь пошла ей на пользу, Женька загорела и повзрослела. Или стала более самостоятельной, целый день, носясь по огромному участку и редко вспоминая про маму. Малышка так и льнула к старикам Мамаевым, которые терпеливо с ней возились, все объясняя и показывая. "Да, ей, конечно, не хватает дедушек и бабушек, - огорчилась Таня, - одни слишком далеко, а другим она не особенно нужна".

Продолжение следует...