После развода я долго оставалась свободной. И хотя я была безумно рада, что наконец-то освободилась от человека, с которым мы давно стали чужими людьми, а отсутствие обручального кольца на пальце никак не означало, что я одинока, но счастья личного все равно хотелось.

У меня, естественно, было немало приятелей и подруг, но это в будни. А как только приближались праздники, я неизменно оставалась одна в четырех стенах.

Вот и в ночь с 1991 на 1992 год я осталась одна. Сыновей-близнецов забрала к себе на каникулы бывшая свекровь (с ней у нас остались просто великолепные отношения), самая близкая, еще школьная подруга с мужем улетела в Киев ( тогда он еще не считался заграницей), где у нее выходила замуж какая-то родственница. А у всех многочисленных приятелей и приятельниц образовались какие-то собственные компании, куда мне "втискиваться" не хотелось, поскольку я там никого не знала.

Идти мне было некуда. И это в Новый-то год! Оставалось только веселить себя самой. Но я решила не сдаваться. Ну, в конце концов, зря я, что ли, купила вполне приличное вечернее платье, украсила сосновый букет игрушками (я уже давно не устанавливаю целую елку - занимает слишком много места, да и иголки с нее дождем сыплются, не успеваешь убирать), приготовила несколько суперэкзотических салатов, которые именовались "Мужской каприз", "Женское счастье" и "Двое в лодке", включила телевизор, зажгла свечи, открыла бутылочку белого мартини (не люблю шампанское)…

Ровно в полночь, с боем курантов предстояло выпить бокал вина, вспоминая исключительно все самое хорошее, что произошло за год. Я пила мартини и вдруг почувствовала себя такой несчастной и никому не нужной, что захотелось плакать. Я перебирала альбомы со своими детскими и студенческими фотографиями, пыталась вспомнить самые забавные эпизоды из жизни, но получалось не очень здорово.

В начале четвертого я не выдержала. Решила дойти до одной из ближайших площадей, где установлена елка и где обычно всю новогоднюю ночь куролесит народ. Набросила шубу, натянула сапоги и вышла на улицу.

На лавочке возле подъезда сидел мужчина. Прилично одетый, но с как-то странно закинутой головой и закрытыми глазами. Мне стало жутко. Замерз, мелькнуло в голове. Или выпил лишнего, стало плохо с сердцем, ну как это обычно бывает. Я дотронулась до его плеча:

- Вам плохо?
- Напротив, очень хорошо. Серьезно, - произнес он совершенно трезвым, нормальным голосом. - Просто дома скучно одному, вот я и вышел подышать посчитать звезды.
- А может, на площадь сходим, там весело, - предложила я (а чего еще ждать от женщины, "уговорившей" полбутылки мартини?)

Мы шли по улице, и в разговоре выяснилось, что у нас есть общие знакомые, причем не только в Самаре, но и в Москве (мир тесен!), что мы оба любим проводить отпуск активно, перечитывать Диккенса и мечтаем хотя бы раз прыгнуть с парашютом. Мы говорили без умолку, но стоит ли этому удивляться, ведь просто два человека старались забыть о своем одиночестве.

На площади, где действительно было многолюдно и достаточно весело, мы пробыли не очень долго. У меня вдруг озябли ноги, и… В общем, остаток первоянварского дня мы провели вместе. С зашторенными окнами, мерцанием свечей, смолистым ароматом сосновых веток.

Нет, мы не соединили наши судьбы. К Петру вскоре вернулась сбежавшая было жена, и он ее простил. Но когда нам становится плохо, мы звоним друг другу, а иногда и встречаемся. Чтобы просто поговорить - о жизни, о детях и вспомнить ту удивительную ночь.

Яна Савич