Глава3

Таня поехала к Лехиным родителям. Я должна сказать им. Сама. Я должна через это пройти. В подвернувшемся такси она ехала и размышляла об Андрее. Что происходит между нами? Почему каждый раз, когда их тянет друг к другу, и они не могут этому сопротивляться, он отталкивает ее. Почему не выслушает, не поддержит? Удовлетворившись, совершенно не хочет слушать о том, что ее тревожит?
Господи, о чем я думаю, перебила она саму себя, мне сейчас с Лехиными родителями разговаривать. Что я им скажу?
Она слышала вчера, как Мамаев рассказывал следователю про Леночку, Лехину любовницу, у которой, или с которой, она толком не поняла, он скрывался все это время. Зачем? От кого? Если от нее, то вообще не понятно. Я не собиралась его удерживать. Приди, скажи и скатертью дорога. Может быть, именно то, что она услышала вчера, толкнуло ее к Андрею. Леха ее бросил. Она была свободной. Возможно, именно это, когда она напилась, и стало главным.
А утром? Утром она вспомнила все. Что подумал о ней Андрей, зная, что ее муж лежит в морге с раскроенным черепом. Ей так хотелось оправдаться, а он даже не стал слушать. Он уже все про нее понял.
Выйдя из такси возле подъезда Лехиных родителей, она остановилась. Как им сказать?
Она стояла и размышляла об этом, когда из подъезда вышла его мать, с какой-то заплаканной девушкой.
- Ты? - Свекровь удивленно на нее уставилась, - ты зачем приехала?
- Я вот… хотела…. - Таня не могла найти слов. Свою свекровь она всегда боялась, и предугадать ее реакцию не могла.
- Если ты насчет похорон, - свекровь продолжала говорить ледяным тоном, а Таню обожгло: "Она все знает. Откуда?", - Я убедительно прошу тебя на них не появляться. Не устраивай фарс. И Леночке, - свекровь привлекла к себе девушку, - будет неприятно.
Это Леночка! Догадалась Таня. Как она здесь оказалась?
- Я все знаю, - решительно продолжала свекровь, и то, что Лешенька, наконец, ушел от тебя, и то, что ты врала про ребенка. А я все понять не могла, почему ее терпеть не могу, эту девчонку.
Свекровь вплотную приблизилась к ней, и прямо в лицо выплюнула:
- Я еще докажу, что это ты его убила! Не делай вид, что ты не при чем. Что ты там делала? Да еще и с мужиком? Это вы его убили. Иначе, почему о смерти сына я узнала от Леночки? Где ты была? Ты знала, что я сразу тебя раскушу. Ты боялась встретиться со мной. Гадина! Если бы не ты, мой сын мог бы счастливо жить с Леночкой! Растить своего ребенка! Он был бы жив!
Свекровь заводилась все больше, она была так близко, что Таня чувствовала неприятный запах у нее изо рта. Леночка тихонько стояла на заднем плане.
Она сошла с ума, успокаивала себя Тата, закрыв глаза и слушая эти обвинения, у нее просто истерика. И тут она почувствовала, как железные пальцы впились ей в горло и стали сжимать и рвать его, перекрыв доступ воздуха. В ушах стояло:
- Сука! Я убью тебя сука.
Пусть убьет, отрешенно согласилась она.
Хватка ослабла, шум в ушах стал стихать, и она увидела Леночку, успокаивающую беснующуюся женщину и приговаривавшую:
- Успокойтесь, Лиля Львовна. Умоляю вас, успокойтесь. Мы ее посадим. Мы ее…
Что еще "они ее" Тата не слышала, они уже далеко отошли. Она села на разломанную лавочку и зарыдала. Когда слезы кончились, вдруг услышала рядом:
- Ну что, успокоилась? Возьми платок.
Кто-то, она еще не видела кто, сунул ей огромный мужской платок. Приведя с его помощью себя в порядок, она подняла голову, и увидела свекра. Заметив ужас в ее глазах, он поспешил сказать:
- Я на тебя орать не собираюсь, - и, дав ей возможность прийти в себя, добавил, - а на мать не обижайся, это у нее истерика. Ей с ранья следователь позвонил, огорошил, следом эта… фифа явилась, с бредовыми рассказами.
Видя, что Тата от его слов приходит в себя, он продолжал:
- Леха всегда гулякой был, только я это не одобрял, в отличие от матери. Ей все казалось, что мальчик слишком рано женился, не догулял. Вот… теперь догулял.
Таня была в шоке. За всю совместную жизнь с мужем, она не слышала от его отца и десяти слов. Казалось он игнорирует и ее, и Женьку, в отличие от свекрови, звонившей по пять раз в день и все контролирующей. Таня никак не ожидала от него слов поддержки.
Помолчав, он вдруг спросил:
- А насчет Женечки, это что, правда?
- Я не знаю. - Врать ему не хотелось. Она и правда не знала. Еще три дня назад она была уверенна, что это Лехина дочь. А теперь не знала.
- Что ж, бывает и так. - Грустно согласился свекр. - Только я тебя прошу, ты разреши мне ее видеть иногда. Я ведь люблю ее. Очень.
Таня поняла, что сейчас опять заплачет. Оказывается, этот мужчина, вроде не замечавший Женьку, ее любит. Очень. А бабушка, демонстративно облизывавшая и зацеловавшая девочку - "терпеть не могла, эту девчонку".
- Конечно, разрешу. Она будет рада. Она вас тоже любит, наверное. - Ей стало очень жаль этого человека. - Я пойду?
Продолжать разговор сил не было.
- Да, Танюш. Иди. Ты только позвони мне… когда все утрясется. На мобильный. Он достал из кармана карточку и сунул ей в руку. - Ну, чтоб я с Женькой погулять сходить.
- Хорошо. До свиданья.
Она бродила по улицам просто так. Бесцельно. Вернее, цель была - убить время. Вчера следователь сказала, чтобы они сегодня к двенадцати подъехали к ней, но встречаться у следователя с Андреем ей не хотелось, и она решила поехать после обеда.

Таня освободилась около пяти, по сто раз ответив на одни и те же вопросы, и из телефона-автомата позвонила Ольге.
- Ты где? - сразу завопила подруга. - Немедленно дуй ко мне!
- Мне за Женькой надо, в Пронино.
- Стой, где стоишь, сейчас Димыч тебя заберет и отвезет в Пронино. А потом ко мне.
- Хорошо.
Димыч подъехал минут через двадцать.
- Слушай, как ты нас испугала. Ты где была? Мамай весь город на уши поднял.
- Димыч, если ты не хочешь, чтобы твою машину затопило, давай помолчим.
И Димыч, увидев ее глаза, понял, какой потоп ему угрожает. Он предпочел помолчать.
Их встретил удивленный Петрович.
- О! А сын сказал, что тебя пару дней не будет.
- С чего он это взял?
- Ну, - Петрович замялся, - у тебя же муж помер, похороны, то, се. Вот Ларка с Женечкой поехали в Малаховку, к сестре.
- Зачем?
- Так Женечку отвлечь. Там у Любани, сестры, двое внуков все лето живут, отличная компания девчушке. Завтра к вечеру должны вернуться.
Тата растерянно хлопала глазами.
- А что же делать?
Тут вмешался Димыч:
- Поехали домой. Там и решим, что делать. А ребенка заберешь, когда вернется. Как раз определишься, что дальше делать будешь.
Татьяна неохотно повиновалась.

У Ольги, после ужина и усиленного изображения, что ничего особенного не происходит, после того, как изумленную отсутствием подружки, Маруську отправили в соседнюю квартиру, к Аде, а искупанного Робика уложили спать, подруги, наконец, остались одни. Димыч пытался составить им компанию, но Ольга решительно заявила:
- E нас женский разговор, - и выпроводила разочарованного мужа.
- Ну, подруга, рассказывай, - она устроилась поудобнее и приготовилась внимательно слушать.
- Леху убили.
- Не про это. Про это нам Андрей все рассказал.
- Он был у вас? - Встрепенулась Таня.
- Был, конечно. Тебя искал.
- Зачем?
- Вот ты мне и расскажешь, зачем. И пока все не расскажешь, я тебя не выпущу.
А чего скрывать, решила Таня. Сколько можно скрывать? Ближе Ольги у меня никого нет, а она, даже если осудит, все скажет в лицо.
И Тата рассказала. С самой первой встречи с Андреем. О том, как он внезапно убежал, после их первой близости. И как пропал. И про то, как Леха требовал исполнения супружеских обязанностей, а ее тошнило от этого, но он не замечал ее состояния. Про то, как после Нового года тест дал положительный результат, а она, испугавшись, сто раз пересчитывала, вычисляя благоприятные дни, и только убедившись, что ребенок от Лехи, сказала ему об этом, понимая, что ловушка захлопнулась.
Она рассказала, как заставляла себя любить Леху, боясь, что ее отрицательные эмоции передадутся ребенку.
Как приезжал ее отец, и, ругая старшую дочь, которой взбрело в голову убежать с ребенком от мужа - алкоголика и садиста, и опозорить семью, хвалил Таню, которая у него порядочная. А у нее в голове стучало - порядочная, порядочная, со всеми, по порядку.
И про все, что было потом. И про то, что было вчера.
Ольга слушала внимательно, ни разу не перебив, а когда Тата замолчала, вынесла вердикт:
- Ты дура, Тата.
- Почему? - От обиды у Тани навернулись слезы.
- Ты от кого ждала понимания и поддержки? От мужика? Если вы переспали, и вам было хорошо, он ждет только признаний, что тебе было хорошо, лучше, чем когда-либо, или что ты его любишь безмерно, ну, в общем, что-то такое. А ты? Начинаешь грузить его своими переживаниями, требуешь, чтобы он разбирался с твоими комплексами. А они этого не могут. Даже самые лучшие из них. У них своих комплексов - выше крыши.
- Знаешь, - спросила Ольга притихшую подругу, - почему у твоего Лехи случилась вспышка любви и желания получить ребенка?
- Нет.
- Потому, что твой Мамаев, полный собственных комплексов и понятий, звонил ему. Он считал неправильным, бороться за любовь женщины, за спиной у ее мужа. Он счел правильным с ним поговорить, мол, люблю вашу жену, не могли бы уступить. Кретин? - Ольга сама ответила на этот вопрос, - Конечно кретин!
- Просто, Таня, у него тоже комплексы. Целая куча. Он хотел с Лехой встретиться, поговорить. А тот ему - отлуп. У них, у мужиков, железное правило, если твоя жена кому-то нравится, значит "такая корова нужна самому". А то, что Женька не его ребенок, он узнал только год назад.
- А это ты откуда знаешь? - Таня была поражена, как Ольга разложила все по полочкам.
- А это Леха в лицо Мамаеву заявил, позавчера, когда Андрей его нашел. Он же его, Мамаева в глаза не видел, я имею в виду тогда, они только по телефону поговорили, вот он ему и выложил. А я уверенна, знай Леха, что Мамаев - "виновник торжества", он бы язык проглотил. Никогда бы не признался.
- Оль, а откуда ты все это знаешь?
Подруга слегка смутилась.
- Да Мамаев сегодня с Димычем здесь откровенничал, когда потерял тебя. Я сначала случайно твое имя услышала, а потом уже… подслушивала, не могла удержаться.
Они посидели молча, Таня переваривала все, что услышала.
- Я поражаюсь, Оль, - тяжело вздохнув, наконец, сказала она, - ты все по косточкам разобрала, и вроде все понятно. Или я такая дура, что сама этого не понимала?
- Татуш, это потому, что я со стороны смотрю. Если бы ты делилась со мной, я бы тебе сопереживала и на многое твоими глазами смотрела. А если бы Димыча моего вопрос касался, то вообще мгновенно дурой стала бы и не соображала ничего.
- Ну, вот объясни, неужели ему трудно было понять, что я чувствую каждый раз? Просто поговорить?
- Не трудно. Не трудно, а совершенно не понятно, зачем? С одной стороны инстинкт - самка достается более сильному, победителю. А с другой стороны - они цивилизованные люди, и у них свои комплексы. Это ими и правит - инстинкты и комплексы. А твои переживания туда не вписываются. Ты ими, переживаниями, только дополнительные комплексы создаешь.
- Что-то я совсем запуталась. А у нас, женщин, как?
- О, Танюш! У нас по-другому, но если мы об этом начнем говорить, просидим до утра. А у меня Бобик, часа в три-четыре ночи проснется. - Ольга нежно улыбнулась, - У этого мужчинки пока одни инстинкты. Никаких комплексов.
Таня долго не могла уснуть, от всех этих "инстинктов и комплексов" голова шла кругом. И потом, было совершенно не понятно, что же произошло с Лехой. Почему он исчез, прятался, откуда взялись деньги?
Кто его убил?
Интересно, если следователь меня не подозревает, мне можно уехать? Если можно, завтра заберу Женьку и поедем к моим. Там сейчас хорошо - тепло, полно фруктов. И тут она представила, как к ее приезду отнесется папа. Она прямо увидела, как его густые брови сходятся на переносице, и он ей выговаривает: "Что это ты удумала? У тебя мужа убили, ты должна траур надеть, на могилку ходить, а ты отдыхать присвистела? Ну и что, что он к другой ушел - он твой муж. А у мужиков такое бывает, перебесился бы и вернулся. Хватит в семье одной шалавы@. Отец так и не простил старшей дочери повторного, кстати очень удачного замужества. Даже рождение еще одного внука не примирило его с этим фактом. "Интересно, - подумала Тата, - а что он сочтет приемлемым для меня - всю оставшуюся жизнь посыпать голову пеплом? Заманчивая перспектива…"
Проснулась она поздно и, глянув на часы, увидела, что уже почти двенадцать.
Ольга крутилась на кухне.
- Где все? - Спросила ее Тата, в доме стояла непривычная тишина.
- Димыч на работе, Маруська в саду.
- А Робик? Опять спит?
- Нет, его Клавдия по скверу в коляске катает.
Клавдия, старенькая домработница Ады, прожившая с ней всю жизнь, теперь с удовольствием, по мере своих сил, конечно, нянчилась с малышом.
- Танюш, тебя Алиса разыскивала.
- Зачем? До конца отпуска еще две недели, подумала Тата, зачем я понадобилась начальнице?
- Она не сказала. Ольга поставила на стол сваренный кофе, - нет, вру, сказала. Она уезжает отдыхать, хочет, чтобы ты забрала у нее из сейфа свои вещи. А какие, не сказала.
- Нет у меня вещей в ее сейфе.
- Тань, не морочь голову, позвони и спроси.
Таня так и сделала.
- Алиса, привет, - поздоровалась она, услышав голос начальницы, - мне Ольга передала, но я ничего не понимаю. Ты не напутала?
- Привет! Как отдохнули? И ничего я не напутала, благоверный твой оставил пакет, ты только в отпуск ушла, а он притащил. Сказал, что вы уезжаете в Турцию, боитесь ценности дома оставлять. Ну, я в сейф запихнула, и забыла. А тут мне самой завтра уезжать, я думала, если вы еще не вернулись Ольге оставить, а раз ты уже приехала, давай, забирай.
- Хорошо, сейчас прибегу. - Таня поняла, что про смерть Лехи на работе не знают, а насчет пакета ничего не поняла.
- Танька, - ахнула подруга, - беги быстрее, это что-то важное. Я чувствую.
Танина работа, магазин, где они с Ольгой раньше работали вместе, находился в пяти минутах ходьбы.
Когда запыхавшаяся Таня вернулась, у нее в руках был какой-то сверток, завернутый в белый целлофан.
- Ну, что там? - Нетерпеливо спросила Ольга.
- Я еще не знаю. Пойдем посмотрим.
Развернув заклеенную скотчем упаковку, они увидели письмо и кассету. На запечатанном конверте было написано "Тане".
- Слушай, - шепнула Ольга, - а вдруг это что-то личное. Ты прочти сама, а мне, если можно расскажешь.
Трясущимися пальцами Тата разорвала конверт, достала сложенный листок и стала читать.
"Танюх, не хочу писать как в кино, но если ты это читаешь, значит, я допрыгался. Пишу, и надеюсь, что этого не произойдет. Так. На всякий случай. Я хочу, чтобы ты знала, ты очень хорошая жена. Это я козел. Но Ленка, ты все равно про нее узнаешь, она просто наваждение. Я тебе Женьку не могу простить, а как узнал, думал, убью тебя. А потом стал тебя наказывать, мстил. Я же знал, ты никуда не денешься. Ты же порядочная. Я сначала кайфовал от этого, а потом понял, что сам себя наказываю. Надо было отпустить тебя. Ты может не знаешь, мне однажды мужик звонил, просил встретиться, говорил, что любит тебя. А я его послал. Подумал, какого хрена я жену отдавать должен? Ты прости меня. И мужика этого я вспоминаю, я бы так не смог. Я, когда Ленка замужем была, балдел, что ее мужу рога наставляю. А этот, видишь, не такой. Ну все, вроде. Пока.
Кассету ментам отнеси, а если что будут спрашивать, говори, не знаю. Ты и правда ничего не знаешь. Леха."

Татьяна читала письмо и плакала. Это ужасное ощущение - читаешь строчки, а перед глазами Леха, с разбитой головой.
- Танюш, что там такое. - Ольга с ужасом наблюдала, как из широко открытых глаз струйками льются слезы.
Таня молча протянула ей письмо. Приехавший на обед Димыч застал групповое рыдание у себя на кухне.
- Что опять случилось?
Ольга, шмыгая носом, отдала письмо ему.
- Где кассета?
Они удивленно на него уставились. Нет, мужики точно по-другому устроены. Никаких эмоций. Сразу, где кассета. А они про нее и забыли.
- Вот, - Таня, словно гадюку, толкнула ее по столу к нему.
- Я звоню Мамаеву.
Увидев заплаканных Ольгу и Таню, приехавший Андрей тоже не понял, что случилось, и спросил Димыча.
- Да вот, Леха письмо с того света передал. И кассету.
- Что в них?
- В письме какие-то сопли. А на кассете, не знаю. Мы ее не трогали. Он написал, чтобы Таня отнесла ее ментам.
- Пойдем посмотрим.
Запись велась откуда-то сверху, от этого фигуры людей были, как бы укороченными. В помещении, стены которого были отделаны белым кафелем, стоящая спиной женщина передавала мужчинам бизнесменского вида два контейнера. И получала взамен деньги. Очень приличную пачку долларов. Она пересчитывала их, но деньги было не видно, на экране виднелась только ее спина. Когда мужчины, прихватив контейнеры, вышли, она повернулась….
Запись оборвалась.
Мамаев сидел задумавшись. Потом заявил:
- Я ее знаю. - Димыч вопросительно на него посмотрел. - Это Татьяна Георгиевна Лапина.
- Кто это?
- Врач из Лехиной больницы, которую убили в подвале. Кое-что проясняется, но думаю, что лучше действительно отвезти эту кассету следователям.
Он зашел на кухню. Таня все также сидела за столом, сжимая в руке листок бумаги и отрешенно глядя на него.
- Я отвезу кассету следователю, - сказал Мамаев.
Она не отреагировала, только Ольга спросила:
- А что на ней?
- Думаю, следователь разберется. - Он резко развернулся и вышел.
Что, интересно, думал он, написано в письме. Ему представилось, что там написано, что Леха ее Таню любил больше жизни. Теперь она до конца своих дней будет его оплакивать, с горечью решил он.
А Таня, придя в себя, решила ехать в Пронино, забрать Женьку и уехать к родителям. Ей очень хотелось уехать.
- Ну куда ты поедешь, вдруг Лара с Женькой еще не вернулись, - пыталась отговорить ее Ольга.
- Должны вернуться к вечеру. Оль, не держи меня. Ты вчера мне вроде все объяснила про комплексы и инстинкты. Только я, наверное, и, правда, дура. Ничего не поняла, и что мне дальше делать, не знаю. Я хочу уехать.
Никакие уговоры Ольги не помогли. Тата добиралась до Пронино на электричке, но прозевала станцию, пришлось выходить, опять ждать состав и возвращаться. Когда она, наконец, добралась, Петрович, Лара и Женька садились ужинать. Увидев мать, девочка кинулась не шею.
- Мамочка, я соскучилась.
Таня тоже очень соскучилась. Дочка взахлеб рассказывала, где она была и что видела. Узнав, что она собралась уезжать, старики запротестовали.
- Куда ты попрешься с ребенком на ночь глядя? - возмущался Петрович. - Не пущу. Поспите, а утром поедите, если приспичило.
Вдвоем они уговорили Тату.

В это время, у себя на кухне Ольга отчитывала Мамаева. Она крепилась полдня, но не выдержала, позвонила ему и потребовала, чтобы он немедленно приехал.
- Что еще случилось? - вяло отбивался Андрей.
- Приедешь, скажу. - Она бросила трубку.
Глупости, думала он, что в отношения двоих нельзя вмешиваться третьему. Эти, если я не вмешаюсь, столько дров наломают. Она накрутила себя, и когда Андрей приехал, сразу набросилась на него.
- Вот скажи мне, что ты собираешься делать дальше?
- Оль, а ты о чем? Свое расследование я прекратил….
- Да пошел ты со своим расследованием. Я про Татушку спрашиваю.
Его лицо окаменело.
- А что Татушка?
- Она, между прочим, уезжать собирается.
Андрей не смог скрыть своего интереса:
- Куда, если не секрет?
- К своим родителям. Поехала забирать Женьку в Пронино и в путь.
- Оль, а что ты от меня хочешь? Она всякий раз отталкивает меня, прикрываясь своим мужем.
- А про Женьку ты знаешь?
Андрей вздрогнул.
- Знаю.
- И что?
- А что я должен делать. Забрать ее?
- Ты должен поступить как мужчина. Да забрать, Только не ее, а их.
- Я ей не нужен. Я, может, и собирался так поступить, только… Ты видела, как она рыдала сегодня над его письмом. Она его любила, не меня.
- Ты идиот, Мамаев. Я удивляюсь, как ты ведешь расследования, если ты в своей жизни разобраться не можешь. - С этими словами она куда-то ушла и вернулась, держа в руке листок.
- На, прочти.
- Я не читаю чужих писем.
- Ты такой воспитанный? - Ольга нехорошо на него глядя, стала наступать, - да пошел ты в …, сам знаешь куда, со своей порядочностью. Читай! - Она впихнула ему в руку письмо.
По мере того, как его глаза бегали по строчкам, все ниже, ниже, его лицо менялось. Когда он закончил читать, вид у него был совершенно беспомощный.
- И что мне делать?
- Раньше надо было делать. Скажи мне, она что, вещь? Почему ты решил не с ней, а с ее мужем решать вопрос ее принадлежности. Порядочный?
Мамаев стоял, опустив голову.
- Чего стоишь? Несись в Пронино.
- Они наверное уехали уже.
Ольга усмехнулась:
- Не волнуйся, не уехали. Я с Ларой договорилась, они их никуда не отпустят. - И уже ему в след крикнула - До утра!
Когда входная дверь со стуком захлопнулась, приоткрылась другая - дверь гостиной. Из нее высунулся Димыч с Робиком на руках, за ним показалась Маруська. С любовью глядя на жену, Димыч сказал:
- Как ты его! Молодец! А знаешь, они тебе шаль должны.
- Шаль?
- Ну да, свахе шаль положена.

Когда Мамаев вошел во двор, оживленная беседа за столом стихла. Он зашел на террасу и растеряно стоял, не зная, что сказать.
- Ой, - подскочила Лара, - Петрович, нас же Степановы на день рождения ждут, и Женечку просили взять. Будет с их внучкой играть.
Петровичу, собиравшемуся переодеться, она заявила:
- И так нормально. Чай не бояре. Пошли-пошли. - И быстренько увела Петровича, в спортивных штанах и домашней майке.
Хорошо Женька прилично одета, отметила про себя Таня.
Оставшись вдвоем, они не знали, с чего начать разговор.
- Прости меня, - начал Андрей.
- За что?
- Я действительно должен был поговорить с тобой. Но мне казалось, ты так любишь мужа. Я думал, что не имею право все ломать. Хотя и пытался с ним поговорить.
- А что ты думал обо мне. Что ты думал, если зная, что я люблю мужа - я спала с тобой. Почему со мной не захотел поговорить.
- Я дурак. Я знаю.
- Я тоже дура, - грустно заметила Тата. - Еще какая.
- Нет. Ты не причем.
Они замолчали. Инстинкты и комплексы, билось у нее в голове. Комплексы и инстинкты.
- А ты знала про Женечку?
- Нет, я действительно была уверенна, что она Лехин ребенок.
- А если бы знала, - спросил он с непонятной надеждой.
- Наверное, Леху обманывать не стала бы.
Он радостно улыбнулся.
- Но и тебя бы не искала, - добавила Тата.
Посмотрев на него, она поняла, что его все еще мучает какой-то вопрос.
- А ты… ты когда узнала?
- Из Лехиного письма, наверное. Хотя, нет, ты знаешь, - она задумалась, - наверное, все же от Лары.
Она решительно встала и, провожаемая удивленным взглядом Андрея, скрылась в доме, но вскоре вернулась и протянула ему фотографию.
Андрей помнил этот снимок. Беленькая рубашечка, галстук, шортики. И Женькина мордаха. Он испытал легкий шок. Все разговоры до этого сводились к словам - мой ребенок, не мой ребенок. И Женька ему нравилась - просто как забавная маленькая девчушка. Но только сейчас до него дошло, он - это он. Или он - это она.
- Интересно, почему мать сразу догадалась, а мы с тобой нет?
Таня пожала плечами, подумала.
- Может быть потому, что она помнит тебя таким, какой ты на снимке. На тебя теперешнего она не больно похожа.
- Нет, похожа, - возмутился Андрей.
- Разве что упертостью.
- Нет уж, упертость у нее твоя, - не согласился он.
- Мне со стороны виднее, я вас обоих хорошо знаю.
Он подошел и крепко прижал Тату к себе, спросив прямо в затылок:
- Тебе не кажется, что мы ссоримся? Или мы просто спорим на кого похож ребенок, как все нормальные родители?
И Татка ответила у него из-под мышки:
- Спорим. Мы просто спорим.


Через несколько дней Тата вспомнила про Натку и решила ей позвонить, они долго болтали и Наташка рассказала, что у них за это время произвошло.
- Представляешь, у меня как схватки начались
- Какие схватки?
- Тю! Ну перед родами же схватки. Боль собачья.
- Так ты что, родила уже?
- Тю! Конечно. Вчера домой выписались.
- А чего ж молчишь? Поздравляю.
- Так я думала, все знают уже. А тебе вообще не до этого.
- Ну и как твои девчонки? - Таня сама ходила с ней на УЗИ, где врач, тыкая в какие-то разводы на экране, сообщил, что буду девочки.
- Нормально, спасибо. Только у меня пацаны.
- Как? Были же девчонки. Врач точно сказал.
Натка весело засмеялась и выдала:
- Ну значит у них яйца выросли. - Отсмеявшись, она продолжила, - Акулина моя, чуть с ума не сошла от горя. Пришлось ей свой ларек тащить опять к себе. На хранение.
- Какой ларек?
- Ну, реликвию.
- Она же пропала?
- Нашлась, я ж тебе говорю, меня со схватками в скорую прут, а тут она со своим ларцом несется. Давай мне его пихать. Еле врачи отогнали.
- А где же он нашелся? У вас?
- Та прям. В Марусино. Тамарка притащила, тетка двоюродная. Это, оказывается, ее Изаура спионерила.
- Кто? - У Тани голова пошла кругом. - Какая Изаура?
- Так дочка ее. Прикинь, она ее Изаурой назвала, очень ей сериал понравился. Той всего двенадцать лет, а видишь, какая профура. Тамарка говорит, зачем-то на чердак полезла, а там стоит "реликвия", из-за которой баба Киля все Марусино на уши поставила. Тамарка сначала свою Изауру, по всей деревне, как рабыню по плантации гоняла. А потом потащила к Акулине, с ларцом. Мелкая в слезы, очень, говорит, интересно было.
- Так бабка тебе показала, что в этом ларце.
- Та прям. Твердит, как сказилась - реликвия. Я, правда, Урку зажала…
- Кого?
- Да Урку же, мы ее так зовем, Изауру эту, так вот она говорит там письмо какое-то старое, крестик железный, волосы чьи-то. Фигня, в общем, я так и думала. Ой, Танюш, кажись, пацаны проснулись. Ты звони, приезжай…. А, чё еще хотела сказать - Леху то, жалко.
- Жалко, - согласилась Таня и положила трубку.

Прошел почти месяц после этих событий. За это время Мамаев часто встречался с Ириной Георгиевной, по мере сил помогая ей разобраться в этой истории. Когда следствие было окончено, она рассказала ему, что к чему. Как она выразилась, как коллега коллеге.

Ленка, разведясь с мужем, решила снова заполучить Леху. Их отношения продолжались и во время ее брака, но, став снова свободной, ей захотелось получить его в безраздельное пользование. Только жилья у них не было, Ленка после развода вернулась к родителям, а квартира, в которой жил Леха с семьей, была подарена Татьяне бабушкой, и поделить ее не представлялось возможным. Такое положение вещей Ленку бесило, тем более что Леха вроде бы созрел, особенно когда узнал, что детей у него быть не может и не могло быть. Теперь меня ничего не держит, заявил он подруге. А тут с квартирой - тупик. Им даже не хватало денег, чтобы снять квартиру, и тут Ленка заметила, что ее старшая сестрица, живущая отдельно, разбогатела. Работая врачом в одной с Лехой больнице, эта старая дева вдруг преобразилась - появилась машина, классные шмотки, золото - бриллианты. Лена не могла спать спокойно, мучаясь вопросом, откуда у сестрицы денежки. Стащив у нее ключи, Лена обыскала квартиру, обнаружив много, по ее меркам, денег и спрятанную кассету. Просмотрев вместе с Лехой эту кассету, они поняли, что сестричку можно пощипать. И та платила, пока они не вытянули у нее все. Но Лена наседала на Леху, - звони снова, пусть пошевелится. У Лены была мечта - квартира, но деньги утекали сквозь пальцы и накопить никак не удавалось. А Лариса Георгиевна запаниковала, своих денег у нее уже не было, а она боялась, что шантажист действительно передаст кассету в милицию. Покупатели оказались ребятами серьезными, дали ей денег на очередной взнос, намереваясь поймать шантажиста, но в темноте больничного парка у них ничего не получилось. Вычислила Леху сама Лариса. В день той злополучной свадьбы полбольницы наблюдало за побоищем, была среди зрителей и она, и заметила как Леху, которого она прекрасно знала, засовывают в милицейскую машину. А в руках у него приметный пакет, который она, буквально несколько минут назад оставила для шантажиста, на окраине больничного парка. Лариса немедленно сообщила покупателям, кто угрожает их бизнесу, а те, с утра позвонили Лехе и красочно объяснили, что его ждет, если он не отдаст кассету, и, кстати, деньги тоже.
Вот Леха и кинулся в бега, понимая, что рано или поздно его найдут, он решил срубить еще денег и уехать подальше. Уже зная, чем занимается Ленкина сестра, Леха вычислил и ее напарника в больнице. Он всего лишь понаблюдал за ней, и она сама привела его к партнеру. Этого человека на записи не видно, именно он и вел съемку. И он, кстати, и придумал эту запись сделать, чтобы иметь козыри против покупателей, так, на всякий случай. Напарник очень не хотел, чтобы о его участии в этом деле кто-нибудь знал. Покупатели его в глаза не видели, имея дело только с Лапиной. Но когда Леха позвонил ей после своего побега, потребовав от них обоих запредельную сумму, и, угрожая в противном случае сообщить о них куда следует. Лапина звонит напарнику и рассказывает все это, и тот, понимая, что его вычислили, предлагает ей встретиться, обещая принести деньги. Они встретились в подвале, у напарника уже есть цель - убить Лапину, и этого проклятого Пенькова, тогда никто не привяжет его к этому делу, а когда все стихнет, можно будет снова начать зарабатывать денежку. Лапину, как известно, он убил прямо в подвале. Правда не понятно, почему она называла имя Лехи, а не напарника. Может, хотела указать на человека, который во всем виноват и все знает. Сейчас это уже не установишь.
- Кто это был? - не выдержав, Таня перебила рассказ Андрея.
- Петр Максимович Максимов, патологоанатом. Ты его знаешь?
- Да. Встречала несколько раз. А Леху … тоже он?
- Он. Взял отгулы на работе и пропадал у вас во дворе, поджидая Леху. Когда я пришел, он уже возле квартиры был, да я его спугнул. Он на следующую площадку поднялся и ждал, когда я уйду. А я, еще, когда уходил, дверь не закрыл, облегчив ему задачу. Если бы я тогда вернулся… Он ведь еще какое-то время пытался узнать, где кассета и деньги, а потом…
- Андрей, - напомнила Тата, - не вини себя, мы с тобой об этом говорили. Не надо, - желая перевести разговор, спросила, - а зачем ему кассета, его ведь там не видно.
- Не видно, - согласился Андрей, - только вычислили его все-таки с помощью этой кассеты. Помнишь контейнеры, ну там, на записи?
- Да. Но я до сих пор не поняла, что за бизнес они организовали?
- Лапина в гинекологии работала, покупатели ее сами нашли и предложили заработать. Эмбрионы, еще какие-то материалы, использовать которые запрещено законом. Лапина согласилась, и подключила Максимова. Материалы передавались ему, якобы для исследования, он их консервировал в эти контейнеры… Мерзко все, в общем.
- Мерзко, - согласилась Таня.

В конце августа в Пронино приехали ее родители, знакомиться с будущими родственниками. Реакции своего отца она боялась, и тот действительно поначалу все хмурил свои брови, всем видом демонстрируя недовольство тем, что дочь так поспешно собралась замуж. Мамаев, немного понаблюдав за этим, утащил его в беседку, где они довольно долго беседовали. Батя вернулся притихший и задумчивый, но после обильного угощения, а главное многочисленных тостов, оттаял и заулыбался. А когда количество выпитого дедами стало и вовсе не привычным, он стал обнимать Петровича, пьяно бормоча:
- Хороший ты мужик, Петрович. И сын у тебя отличный. Затем он пытался изобразить осмысленный взгляд, и добавлял, - И дочка у меня…того… порядочная!
- Танюха? - Каждый раз вскидывал брови Петрович, - она, да… Она у тебя порядочная… Молоток…

Утром Петрович, привычно сетуя на пропажу велосипеда, потащил мужиков рыбачить на пруд.
- Отец, куплю я тебе новый велик, - пообещал Андрей.
- Зачем это, - вскинулась Лара, - может этот еще найдется. Нечего деньги выбрасывать.
Мужики ушли, прихватив Женьку, а женщины остались дома, наслаждаясь тишиной и покоем. Лара и Танюшкина мать быстро нашли общий язык, и теперь, как старые подруги обсуждали разные вопросы, в основном, конечно, премудрости огородничества. Устав слушать, что и когда надо сажать, снимать, подкармливать и так далее, Таня решила прогуляться по участку. Бесцельно бродя по заросшей, больше похожей на лес, территории, она забрела в самый конец участка, туда, где еще ни разу не была. Тане показалось, что в густых кустах что-то металлически блеснуло. Подойдя ближе, она увидела, что это велосипед. Откуда он здесь? Велосипед был не просто брошен, а тщательно припрятан и прикрыт ветками. Таню осенила догадка. Неужели? Она быстрым шагом вернулась к дому, но на террасе уже никого не было. Таня знала где искать мамашек, и оказалась права. Вырывая друг у друга бинокль, они стояли перед чердачным окном.
- Лара, - позвала Татка. Та вздрогнула от неожиданности и повернулась:
- Чего орешь?
- Лара, это вы украли у Петровича велосипед.
- Ничего я не крала, - возмутилась Лара, - просто спрятала. Ближний свет мне за ним на речку бегать. А эта сучка все время там ошивалась. Мне на пруду удобнее. - Лара была невозмутима, чувствуя себя абсолютно правой.
Таня же, расхохоталась от души. Бедный Петрович!
- Нет, Лар, ты посмотри, - раздался голос ее матери, не отрывавшейся все это время от бинокля, - она теперь перед моим сиськами крутит. А он… ну, котяра.
- А ну, дай бинокль, - потребовала Лара, - посмотрю.
- Ой, Ларка, я ее знаю! - передавая бинокль, воскликнула Танина мать.
- Кого? Верку сучку?
- Точно. Я ее по телевизору видала. Она песни поет!
- Не бреши. Кто Верку сучку в телевизор пустит?
- Точно тебе говорю! И фамилию ее говорили. Во, вспомнила… Верка Сердючка! Точно она.
Когда Лара подкручивала бинокль, чтобы получше рассмотреть, Тата просто сползла на пол от смеха.

КОНЕЦ