Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что телефонный звонок может быть подобен топору палача, после удара которым остаются только мрак, пустота и оцепенение, я бы не поверила. Но любимый голос в трубке, который холодно и жестоко сказал, что между нами всё кончено и мы больше не увидимся, произвёл на меня именно такое действие. Я сидела с трубкой в руках, тупо уставившись в стену, и слушала звучавшие гудки. Потом были слёзы, успокаивающие препараты и глубокое, беспросветное отчаяние. И так продолжалось до тех пор, пока я однажды не сказала себе: "Инна, у тебя есть на выбор два варианта развития событий: либо ты продолжаешь лить слёзы и биться головой об стенку до самого переселения в сумасшедший дом, либо сама, стиснув зубы, за волосы вытаскиваешь себя из этого кошмара и начинаешь нормальную жизнь. Да, в любви ты хроническая неудачница, но жизнь состоит не только из любви." И я решила продолжать нормальную жизнь. Моё счастье, самоуважение и душевное равновесие не должно до такой степени зависеть от того, любит меня какой-либо конкретный мужчина, или нет. Оно должно зависеть от меня самой.

Было тяжело. Не хотелось одеваться и причёсываться, вообще не хотелось вылезать из кровати и выходить из дому. Но я, делая над собой усилие, тщательно одевалась, красилась, делала причёску и отправлялась на работу. Работу свою я всегда любила и, уйдя с головой в дела, забывала о своих неудачах в личной жизни. Единственное, что я пока не могла заставить себя делать, это обращать внимание на мужчин. Коварный и жестокий изменник, уйдя из моей жизни, никак не желал освободить моё сердце. Да и может ли любить сердце, которое разбито? Наверное, нет. Несчастная любовь-это болезнь и нужно время, чтобы выздороветь.

Вот так я и топила свою тоску в работе, как алкоголики топят её в вине: усердно корпела над иностранными контрактами, таможенными документами, общалась с иностранными партнёрами фирмы и всё моё внимание было поглощено ими. Автоматически разбирала почту, легко читая письма на разных языках, переводила их и передавала Санычу, нашему шефу. Гм, по моему это предложение о сотрудничестве шефу понравится, думала я, трудясь над переводом письма от датской компании. Дойдя до "с уважением, Нильс Хансен", я улыбнулась. Забавное имя! Хансен в Дании каждый второй, а Нильс-это мальчик из сказки, который вывел из замка полчища крыс и летал на гусе. Предложение "мальчика на гусе" и впрямь заинтересовало Саныча, и после непродолжительных переговоров Нильс Хансен был приглашён в Украину. Тяжеленько ему будет лететь на гусе так далеко, выразила я свои шутливые опасения коллегам. Да и гусю, того и гляди, придётся проходить на таможне ветеринарный контроль. Те дружно посмеялись, и заинтригованный коллектив с нетерпением ожидал визита летающего датчанина.

Вопреки моим инсинуациям, никакой птицы Нильс Хансен с собой не привёз, а прилетел самолётом в аэропорт Борисполь, рейсом из Франкфурта. Пробираясь сквозь толпу прибывших и встречающих, к нам навстречу шёл стройный брюнет с голубыми глазами. В его руках мы заметили изображение логотипа датской компании. "Welcome to Ukraine, Mr. Hansen", - охрипшим голосом произнесла я, потому что при виде нашего гостя у меня перехватило дыхание. Это был один из самых красивых и интересных мужчин, виденных мною в жизни. Его характеризовала даже не столько классическая красота, сколько мужественность и бесконечное обаяние. Сидя в машине и развлекая гостя лёгкой беседой по дороге в офис, я любовалась своим собеседником и наслаждалась его дружелюбием и остроумием. Сказочный мальчик Нильс оказался чрезвычайно привлекательным мужчиной, и ему даже удалось вызвать минутное оцепенение женской части нашего дружного коллектива, ожидавшего увидеть белобрысого и степенного типичного скандинава.

Нильс Хансен определённо произвёл на меня сильное впечатление, и мне начинало казаться, что и в его глазах я вижу искорки интереса, но я поспешно одёрнула себя: "Инна, ты на работе; переводчик - это всего лишь посредник при общении людей, он подобен тени, которая должна быть как можно незаметнее". При работе хорошего переводчика должно создаваться впечатление, что люди беседую друг с другом сами, без чьей либо помощи. Вполне очевидно, что именно так и воспринимает тебя этот датчанин. Он ведь тоже на работе и главное для него в этой поездке - вовсе не ты, а интересы его компании. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать-сосредоточиться на своих обязанностях, как и подобает настоящему профессионалу, и не предаваться иллюзиям, подобно восторженной школьнице. И я вела себя, как настоящий профессионал: старалась максимум внимания уделять работе и минимум - личным переживаниям. Деловая беседа текла плавной рекой, заключались договорённости, обсуждались сделки. Наконец настал день, когда датский гость, вполне удовлетворённый проведенными переговорами, должен был отбывать домой. Вплоть до этого времени я была убеждённым противником землетрясений, бурь, ураганов, снегопадов и прочих природных катаклизмов. Но сегодня, думаю, я бы даже обрадовалась какому-нибудь небольшому урагану, ведь тогда отменили бы рейсы самолётов, и Нильс остался бы ещё на пару дней. Но никаких бурь и ураганов в этот день небесной канцелярией, видимо, запланировано не было, и господин Нильс Хансен вовремя и без препятствий отбыл на свою датскую родину.

Через несколько дней, когда я, как обычно, сидела за своим столом, погребённым под невероятным количеством бумаг и словарей, ко мне в кабинет вошла секретарша Викуся, неся большой букет роз. Поймав мой недоуменный взгляд, она сбивчиво объяснила: "Инна, это, кажется, тебе!" Приняв из рук изумлённой секретарши букет, я вынула из него карточку и прочла: "В благодарность за великолепный перевод, Нильс Хансен". Надо ли говорить, что я было бесконечно обрадована и польщена, пусть даже это была лишь благодарность за хороший перевод! Переводчику иногда делают небольшие подарки, если его работа, и он сам производят хорошее впечатление. Но в этом букете содержался, как мне казалось, намёк на личную симпатию. Впрочем, возможно, я лишь выдаю желаемое за действительное - подумала я. Но всё равно мне было очень приятно, что и я произвела на него хорошее впечатление.

Сотрудничество нашей фирмы с датской компанией успешно продолжалось, но, переводя очередное письмо, я вдруг увидела, что оно …подписано совсем другим именем! В послесловии замечалось, что, поскольку господин Нильс Хансен больше не работает в компании, наше сотрудничество от её имени будет продолжать подписанный выше Ханс Юханнсон. Я отчётливо поняла, что больше никогда не увижу нашего сказочного Нильса. Грустно, но хорошо даже то, что он просто есть и что я имела возможность с ним пообщаться, его увидеть и…помечтать о нём. Вряд ли такая хроническая неудачница в личной жизни как я может ожидать, что к её ногам вдруг с неба свалится прекрасный иностранный принц. Надо быть благодарной судьбе и за малое - размышляла я.

Судьба, очевидно, оценила моё позитивное к ней отношение, потому что в один прекрасный день я увидела в почтовом ящике письмо, при виде которого у меня бешено забилось сердце. "Дорогая Инна", - писал Нильс - "как вы знаете, я уже не работаю в компании, которая сотрудничает с вашей фирмой. Но вскоре я снова прибуду в Украину по делам и был бы чрезвычайно рад с вами встретиться и пообщаться".

И мы встретились. И встречались ещё много раз, потому что Нильс теперь часто прилетал из Дании, и уже ради меня, а не ради интересов какой-либо компании Я перестала даже вспоминать о том, что мне хронически не везёт в личной жизни.

Уже два года я живу в Дании, этой удивительной стране, где на каждом шагу можно встретиться со сказкой. На копенгагенской пристани меня встречает задумчивая Русалочка, в старинном замке Кронборг спит легендарный богатырь Хольгер, который просыпается, когда Дании грозит опасность, а рядом со мной - мой любимый муж Нильс. С ним я хочу быть всю мою жизнь и полетела бы с ним вместе хоть на край света. Пусть даже и на гусе.

Елена Бучик