Профессор Рубин сидел в небольшом кафе на первом этаже отеля, расположенного в пятидесяти метрах от импозантной Пятой Авеню. Десять лет назад Андрей Николаевич Рубин работал в Нью-Йорке в одном из офисов ООН. Это были благостные годы, наполненные яркими впечатлениями от самого чудесного города в мире, большими и маленькими радостями от общения с необычными людьми из ста тридцати стран.

Тяжелая болезнь матери заставила Рубина отказаться от соблазнительных перспектив постоянного контракта с ООН, и он вернулся в бурлящую Москву в сентябре 1993 года.

И вот судьбе было угодно снова послать профессора МГУ на международный семинар в Нью-Йорк, где, как ему казалось, он знал каждый дом на Манхеттене, а жене и дочери были известны не только все художественные галереи и выставки, но и все магазины и лавки от 13-й до 110 -й улицы.

Десять лет назад они в последний раз запекали громадную красно-коричневую индейку на День Благодарения в уютной квартире в пригороде Нью-Йорка Уайт Плейнз в четвертый четверг ноября.

"Традиция отмечать этот праздник зародилась на территории нынешних США в 1621 году. В 1620 англичане пересекли океан, направляясь в Новый Свет в поисках счастья. Первую плантацию и колонию "Новая Англия" пилигримы основали в районе нынешнего города Плимут, штат Массачусетс. Спустя десятилетия здесь стало создаваться новое государство, известное теперь как Соединенные Штаты Америки", - бархатным голосом рассказывала телевизионный диктор по каналу СиЭнЭн.

"Первый урожай они собрали слишком поздно, поэтому запасов на зиму оказалось недостаточно. Первая зима была очень тяжелой, много людей умерло от голода и холода. В суровые месяцы своими запасами с европейцами делились местные жители. На следующую весну, на помощь переселенцам пришло местное племя индейцев Ирокезов, которые поделились своими знаниями - как выращивать маис и другие культуры, неизвестные англичанам. Следующая осень порадовала переселенцев богатым урожаем кукурузы, ячменя, бобов, тыквы. Чтобы поделиться своей радостью, отблагодарить индейцев и вознести хвалу Богу за обретение новой родины, поселенцы устроили праздник и пригласили вождя местного племени и 90 индейцев. Индейцы принесли с собой красно-коричневых индеек, которых зажарили на костре. С тех пор жареная индейка стала традиционным праздничным блюдом для Благодарения".

"Прежде всего - это семейный праздник, - продолжала диктор, - в этот день все члены семьи обязательно должны сходить в церковь, а после службы собраться за одним столом, на котором будет красоваться традиционная индейка. Помимо прочего, в преддверии Thanksgiving Day у американцев принято проявлять сострадание к ближнему: стараются как-то помочь, накормить и порадовать тех, кому не повезло в жизни. Любой может оставить подарки малоимущим и бездомным в специально отведенном месте".

Перед Рубиным на тарелке лежал большой кусок запеченной индейки. Он отпил вина из бокала и оглядел небольшой зал кафе. Прямо перед ним у окна сидели две молодые женщины и весело щебетали о своем. "По-русски щебечут", - отметил про себя Рубин и осторожно принялся отрезать ломтик хорошо прожаренного мяса.

Одна из женщин с короткой стрижкой повернулась, и Рубин почувствовал приятное волнение.

Да, это была она, Марина Шелест, которой он открыто благоволил в течение последних трех лет ее учебы в университете. Он не сразу обратил внимание на эту невысокую, с круглым лицом брюнетку, всегда готовую выступить на его семинаре. Рубина поражали ее открытая чистая улыбка и задумчивый взгляд. Девушка была всегда исключительно аккуратно одета, без особых изысков, но явно со вкусом. Вскоре он стал замечать за собой странное свойство раздражаться, когда в аудитории по той или иной причине отсутствовала эта Марина Шелест. Тогда доставалось всем присутствующим… Рубин с готовностью принял участие в определении профессиональной судьбы девушки и искренне радовался, когда она, уже пятикурсница, устроилась на работу в иностранную фирму в Москве. Он с грустью отмечал, что она не будет больше посещать его занятия, но он радовался за девушку и желал ей удачи. Как и другие хорошенькие студентки, Марина в глазах Рубина была всего лишь красивой пластмассовой игрушкой, к которой не в коем случае нельзя прикасаться руками даже… глазами. Табу!

Она откровенно обрадовалась, встретившись глазами с профессором. Что-то шепнув подружке, Марина взяла свою сумочку и пересела за стол к Рубину.
-Я не поверила своим глазам, Андрей Николаевич! Это вы, здесь, в Нью-Йорке! Я так рада!

Она была очаровательна в короткой курточке-дубленке, в серо-голубой водолазке и блестящими глазами. Рубин заказал еще порцию индейки и вина.

Они наперебой рассказывали друг другу о своей жизни. Марина проходила стажировку в известном американском банке, она уже три месяца жила в Нью-Йорке.
- Вы знаете, я часто вспоминаю вас, особенно на работе. Помните, как вы рассказывали нам о взаимоотношениях сотрудников в западных фирмах?

Но Рубин не помнил всех этих деталей. Он был очарован Мариной и с наслаждением слушал ее радостный щебет. Не скрывая своего восхищения, Рубин смотрел на молодую женщину, свою бывшую студентку.
"Бывшую? Значит уже снято табу?" - поймал себя на смелой мысли профессор.
- Мы сидим рядом на Пятой Авеню! - воскликнула девушка. - Даже подумать не могла, что встречу вас здесь!
- А у меня из окна открывается чудесный вид на эту знаменитую улицу, - услышал свой голос профессор Рубин.
- Боже, как здорово! - воскликнула девушка. - Я бы с удовольствием посмотрела на пятую авеню с птичьего полета!
- Да ради Бога! - в тон ей ответил Рубин, подозвал официанта и заказал еще две порции жареной индейки и бутылку вина.
- Я живу на двенадцатом этаже, два месяца назад муниципалитет снес соседнее старое здание и открылся чудесный вид на пятую Авеню, - произнес профессор Рубин в кабине лифта. В левой руке он держал пакет с индейкой и бутылкой вина.

Уже в номере отеля Марина восторженно рассматривала панораму улицы, о которой писали самые популярные американские писатели. Рубин разделывал бедро индейки на маленьком столе.
- Какой отпад, Андрей… Николаевич! - не могла угомониться девушка. - Сверху она смотрится совсем по-другому…
- Ты тоже. Смотришься, по-другому, - осторожно объявил Андрей Николаевич, разглядывая силуэт Марины на фоне окна.
- Господин профессор, я уже не ваша студентка! Сегодня, в день Благодарения я хочу отблагодарить вас чем… Бог послал, за все добро, что видела от вас, - без всякого пафоса негромко проговорила Марина.

Через мгновение она стояла перед Рубиным, ее глаза были прикрыты, и ему ничего не оставалось, как поцеловать эти глаза. Потом он осмелился поцеловать ее шею, нос и пылающие губы.
- Но ты годишься мне во внучки! - прошептал Рубин, обнимая Марину.
- К черту внучку! - запротестовала Марина и впилась губами в рот профессора. - Разве вы не хотели этого еще в Москве?
- Вот тебе истинный крест. Никогда! - соврал Рубин и снова был атакован возбужденной Мариной.

Потом она прошла в ванную комнату, откуда появилась в роскошном казенном банном халате.
- А ну, марш в кроватку! - скомандовала Марина.
Через минуту она стояла у края кровати. Рубин испуганно смотрел на чудесную молодую женщину, поражаясь ее властью над собой.
-День благодарения, Андрей Викторович! Именно сегодня я могу поблагодарить вас за участие и добрый совет! Это и в США отмечается! - с этими словами Марина сбросила с себя банный халат и предстала перед растерянным профессором во всем великолепии.

"Все как у других женщин!" - с удивлением успел подумать смущенный Рубин, и тут же был повержен в мягкую гладь постели под натиском молодого живого тела бывшей студентки. Рубин тут же провалился в необычайно сладкое, полусонное состояние. Марина по-хозяйски распоряжалась телом профессора, урчала от удовольствия и не обращала внимания на слабые протесты Андрея Николаевича.

Потом был яростный фейерверк давно не испытанных им чувств и теплое прикоснове- ние губ Марины к его щекам.
- Вот и молодец! День Благодарения следует уважать, Андрей Николаевич, - прошептала Марина, налила стакан апельсинового сока из пакета и бесшумно скрылась в ванной комнате.
Вскоре она появилась снова и села на край кровати.
- Не смейте ничего анализировать, ради Бога! Я попыталась подарить вам лишь то, чего у меня есть …в избытке. И не скулите - вы никакой не педофил в детском саду трамвайно-троллейбусного парка. Мне уже двадцать один год и я вправе распоряжаться собой и чем Бог послал по своему усмотрению. Она снова подошла к окну и какое-то время наслаждалась чудесным видом Пятой Авеню при вечернем освещении. А Рубин, уже не стесняясь, восхищался ее статной фигурой и обворожительной наготой.

Каким-то образом Рубин умудрился заснуть. Утром он с удивлением увидел рядом с собой на подушке головку хорошенькой молодой женщины и не сразу сообразил, что это и была Марина Шелест, спортсменка, увы, не комсомолка, но несомненно красавица. Она спала с улыбкой на прекрасном лице.

Евгений Леоненко