Глава2

Ольга с семьей и Мамаев приехали друг за другом. Подруги расцеловались, и Ольга стала тискать и расспрашивать Женьку о житье-бытье, а Тата дорвалась до любимца Робика. Но малыша быстро забрали, со словами "Чего таскать спящего ребенка? Положи в коляску".
Робик, тоже опьяневший от местного воздуха, проспал на свежем воздухе весь вечер. На беспокойный вопрос Лары:
- Что он ночью будет делать?
Ольга заверяла, что этот соня и ночью будет спать, главное покормить вовремя.
Стол накрыли в беседке, где, как оказалось, имелось освещение. Вчера, почему-то Мамаев об этом не сказал, удивилась Таня.
За отличным, тающем во рту мясом, грузинским вином, привезенным гостями, и разговорами, время летело незаметно.
- Ого, - удивился Димыч, - скоро двенадцать. Оль, надо ложиться. В любом случае, Барабек (так еще дома звали Роберта) проснется часов в пять, а то и раньше. Ты не отдохнешь.
Таня с грустью вспомнила, как, выписавшись из роддома с Женечкой, она недели две принимала бесконечных друзей и родственников, засиживавшихся до утра. Никто из них не вспоминал, что у нее грудной ребенок. И муж, ни разу не пожалел. Наоборот, высказывал, что она, своим кислым видом портит гостям настроение. А сам, получив, как молодой отец, двухнедельный отпуск, спал после гулянок часов до трех, и очень сердился, если его будил плач ребенка. Но Таня уже поклялась, все ему прощать, и только напоминала себе: сама виновата. Не надо было …
Андреевы пошли спать, забрав Маруську. Весь вечер малышек не было слышно, Женька, на правах хозяйки демонстрировала подруге все, открытые ею, интересные места, и придумывая игры.
Таня тоже позвала дочку спать, но та потребовала, чтобы ее укладывала Лара.
- Пошли девонька, пошли, - с радостью согласилась Лара, - сейчас бабушка Лара тебе сказку расскажет. - Их фигуры скрылись за деревьями.
- Что-то я тоже засыпаю, - следом заявил Петрович, - вы уберете сами?
- Иди отец, ложись. Все уберем, - пообещал Андрей.
Они остались вдвоем.
Танюшка подскочила, начав собирать грязную посуду.
- Сядь. У меня новости.
- Какие? - Она поняла, что со страхом ждет новостей. Наверное Леха нашелся, надо уезжать домой, обречено подумала она. Мысль о том, что пропавший муж объявился, совсем не обрадовала.
- Сегодня в Лехиной больнице убили врача.
- Что? - Во-первых, она ждала других новостей, а во-вторых, не поняла, при чем здесь она и ее муж.
- Ты когда-нибудь слышала про Лапину Раису Григорьевну?
- Нет.
- Это главврач гинекологии, - напомнил он.
- Нет, я не знаю. А при чем тут … мы?
- Не знаю при чем тут вы, - грубо ответил Андрей, - но когда ее нашли в подвале с проломленным черепом, она, пока еще была жива, звала твоего мужа.
- Почему?
- Этого я не знаю. Я был там, когда ее обнаружили, опрашивал тех, кого вчера не успел. Так вот, никто не понял, почему именно его звала Лапина.
Таня некоторое время растерянно молчала, а потом выдала:
- Может, она его как врача звала? Леха хороший специалист.
Мамаев взбесился:
- Ты что, дурочка? Как ты себе это представляешь, умирающий человек, зовет врача. По имени и фамилии.
- Я не знаю, что еще можно подумать.
- А ты не подумала, - вкрадчиво начал сыщик, - что он был ее любовником? Или внебрачным сыном? Или именно он дал ей по башке? Почему ты ничего плохого не подумала?
- Может и был. Может и ударил. Я не знаю, - равнодушно ответила Таня. Именно равнодушно, но Андрею показалось, что она произнесла это со смирением. Какое ангельское терпение, бесился он. За что? За что ты его так любишь? Почему все прощаешь?
- Не был он ее любовником, это я выяснил. А, насчет ударил, я еще не знаю.
Это моя работа. Это просто моя работа. Ничего личного.
- Я думаю, - продолжил он, - стоит убедить Акулину, что Леха все-таки связан с пропажей реликвии. Пусть она выяснит у Бани, где он прячется. Я уверен, что он именно прячется. Да и в пропаже ларца он, скорее всего, замешан.
- Он не мог, тебе же баба Киля сказала. Не то, чтобы Таня защищала мужа, вовсе нет. Но ей казалось, что Мамаев зациклился на этом ларце, а дело в чем-то другом. Она это чувствовала.
- Мог, не мог. Это твое личное мнение. Я думаю, что как раз мог. Если они с Баней все заранее подготовили, то могли… подменить даже, этот чертов ларец. А настоящий, или его содержимое, сразу продать. Тогда понятно, почему он уходил, и откуда взялись деньги. Сходится же?
- Вроде сходится, - огласилась она.
- Стоит рассказать о такой возможности Акулине и получить с ее помощью сведенья. Как ты думаешь, стоит?
- Не знаю, Андрей. Ты профессионал, тебе виднее.
Профессионал, твою мать, выругался он про себя. Он занимался этим делом самостоятельно, практически забросив все остальные дела, но и не привлекая своих сотрудников. Он не хотел пока никого посвящать в это дело, опасаясь, что если Леха влип, вытаскивать его придется именно ему, Андрею. И чем меньше народу будет в курсе, тем лучше.
Думать о том, что Леху придется сдать, если что, не хотелось. Ему сразу представлялось, с какой ненавистью станет смотреть на него Таня. Или еще хуже…. Вообще не станет смотреть. Именно по этим причинам, игнорируя недоуменные взгляды своих подчиненных, он пропадал целыми днями, расследуя самостоятельно. Его злило, что, имея столько людей и целый аналитический отдел, в своем распоряжении, он не может этим воспользоваться.
А еще его злила, даже бесила, его реакция на Татьяну. Ведь он ее забыл. Почти. Заставил себя сделать это. Он был совершенно в этом уверен, пока не встретил ее вновь. Да, что, в конце концов, в ней такого? Ничего особенного. Совершенно обыкновенная. Только почему-то ни одна из многочисленных подруг не помогли забыть о ней.
Ничего в ней нет особенного. Только никто больше никогда не смотрел на него так. Никто так не прикасался. Ни у кого не получалось так наматывать на палец длинную прядь. Так, как это делала она.
Он не сразу осознал, что, думая об этом, он пристально смотрит на Тату.
Под его взглядом она смутилась, опустила глаза, продолжая нервно теребить свои волосы. Дурацкая привычка, поругала она себя, стоит разнервничаться, начинаю теребить ни в чем не виноватые волосы. Даже детей за это ругают. Она резко встала, и чтобы занять руки, снова принялась собирать грязную посуду. И почувствовала, что Андрей стоит у нее за спиной.
Скорей бы он ушел, молила она, я сама все уберу. Терпеть его присутствие, да еще так близко, стало невыносимо. Она почувствовала какое-то движение, и в следующий миг он резко развернул ее к себе лицом. Потом она не могла вспомнить, кто из них первым потянулся к другому губами…
Зато она хорошо запомнила, как очнувшись, Мамаев оттолкнул ее от себя и выскочил из беседки. Е еще она теперь точно знала, что такое - "горько- сладкий". Это их поцелуй. Он был сладким, пока длился, но стоило их губам разомкнуться, как появился вкус горечи. Саднящая и неприятная, она осталась не только на губах. Она проникла во все клеточки, наполняя их собой. До слез.
Мамаев просто рычал от гнева. Он был уверен, когда целовал ее, что она тоже потеряла голову. Что, так же как и он, не о чем в тот момент не думала. Но, заглянув в ее глаза, он увидел в них слезы. Проклятье.… Тогда-то он и оттолкнул ее. Он боялся, что если она опять начнет рыдать, причитая "я же замужем", он ее… убьет.
Таня все убрала и перемыла посуду. Спать совершенно не хотелось. Когда заняться стало нечем, она все же пошла наверх, и услышала, как стукает створка окна на чердаке. Так и будет греметь все ночь, от сквозняка, пойду закрою, она поднялась наверх.
Окно действительно было открыто. Но не то, что выходило на пруд, а другое. И бинокль стоял там. Взяв его в руки, она подозревала, что увидит… Освещенная беседка была видна как на ладони.
Забыла выключить свет, отстранено подумала она. Да я и не знаю, где он выключатся. И тут до нее окончательно дошло, что кто-то отсюда наблюдал за ней. Неужели Андрей? А что, если… Что если наблюдали не за ней, а за ними.
Если их поцелуй кто-то видел, теперь черт знает что подумают, расстроилась она.
Рано утром дом наполнился шумом голосов и детскими криками. Рано подскочившая Женька умчалась к подружке, и девчонки принялись о чем-то спорить прямо у Тани под дверью. Не дадут больше поспать, с сожалением поняла она, и услышала голос Лары:
- А ну кыш на улицу. Женечка, дай маме поспать, она очень поздно легла.
Топот ножек известил, что малышки послушались. Таня поняла, что ночью, именно Лара, по своей партизанской привычки, вела наблюдение с чердака. Знать бы, что она видела.
Немного позже, позавтракав, мужчины забрали девчонок и поехали рыбачить на речку, пообещав знатный улов. Андрей все утро игнорировал Таню, не сказав ей ни слова.
Женщины с Робиком остались дома и упивались бездельем. Еды осталось много, заниматься приготовлением обеда не требовалось. Они решили, что если будет улов, то сварят уху, а не будет и так всего хватит.
Попивая кофе, они болтали на террасе, разговор в основном касался детей. Лара вдруг подскочила и со словами:
- Сейчас покажу, какой Андрюшка маленький был хорошенький, - она скрылась в доме.
- Дедам внуков пора иметь, - улыбаясь, заметила Ольга. - Они Женечку все утро друг у друга вырывали. Знаешь, подруга, - размечталась Ольга, - здорово было бы, если бы ты за Андрюшку замуж вышла.
- Ты что? - Таня аж подавилась своим кофе. - У меня семья, если ты забыла.
- Да я просто, фантазирую. Хотя, ты не обижайся, но семья у тебя не полная. Ты и Женька.
- А Леха?
- А твой Леха, сам себе семья.
Таня то это знала, но не думала, что Ольга тоже заметила. Она всегда делала вид, что у нее все хорошо и никогда не жаловалась.
Вернулась Лара и протянула Ольге фотографию:
- Вот, посмотри.
Таня, со своего места, не видела снимок, но, судя по удивленному лицу подруги, он был любопытный. Ольга, странно на нее посмотрев, молча передала фотографию.
Взглянув на него, Таня, кожей чувствуя взгляды Лары и Ольги, все же не смогла сдержать удивленный возглас.
Снимок был старый, из тех цветных фотографий, где красный - коричневый, а голубой - грязно серый. Ребенок на нем был одет в черные шортики и белую рубашку с галстучком, тоже устаревшего фасона. Но это была Женька. Это ее Женька сидела на низеньком деревянном стульчике, прилежно сложив ручки на коленочках и улыбаясь в объектив. В шортах и рубашке с галстучком. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.
- Правда, куколка? - Невинно спросила Лара.
- Ага. Симпатичный, - равнодушно согласилась Таня.
Глупое сердце все норовило выскочить из горла. Этого не может быть, успокаивала себя она. Я все считала и проверяла. Это исключено.
Лара, ожидавшая видимо какой то другой реакции, решила подлить масла в огонь:
- А я думаю, чего я в Женьке души не чаю, а она на Андрюшку как похожа. - Она вопросительно, ожидая поддержки, уставилась на Ольгу.
Подруга, до этого внимательно смотревшая на Таню, перевела взгляд на мать Мамаева:
- Правда? Ну-ка, дай я еще посмотрю. - Внимательно изучив снимок, она определила, - что-то есть. Общий тип, славянский.
- Какой славянский? - возмутилась Лара. - Точно копия Андрюхина.
- Она похожа на отца, - отрезала Тата, и умоляюще глядя на подругу, попросила, - Скажи, Оль, у них с Андреем один тип. Чем-то похожи.
Ольга едва подавила смешок, конечно похожи, как доберман и карликовый пинчер. А вслух сказала: - А я и говорю, один тип. Славянский.
Недовольная Лара, показав еще какие-то фотки, быстро ушла в дом.
- Пойдем-ка подруга, погуляем с коляской, - ласково сказала Ольга.
- А чего куда-то ходить? Он и здесь хорошо спит, на воздухе. - Тата испугалась. Она не была готова к разговору с подругой и боялась его. Она сама с собой боялась об этом говорить.
Тем же, ласково-зловещим голосом, Ольга спросила:
- Ты пойдешь гулять, или мы будем разговаривать здесь?
Таня решительно поднялась:
- Пойдем гулять.
Когда Лара вернулась из дома, они от калитки крикнули ей, что пошли гулять с Робиком.
Возле пруда они выбрали место в тени и сели. Не зная, с чего начать разговор, обе молчали, наблюдая забавную картинку. На мостике сидел мужик, делающий вид, что ловит рыбу. Удочка была заброшена, все как положено. Только смотрел мужик совсем не на поплавок. Рядом с ним, принимая сексуальные, не ее взгляд, позы, "загорала" Верка. Начес был выше вчерашнего и боевой раскрас поярче. Но и "дичь" явно помоложе. Ее прелести выпадали из купальника, и мужику это очень нравилось. С другой стороны от мужика худенькая женщина усиленно полоскала в воде одну-единственную тряпку. Она с остервенением мотыляла тряпкой в воде, отжимала ее, а потом бросала на мостик. И начинала процесс с начала. На свою тряпку она при этом совсем не смотрела, повернув голову в сторону мужика и нимфы. Тут на мостки вбежала какая-то тетка и стала кричать на "полоскальщицу":
- Галина! Марш домой! Галина, не срамись! Пусть он сам, котяра дранный, позорится! И шалава эта!
Тетка скрутила вяло сопротивляющуюся Галину, и, плюнув в сторону не реагирующей на них парочки, быстро ее уволокла.
Ольга, смеясь, спросила:
- Что это было?
- Местная трагедия, - объяснила ей смеющаяся Таня, - Верка, развратная разведенка, решила превратить Пронино в собственный гарем. Мужской, понятно.
И Таня, опустив подробности о Ларе, рассказала, что знала.
- Тань, но она же жуткая. Чего они на нее западают?
- Мне кажется в Пронино, кроме Верки, никто себя так не демонстрирует.
- Вот как. - Ольге история понравилась.
- Ну-ка, Танюша, посиди с Робиком, пойду искупаюсь.
Она сняла цветной сарафанчик и Татка ахнула. Ольга, всегда очень стройная, после родов не поправилась, лишь слегка округлилась. Она стояла в белом купальнике и выглядела как модель из журнала для мужчин. Длиннющие стройные ноги, плавный изгиб бедра, крепкая попка в усеченных трусиках и большая, пышная грудь, едва удерживаемая купальником. Ольга кормила Робика и грудь была крепкой и налитой. Подруга легкой походкой взошла на мостик. Мужик и Верка уставились на нее. Не обращая внимания, Ольга подошла к краю и легко, изящно нырнула. Проследив за ней глазами, мужик посмотрел опять на Верку. Он явно был разочарован. После появления Ольги, Верка стала казаться бесформенной тушей, засунутой в купальный костюм. Нимфа моментально поняла, что сравнение не в ее пользу, и пока мужик следил за купающейся Ольгой, поспешно похватала шмотки и удалилась, бормоча под нос ругательства.
Танюшка веселилась от души. Она увидела, как Ольга грациозно вылезла на мостик и о чем-то заговорила с мужчиной. Мужик, ответив ей, спешно "смотал удочки" и тоже смылся.
Когда, довольно улыбающаяся подруга подошла, Тата спросила:
- Что это ты ему сказала?
- Спросила, не знает ли он эту женщину, что полоскала белье. Мечтаю, говорю, о такой фигуре, может, подскажет на какой диете сидит. Такие формы международный стандарт, как я ей завидую.
Вспомнив, с какой скоростью мужик собрался, девушки опять рассмеялись.
- Бедная Галина, он ее залюбит, - сквозь смех комментировала Тата.
- Ну так, - Подтвердила Ольга, - не каждого жена - мировой стандарт.
Когда они посмеялись вдоволь, повисла неловкая пауза.
- Тат, что это было? - Серьезно спросила Ольга.
Изображая непонимание, Тата ответила:
- Верка-сучка. Я же тебе говорила.
- Хватит мне голову морочить. Я про фотографию.
Тане не хотелось морочить ей голову, но про фотографию…. Она боялась.
- Ты давно знаешь Мамаева? - Не дождавшись ответа, Ольга решила задавать вопросы. Таня упорно молчала. Ответить на этот вопрос, значить сказать все:
- Ну, хорошо, молчи. Я тебе сама скажу. А ты подумай. Если Женька - его ребенок, ты не имеешь права это скрывать. - Ольга злилась и говорила очень резко. - Ты знаешь, что случилось со мной. Как мои родители меня делили. Мне до сих пор больно, что двадцать с лишним лет моей жизни я не знала, кто моя мать.
- Она не может быть его ребенком, - не выдержала Тата, - не может.
- Тань, я ничего не знаю, - напомнила подруга. - Я ничего не знаю о вас и ваших отношениях. Но я знаю, что таких совпадений не бывает. И ты об этом подумай.
Ольга решительно встала и, покатив коляску со спящим Робертом, скрылась из виду. Таня с болью смотрела ей вслед. Ты действительно ничего не знаешь, хотелось крикнуть подруге. Ничего. Даже если это правда и Женька его дочь, что я скажу: Извините, сэр, помните у нас был одноразовый секс? Познакомьтесь - вот его последствия. Представив взгляд Андрея при этом, она вздрогнула. Зачем ему Женька. У него была великая любовь. А я? Я просто эпизод.
Когда она вернулась в дом, мужики уже хвастались уловом. Женька и Маруська утверждали, что самая крупная рыба поймана именно ими.
Но Таню доконало другое. Она не могла смотреть, как ее дочь, глядя влюбленными глазами на Андрея, спрашивала:
- Андрюш, скажи, это я поймала.
- Ты, ты, принцесса, - отвечал он.
- А скажи, я больше рыбы поймала, чем Маруся? - требовала девочка.
- Больше, больше, - соглашался Андрей.
Нежно обхватив ручонками его за шею, и глядя обожающими глазами, Женька призналась.
- Ты мне конечно помогал.
Нужно уезжать, решила Тата. Срочно уезжать, сегодня же. Иначе я сойду с ума.
После обеда она подошла к Ольге и спросила:
- Вы когда домой собираетесь?
- Выгоняешь? - удивилась подруга.
- С ума сошла. С вами хочу поехать, не могу больше здесь, - и, поймав испытывающий взгляд подруги, добавила: - Надоело. Деревня.
Андреевы и Мамаев засобирались домой часа в четыре. Петрович удивился. Он знал, что семейство Андреевых обещало провести воскресенье с бабушкой Адой, но куда заторопился сын, не понимал. Сынок же, пряча глаза, пожаловался на завал на работе и неотложные дела. Таня, под шумок, тоже собиралась подняться наверх, забрать вещи. И тут случилось неожиданное. Никто не видел как, но Лара упала с крыльца. Рядом оказалась Ольга, сразу подскочившая к ней. Следом остальные.
- Ничего, ничего, - поспешила успокоить Лара всех, - ногу подвернула только и спину заклинило.
Сильно хромая и держась за согнутую спину, Лара доковыляла до лавочки и сообщила.
- Хорошо, что Танюшка со мной. Одной, конечно, было бы трудно.
Ну, вот и уехала, в сердцах ругнулась Тата. Чтобы никто не заметил ее разочарования, она отвернулась, делая вид, что изучает что-то в ближних кустах. Она отвернулась и не видела, как Лара заговорщицки подмигнула Ольге.
После того, как все разъехались, стало непривычно тихо. Женька с Ларой затеяли пирожки и возились на кухне. Удивительным образом, после отъезда всех гостей, Ларе быстро полегчало. Она только изредка хваталась за спину, вспоминая, что повредила ее.
Петрович же сидел рядом с Таней и причитал, какая хорошая рыбалка на речке. Какая рыба. Эх, где мой велосипед.
Спать пошли рано. Уложив дочку, Таня, от нечего делать, решила разобрать свою сумку. Вытряхнув содержимое, стала наводить порядок. В сумке, как всегда "мамы с папой не хватало". Какие то старые квитанции, пробитые талончики, записки с телефонами и адресами. Записки? С телефонами и адресами? Что-то это значило, но Таня никак не могла понять, что именно. Точно! Она вспомнила. В пакете с деньгами была записка. Мятая записка с адресом и телефоном. Чьим? Этого она не знала, но решила, что обязательно нужно сказать об этом Мамаеву. Засыпая, она четко вспомнила и телефон и адрес.
Следующий день опять походил на предыдущий. Только без гостей. Женька так же разрывалась между дедом Лешей и бабой Ларой. Таня не знала, чем себя занять.
Андрей приехал в два часа. Она как раз собиралась укладывать Женьку.
- Пусть мать уложит, - приказал он, после того, как снял с себя бурно выражающую радость девочку. Он чмокнул ее в нос, и ребенок безропотно ушел спать. - Пойдем в беседку, - кинул Андрей Татушке и, не дожидаясь, пошел вперед.
Что за манера, злилась Таня, таскать в беседку, но безропотно следовала за ним.
- Я разговаривал с Акулиной, - начал Андрей, - и убедил ее поговорить с Баней. Удивительная бабка, через десять минут перезвонила и доложила результат.
- Ну, и что?
Сейчас скажу, с некоторым злорадством, подумал Андрей. Посмотрим, как тебе это понравится. А может, она знала?
- Ты знала, что у Лехи есть любовница?
Таня оставалась совершенно спокойной. А что делать, если ей все равно?
- Догадывалась.
- И давно?
- Что давно?
- Давно догадывалась?
- Не знаю. Наверное, всегда.
Ее равнодушный тон выводил Мамаева из себя. То, что было безразличием, ему казалось смирением. Какое овечье смиренье, злился он, заводясь все сильнее.
- Так вот, - выдал он злорадно, - Баня сообщил, что за день до его свадьбы, Леха снял для себя и подруги квартиру. Правда адрес, разочарованно закончил он, даже баба Киля не смогла выпытать. Наверное, и правда не знает.
- Я кажется, знаю, - тихо сказала Таня. В памяти всплыла бумажка с адресом и телефоном. Она произнесла их вслух.
- Ты что, ненормальная? - Андрей подумал, что точно ее когда-нибудь задушит. - Я ношусь по всему городу, разыскивая твоего, - слово "придурка" он проглотил, сказав через силу, - мужа. А ты, оказывается, знаешь адрес. Откуда?
Таня рассказала, откуда и когда она об этом вспомнила.
- Может ты и имя ее знаешь?
- Нет, - ответила она, сожалея, что в этом вопросе помочь не сможет, - там только телефон и адрес были.
Андрей вытащил свою трубку и попросил напомнить номер. Она повторила и напряжено смотрела как, потыкав кнопки, ждет результат. Таня слышала, что из трубки раздаются звуки, не сигналы вызова, а именно речь.
Выключив телефон, Мамаев скопировал услышанное:
- Это Леша и Лена. Сейчас нас нет дома, или, хи-хи, мы очень заняты друг другом, перезвоните позже или оставьте сообщение.
- Очень миленько, - прокомментировал он, - надо взять на вооружение. Это Андрюша и…, - он чуть не сказал Татуша, но прикусил язык, - и Марфуша. Далее по тексту…. Он вопросительно посмотрел на Таню, ожидая комментариев.
- Ее зовут Лена, - констатировала она. В груди клокотало от злости. Ну, Леха, ну сукин сын. Кто тебя держал? Я точно не держала. Я бы сама тебя отнесла, в подарочной упаковке. Твоей Лене.
- Тань, ты вообще здоровый человек. - Андрей устал поражаться ее реакции. - Я тебе сообщаю, что у мужа любовница много лет, что он наврал тебе с три короба, а сам с ней. А ты? "Ее зовут Лена". - Он совсем сбесился и почти орал. - Да ее зовут Лена, и он спит с ней много лет. Может даже в извращенной форме. А может, даже, он ее любит, а не просто спит. - Андрей говорил еще какие-то злые слова, а сам, про себя, умолял: ну скажи, что тебе все равно с кем он спит. Что тебе нет до него никакого дела. Что он козел и подлец. Скажи. Дай мне какой-то шанс.
И тут взорвалась Татка. Она закричала ему в лицо, глядя потемневшими глазами:
- Какое твое дело? Почему я, за собственные деньги, должна выслушивать твои гадости. Какое тебе дело, как и с кем спит мой муж. Тебя просили его найти? Вот и ищи. Я даже адрес тебе дала, профессионал. Если ты со всеми клиентами так общаешься, то скоро прогоришь.
Белый от ярости Андрей вылетел из беседки. Со всеми? Конечно, со всеми клиентами он себя так ведет! Всех привозит в дом своих родителей, всех и каждого хочет, так, что перестает соображать. Зачем я в это влез?
Ну и чеши, подумала вслед ему Таня. Все вы чешите к черту. А я заберу Женьку и уеду к родителям. На Кубань. Стоп, остановила она себя, какая Кубань? Квартира моя, мне ее бабушка оставила. Так что это ты, муженек, топай на Кубань. А лучше в Тмутаракань. И Мамаева прихвати.
Уронив голову на стол, она горько разрыдалась.
- За мужем убиваешься? - Услышала она голос Петровича. Не поднимая головы, Таня ответила: - Да сто лет он мне нужен. Я по себе убиваюсь.
- А Андрей знает?
- Что?
- Что тебе муж сто лет сдался?
- Петрович, - успокоившаяся Таня, с мольбой смотрела на него, - я вас умоляю, не спрашивайте меня ни о чем. Особенно о муже.
- Да конечно. Извини. - Дед поспешно скрылся за деревьями.
Сидя в беседке, она услышала стук ворот и шум отъезжающей машины. Ну и пошел ты…
Странно. Ей было абсолютно плевать на Леху и его Лену. Даже не обидно. Пусть себе спит, с кем хочет. Даже в извращенной форме. Мне все равно. Вот если бы Мамаев спал… в извращенной… или нет. Убила бы. И Верку бы убила, если бы на три метра к нему подошла бы. Это потому что я его ненавижу. Очень-очень сильно… ненавижу.
Таня решительно собралась ехать домой, но обнаружила, что единственные ключи от квартиры отдала Мамаеву.

Андрей Мамаев до вечера вел наблюдение за квартирой, где мог скрываться Леха. Ее он довольно быстро нашел, по указанному Таней адресу. Он даже успел побеседовать с соседями и установил, что в этой квартире недавно поселилась молодая пара.
- Я всегда хожу знакомиться с соседями, - рассказывала милая старушка, Зоя Ивановна, проживающая напортив. - Соседи, даже временные, должны знать друг друга, мало ли что. Очень милые ребята, Алексей и Леночка. - Округлив глаза она догадалась: - Вы, что, из милиции? Неужели натворили что? То-то я смотрю, больно тихие, ни друзей, ни гостей.
Андрей поспешил развеять подозрения:
- Нет, что вы. Леха, брательник мой, ушел из дома жить с какой-то бабой, а мать волнуется. Знаете, какие иногда попадаются женщины? Вот и попросила меня посмотреть, что за подруга. Только, чтобы Леха не знал.
Эта версия старушку успокоила и она заверила, что девушка вовсе ничего, неплохая. Да и разлучать насильно нельзя. Только хуже будет.
Андрей сидел в машине, ожидая появления парочки, и думал: что дальше?
Пусть появятся, а там решу. Ждать пришлось недолго. Воркуя, голубки прошли мимо него. Девушка была чем-то расстроена, а Леха ее успокаивал. Девушка кого-то ему напоминала. Только вот кого? Так ничего не вспомнив, он поехал домой. Что делать? Извечный вопрос крутился в голове. Сдать Татьяне? Или понаблюдать? Нет, подожду еще…
Утром, заскочив в контору и решив неотложные вопросы, он снова поехал к "конспиративной квартире". Оставив машину, он сел в тенек, на лавочку.
- А я машину твою сразу приметила, а тебя нет. - Рядом уселась Зоя Ивановна. - Наблюдаешь?
Он согласно кивнул головой. Вот же додельная бабка, чертыхнулся он про себя.
- Да их долго не будет.
- Почему?
- На похороны поехали, - охотно поделилась сведеньями соседка.
- Куда?
- Сестру хоронить.
- Да Ленкину же. Если бы Лехину, ты бы знал, наверное. Есть у вас сестра?
- Нет, нету сестры.
- А у Лены была. - Голос бабушки зазвучал трагично. - Была, да убили.
- Кто убил? - Андрей напрягся.
- А бог его знает, кто. Знаю только, что на работе. По башке долбанули.
- Кого долбанули? - Андрей вспомнил, кого напоминает Лена, и вопрос задал по инерции.
- Да сестру же. Какой ты бестолковый. Сестру ее Раису. Сегодня хоронят.
Да, Лена была похожа на свою сестру. Раису Георгиевну Лапину, убитую в подвале больницы и до последнего вздоха звавшую Леху. Интересное кино. А где же сам Леха? Он уж точно на похороны не поехал, там коллег куча, а он прячется. Эх, надо было сюда сразу ехать, с утра.
Размышляя как поступить, он решил съездить домой к Татьяне. Может, на автоответчике есть новые сообщения.
Открыв ключами дверь, он сразу услышал последнюю фразу с автоответчика, произнесенную Таней: "…оставьте после сигнала". Раздался щелчок, прозвучал сигнал и грубый голос произнес: "Верни по-хорошему кассету. Или я тебя из-под земли достану".
- Бананза, - громко ответил телефону выходящий из кухни Леха. Увидев Мамаева, он замер, дернулся в сторону, но, взяв себя в руки, удивленно спросил:
- А что ты тут делаешь?
- Тебя ищу.
- Зачем?
- Я, знаешь ли, сыщик. Твоя жена заплатила, вот и ищу.
- Вот дура, - с досадой воскликнул Лешка. Сказал же ей, уезжай к родителям. Слушай, а сколько она тебе заплатила? Давай я дам столько же сверху, и ты меня не видел. О'кей? - Леха расплылся в улыбке, радуясь, что так замечательно все придумал.
- Нет, не о'кей. - Мамаев разозлился. Но не на Леху, нет. Он злился на Таню, готовую отдать последние деньги, чтобы найти этого придурка. - Собирайся, поедешь к жене.
Довольная улыбка слетела с Лёхиного лица, и он дернулся, видимо рассчитывая проскочить мимо Андрея к двери, но сыщик поймал его за шиворот и крепко держал. Леха отчаянно сопротивлялся. Он дергал ногами, махал руками и орал:
- Отпусти меня, идиот. Я никуда не поеду!
- Поедешь. Поедешь как миленький. - Мамаев тащил его к выходу, приговаривая. - Тебя жена с ребенком потеряли. Ждут. Скучают. Любят.
- Да пошла она со своим ублюдком, - выкрикнул Леха, и получил по морде. - Чего дерешься?
- Слушай, ты, - Андрею очень хотелось сказать "дерьмо", но он решил не уподобляться этому ничтожеству. - Ты можешь как угодно относиться к жене, это ваши отношения. Но как у тебя… язык поворачивается оскорблять дочь.
- Ха-ха-ха, - Леха вытирал капающую из носа кровь, - Ты все очень красиво сказал. Одна фигня - это не моя дочь. И если бы не наша Таточка, со своей внезапной беременностью, я бы уже давно с Ленчиком жил. Имя любовницы, в отличие от жены, он произнес с нежностью. - Да если бы не мамаша моя, я бы ее тогда все равно бросил, несмотря на живот. Нет, блин, раскудахталась, папашу подключила. Я и сдался. Дурак.
- Что ты несешь? - Таня не могла родить не от мужа, Андрей был абсолютно в этом уверен, она его слишком сильно любит.
- Я не несу. Не несу! - Леха опять взвился. - Это она понесла, неизвестно от кого. А у меня справка есть, не может у меня быть детей. Ни мальчиков, ни девочек. Жалко, узнал поздно. Ленка, мне назло, уже замуж выскочила.
- Когда родилась Женька? - От появившейся мысли, Андрею стало плохо.
- Какая разница! - Леха с раздражением отмахнулся, и в следующий момент висел в воздухе. Мамаев, собрав в кулак ворот его рубашки и приподняв над полом, тряс его и орал в лицо: - Когда, я спрашиваю, родилась Женька?
- Пятнадцатого августа, - прохрипел тот, и отпущенный, упал на пол.
Мамаев уже забыл про него, считая в обратном порядке: июль, июнь, март…. Да, конечно. Конец ноября. Это было в конце ноября. Потому что, в конце декабря, отработав положенные недели, он уже ушел с работы. А в Новогоднюю ночь, сходил с ума и "лез на стену", вспоминая, и заставляя забыть. Получается, она его использовала? Она и тогда знала про Леночку, и видимо решила любым способом удержать своего Лешеньку. Она и теперь знала, с кем он, но снова его использовала, заставив искать своего мужа. Она заставила его родителей полюбить себя и Женьку. Она заставила его, Мамаева, полюбить Женьку и себя.
Лживая сучка! Я не отдам ей Женьку. Я отдам ей мужа, пусть подавится, а Женьку не отдам. Это моя дочь.
Он наступил на отползающего к дверям Леху и потащил его на кухню, к батарее. Через несколько секунд брыкающийся Леха был прикован к батарее наручниками, которые Мамаев всегда имел при себе.
- Ты посиди, я тебе жену привезу. Она ищет, переживает. Вот сейчас привезу, и вы все обсудите. - Мамаев говорил спокойно, только сглатывал после каждого слова. Он сглатывал душившую его ярость, не давая ей вырваться наружу.
Леха же, бился в истерике:
- Я не хочу! Я не хочу эту холодную жабу, эту фригидную суку, я не хочу ее. Ленка меня больше не простит. Ты, сволочь, отпусти меня. Какое ты имеешь право…
Мамаев прервал концерт, спросив:
- Лех, а что за кассету с тебя требуют?
Тот захлебнулся своей истерикой, его глаза вылезли из орбит.
- Ка-какую кассету?
- Ну, тебе же звонят, требуют кассету.
- Это не мне, это ей звонят. Я здесь не живу больше.
Он стал дергаться как сумасшедший, пытаясь оторваться от батареи.
- Ты полегче, - сказал Мамаев перед уходом, - наручники крепкие, можешь руку оторвать. - И ушел, сопровождаемый Лехиным "Что б ты сдох!"
Действительно, лучше бы я сдох, думал Мамаев, несясь в сторону Пронино на предельной скорости. Чтоб я сдох? А может Леха все врет? Одно он точно врет, его жена никакая не холодная жаба и фригидная сучка…. Андрей это точно знал. И от этого бесился еще сильнее.
Несмотря на высокую скорость, не он, а именно ему в зад въехала машина, когда он затормозил перед постом. Виноват был водитель пятерки, не державший дистанцию и не смотревший на стопы. Никто, кроме разбитой морды пятерки и помятого бампера Мамаевского джипа, не пострадал.
Претензий Мамаев не имел, очень торопился. Но рядом был пост, с которого вызвали всех, кого можно. Сначала врачи убедились, что он и никто из пассажиров пятерки не пострадали. Потом составляли пртокольчик. Потом проходили экспертизу. Через час Андрею все это надоело, он подошел к хозяину пятерки:
- Я тебе сказал, что претензий не имею? - Мужик радостно кивнул. - Так вот, я передумаю, если меня через минуту не отпустят. - Это понятно?
Мужик все понял и потрусил к гаишникам. Или кто они сейчас, гибедедешники?
Поехав дальше, Андрей понял, что успокоился. Не совсем конечно, но у него снова появилась способность здраво рассуждать. И еще он понял, что, увидев ее, убивать не будет.
Когда он приехал, все сидели на террасе. Бросив машину за воротами, он решительно пересек двор, поднялся на крыльцо и уставился на сидящих за столом. Петрович читал Женьке сказку, а Лара заботливо запихивала девочке в рот оладушки. Он перевел тяжелый взгляд на Тату, и она испуганно на него уставилась.
Если бы она не была такой дрянью, мелькнуло у него в мыслях, мои старики уже пять лет нянчились бы с внучкой. Внучкой? Он посмотрел на Женьку. Неужели эта толстушка, его дочь? Это все еще не укладывалось в голове. От своих мыслей он очнулся, только когда понял, что не только Таня, но и все остальные изумленно смотрят на него.
- Мне надо забрать Татьяну в город, присмотрите за …, - он споткнулся, подбирая слово, … за Женечкой. А ты собирайся. - На Таню он не взглянул.
Подскочившую со словами:
- Что. Что случилось? - Лару, он усадил на место, рявкнув:
- Мать, не суетись. Возникли вопросы по ее делу.
Через пять минут они уже неслись обратно. Мамаев сцепил зубы, заставляя себя молчать, и не отвечал ни на один из ее вопросов. На любимом посту его опять тормознули.
- Ой, хорошо, что вы попались, - радостно заявил инспектор. - Минуточку, - и метнулся в будку.
- Вот здесь напишите собственноручно, что претензий не имеете.
Андреев написал требуемое, нервно поглядывая на часы.
- Да еще десяти нет, - успокоил инспектор, - успеешь с девушкой покувыркаться.
- Да пошли вы все, - буркнул Мамаев. В первую очередь он имел ввиду девушку.
Увидев родной двор, Таня опять спросила:
- Андрей, что все-таки происходит?
Он затормозил перед подъездом, бросил ей на колени ключи и сказал:
- Иди. Принимай результаты труда.
Когда она скрылась в подъезде, он уронил голову на руль…
Дверца машины щелкнула, Андрей поднял голову и увидел бледную, до синевы, Тату. На негнущихся ногах она забиралась в машину. Эк ее пробрало, позлорадствовал Андрей, думала драгоценный на шею кинется, а он, скорее всего, послал подальше.
Таня, смотря в одну точку, куда-то за ветровое стекло, спросила шепотом:
- Андрей, а что теперь делать?
- Откуда я знаю. Это ваши семейные проблемы.
Она понимающе кивнула. О чем-то подумала и опять спросила:
- Мне наверно надо звонить в милицию?
- Да хоть в парторганизацию! Я тебе мужа предоставил, разбирайся сама.
Она все так же заторможено кивнула головой:
- Там наручники. Твои? Если ты не при чем, как я объясню, откуда наручники.
Андрей молча вылез из машины. Тебе наручники мешают? Сейчас уберем. Чтоб твой драгоценный мог крепко тебя обнять. Он поднялся и зашел в открытую квартиру.
То, что Леха не сможет обнять жену, он понял сразу. Если у человека нет полголовы, а вместо лица кровавое месиво, он точно никого больше не обнимет. Никогда.
Она ненормальная! Он поискал глазами, чем можно было так его отделать. Куда она дела орудие убийства? Что мне с ней делать? Ее посадят. Надолго. Возможно навсегда. Чокнутая баба, совсем крыша поехала. Поехала крыша? Да! Это хорошая идея. Если напирать на действие в состоянии аффекта, приговор будет мягче. А может, просто в больницу поместят.
Обдумывая дальнейшие действия, Андрей стоял не двигаясь. Нельзя двигаться. Нельзя ничего трогать. Нужно найти орудие убийства. Если она действовала в состоянии аффекта, то должна была его бросить.
Он спустился к машине. Таня, все также глядя в одну точку, сидела на переднем сиденье. Он сел рядом.
- Чем ты его ударила? - спросил деловым тоном. Хватит соплей, нужно срочно действовать.
- Я не знаю. - Она удивленно повернулась к нему. - Правда, Андрей! Чем я его ударила? Я ничего не заметила.
- Возьми себя в руки. Чтобы тебе дали минимальный срок, нужно доказать, что ты действовала в состоянии аффекта. Нужно вернуть орудие убийства на место. Поняла?
- Да поняла. - Она говорила равнодушным тоном, как будто ее не касалось все, что происходит.
- Я была в аффекте. Орудие бросила. Минимальный срок. - После каждой фразы она кивала головой, как будто учила их наизусть.
- Давай, Андрюш, орудие. Я его брошу. И вызывай сюда милицию, я могу испугать и что-то сделать неправильно.
- Где я тебе возьму орудие. - Он вышел из себя. - Чем ты его треснула? Куда дела?
- Я не знаю.
- Таня, хватит идиотствовать. Подумай о Женьке. Если все сделать правильно, тебя посадят ненадолго, а может просто в больницу. А если ты и дальше будешь вести себя как дура, попадешь на всю катушку.
И тут Таню прорвало. Она вцепилась в него ненавидящим взглядом и стала орать:
- Ты, ты заткнись насчет ребенка! Что тебе еще от меня нужно? Я скажу, что это я. Я скажу про аффект. Я все скажу, что потребуется. Я все сделаю правильно. Только не говори мне ничего про Женьку. У меня может не хватить сил. Я не смогу покрывать тебя, если ты же еще будешь напоминать мне о ребенке.
Мелькнувшая догадка ошеломила Мамаева. Дождавшись, пока она отдышалась и пришла в себя, он осторожно спросил:
- Таня, кто ударил Леху по голове?
Она, опять равнодушно, ответила:
- Ты. Но я скажу, что это я.
Вот идиот, ругнул себя сыщик, неужели я прав?
- Таня, - он говорил с ней осторожно, боясь новой истерики, - я его не убивал. Дал по морде. Приковал к батарее, чтобы не сбежал. Но не убивал.
Она смотрела на него расширившимися глазами, и по их выражению он понял, что до нее стало доходить.
- Ты хочешь сказать, что это я его убила?
Нет, до нее дошло совсем не то.
- Я хочу сказать, что его убил кто-то другой. Может тот, от кого он прятался.
Она недоверчиво смотрела на Андрея, потом прикрыла глаза, о чем-то думая, а потом, умоляюще глядя ему в глаза, задала мучивший ее вопрос:
- А ты его, правда, не убивал? - И увидев его отрицательный жест, облегченно вздохнула: - Значит, мне не надо говорить, что это я.
Мамаев, ты идиот, ругал он себя, она была уверенна, что это ты сделал и собиралась сесть за тебя в тюрьму. Только непонятно почему? Она, что, по жизни жертва? Или… ты для нее что-то значишь? Он боялся убедить себя, что это так. И в тоже время, ему было приятно об этом думать. Он вызвал милицию.
Следователь, им оказалась молодая и симпатичная женщина, Ирина Георгиевна, недоверчиво выслушала их рассказ.
Пока работали эксперты, успели опросить соседей. Кто-то видел, как Мамаев приехал. Как уезжал, не видел никто. Еще один свидетель видел, как они долго что-то обсуждали в машине, и по очереди поднимались в квартиру.
- Вы поймите, - объяснял Андрей, - я искал ее мужа. А когда нашел, приковал к батарее, чтобы не сбежал, а сам поехал привезти ее.
- Откуда? - Следовательница и сама не ожидала, что этот вопрос ее смутит.
- Из Пронино. От моих родителей. - Врать не имело смысла.
Ирина Георгиевна смотрела на них уставшими глазами, в которых читалось: знаю я вас, умных любовничков. Прибили муженька, а теперь хотите сухими из воды выйти. Вы у меня выйдите. Лет через пятнадцать.
- А почему в доме все верх дном перевернуто?
- Это несколько дней назад случилось. В квартиру кто-то проник и все перевернул.
- Заявление писали? Милицию вызывали?
- Нет, ничего не пропало.
- Я знаете, что думаю, - следователь прищурилась, и ее глаза стали злыми, - я думаю, это вы устроили. Хотели выдать за ограбление. А тут мы неожиданно приехали.
- Я вас сам лично вызывал. И встретил возле подъезда, - напомнил Андрей.
- Да, действительно, - она озадачилась. В ее версию это никак не вписывалось. - Не волнуйтесь, я разберусь, зачем вы это сделали.
Мамаев не раздражался даже. Когда-то он сам был винтиком в этом механизме, и знал, что если правоохранительную машину понесло, остановить ее сможет только что-то существенное. Не просто его слова.
- Вы говорите, детектив? - Уточнила Ирина Георгиевна. - У вас есть договор с гражданкой, - она заглянула в записи, - Пеньковой?
Доосторожничался, ругнул себя Мамаев. Никакого договора не было. И на работе про это дело никто не знает. Вот, черт! Он не успел ничего ответить, как услышал тихий голос подошедшего эксперта, - Смерть наступила около девяти часов. Плюс минус полчаса. Точнее смогу сказать позже.
Следователь, выслушав эксперта, повернулась к Андрею, задать логичный вопрос, где же он находился в это время, но он ее опередил. Его лицо озарила довольная улыбка. Спасибо мужику на пятерке! Спасибо гаишникам, или гибедедешникам! Спасибо всем!
- В это время я был на посту ГАИ. С восьми до девяти, составляли протокол, проходил экспертизу. И на обратном пути, около десяти, снова останавливался, подписывал протокол.
Следователь смотрела на него испытывающе, и с угрозой произнесла:
- Вы ведь понимаете, мы это проверим?
- Проверяйте, - поддержал ее Мамаев.
Ирина Георгиевна куда-то ушла, а когда вернулась недовольно бросила:
- Отличное алиби. Такое нарочно не придумаешь. Потом неожиданно улыбнулась, и пошутила, - эх, вы, такую версию загубили.
Около двух часов тело Лехи увезли, закончив все необходимые действия.
Совершенно обессиленная Татушка сидела в машине и находилась в полной прострации. Решив, что ехать в Пронино поздно, Андрей повез ее к себе домой. Таня не сопротивлялась, казалось, она не услышала, что он ей сказал.
Она винила себя. Во всем. В плохих отношениях с Лехой, его родителями, в том, что ему пришлось прятаться. От кого? Она не знала. Но если была бы хорошей женой, этого бы не произошло. Теперь Лехи больше нет.
Она вспомнила кровавое месиво, в которое превратилась его голова. Почему я подумала, что это сделал Андрей? Она не могла объяснить этого, даже себе. Глупо. Не стоит об этом думать.
- Андрей! - Она вскрикнула так неожиданно, что он ударил по тормозам. Хорошо дорога была пустой.
- Что случилось? - Он повернулся к ней.
- А Лехины родители. Кто им скажет? Я… я не смогу. Я боюсь. - И она заплакала.
Мамаев давно ждал, что это произойдет. Но все равно растерялся, он с трудом переносил, когда женщины плачут. Он сразу чувствовал себя виноватым во всем, был готов признать любую вину. Лишь бы не плакала. Особенно Таня.
- Тань, ну не убивайся из-за этого. Ну, хочешь, я им скажу? - Он гладил ее по волосам, прижимал к себе и даже слизнул слезинку. Ничего эротичного в этом не было, просто, когда она плакала, он плохо соображал и контролировал себя. А точнее, совсем ничего не соображал и не контролировал.
Кое-как приткнув машину во дворе, он повел ее к себе домой.
- Мы куда идем? - Взгляд у нее был совсем безумный, - к Лехиным родителям?
- Нет, ко мне.
- Хорошо. К ним я не пойду.
Усадив ее на кухне, Мамаев полез в кухонный шкаф, достав пузатую бутылку коньяка и два стакана. Наполнив их, один он протянул Тане, а второй выпил сам. Залпом. Странное дело, русский человек, а может и любой, в стрессовых ситуациях не ищет успокаивающего, если под рукой есть спиртное. Так он в этот момент подумал.
- Ты выпей. Успокоишься, - посоветовал он Татушке.
И она выпила. Несмотря на неподходящее настроение, Андрея развеселило, как она пила. Зажав нос пальцами, она глотала коньяк огромными глотками. Так дети иногда пьют лекарство. Андрею стало смешно, но он себя одернул, чего я ржу? Может, коньяк подействовал?
Татьяна тоже сразу окосела, именно это слово лучше всего описывает ее состояние.
- Налей мне еще, - потребовала она.
- Может, хватит?
- Налей! - Он Послушно вылил остатки коньяка. Она выпила, опять зажав пальцами нос. Молча посидела, а потом спросила:
- Ты меня где положи… ишь? - Она икала.
- Где хочешь. Могу на диване, могу в спальне.
- Я … ик, хочу с тобой… ик…
- Не сходи с ума.
- А я давно… ик, уже … ик. - Она набрала воздух, задержала его, и, выдохнув, закончила, - сошла… ик. - Народный способ избавления от икоты не помог.
- Ты воды выпей, поможет.
Она отрицательно замотала головой, продолжая икать.
- Не…ик…поможет. Ик.
Вдруг решительно встала и подошла к нему, требовательно заявив:
- Поцелуй…ик.
Не надо было ее поить, слишком поздно понял Мамаев. А Таня, не дожидаясь его реакции, наклонилась, обхватив руками его лицо и стала целовать. Сначала нежно, а, почувствовав, что он заводится, жарко и страстно. И он отвечал ей, не думая ни о чем.
Он забыл обо всем, что случилось после первого же прикосновения губ. Эта забывчивость давно известна человечеству, и у нее есть лозунг: "Жизнь продолжается!" Она продолжалась у них сначала на кухне, потом в спальне. Какая это была жизнь! В ней никого не было, кроме их двоих. И ничего, кроме их дикого желания. Они прожили ее неистово, бурно. Это был космос. Когда в глазах сначала медленно плывут звезды, потом быстрее, быстрее и превращаются в яркую вспышку, от которой кружится голова.
- Где у тебя ванна, - хрипло спросила Татушка, оторвав от подушки голову.
- Я тебя предупреждаю, - угрожающе ответил Андрей, - если ты запрешься и начнешь рыдать, я выбью дверь и утоплю тебя.
- Дурак, - Таня двинулась в указанном им направлении.
В ванной она не плакала. Ее рвало. Коньяк, сначала согревший, успокоивший и опьянивший ее, вернулся к горлу и рвался наружу. Больше всего она боялась, что войдет Андрей и увидит ее за этим занятием. Так и произошло. Андрей, открыв дверь и увидев согнутую над раковиной Тату и ее аппетитную попку, сначала ничего не понял. Но, когда она подняла голову и он разглядел в зеркале отражение ее измученного бледного лица, он не удержался и прокомментировал:
- Да, батенька. Это, знаешь, как называется?
Татка отрицательно замотала головой.
- Поцелуй. Может, вырвет, - прокомментировал Андрей и прикрылся дверью от летящего в него мокрого полотенца.
- Тебе помочь? - Услышала она из-за двери его голос.
- Не надо. Я сама.
- А кофе будешь?
- Да. Пожалуйста!
Они еще долго сидели на кухне и пили кофе. И молчали. Им обоим хотелось многое сказать друг другу. Но не сейчас.
Они, в конце концов, улеглись спать под утро, раздвинувшись по краям широкой кровати.
Утром, отвернувшись к окну, Таня решилась, и сказала:
- Извини меня. Этого не должно было случиться. Я просто, видимо, напилась. Я не понимаю, что на меня нашло. Я не должна была…
- Замолчи. Замолчи и уходи. Я не хочу тебя больше видеть. - Он бросал слова сквозь зубы, пытаясь сдержать себя.
Как все легко, со злостью думал он, отодрала корочку от заживающей раны, поковырялась в ней своим пальчиком, и, ой, извини, тебе не больно? Не больно! Он боялся этого и ждал. Ждал и боялся. Дождался.
Мамаев сидел, не двигаясь, пока она собиралась, он не пошевелился, когда она спросила от дверей:
- Я пошла?
Он не вздрогнул, когда хлопнула входная дверь. Ну и пошла ты!

Продолжение следует...