День выдался чрезвычайно богатым на происшествия. Выбравшись из такси, Ада, хромая на правую ногу, с каблуком в руке, пыталась произвести подсчет. Получалось недурно: сарафан был прожжен утюгом, программа получила долгожданную длинную шубу во временное пользование, семестр был благополучно оплачен, она наконец-то призналась в любви, бросила курить и… сломала каблук по дороге в книжный магазин.

«Ну и ладно, - подумала Ада, - зато я сохранила последние деньги, не истратив их на «Исповедь гейши», не важно, что теперь я лишилась сапог, и совершенно не представляю, как доживу до снега, и что буду носить зимой. Хм, как говаривала бывшая жена ошарашенного мной режиссера, не будем пытаться решать проблемы до их появления».

Странное это ощущение. Нет, не то, когда лишаешься любимых сапог и вероятности скорого приобретения сотового телефона. Было приятно ощущать себя взрослой. Причем, не ЗАСТАВЛЯТЬ себя это чувствовать, а ЧУВСТВОВАТЬ.

Это действительно было одно из самых оригинальных признаний, или просто Аде не чуждо ничто человеческое. Хотелось надеяться: то, что она переживала – есть только ЕЕ переживания, перенесенные только ею одной, и никем до ныне не изведанные.

Начиналось ее признание со звездной, позаимствованной у господина Задорнова, фразы: «Пора прекращать лохматить бабушку»…

Однако это так и осталось началом. Продолжить и закончить одновременно, Ада смогла много позже, нагнав предмет обожания уже на пути к машине.

Теперь, складывая отслужившие свое, сапоги в пакет, Ада прокручивала сцену снова:

- Потом я еще кота вспомнила, - фыркнув, сама себе объявила Ада, и унеслась на несколько часов назад.
- У меня сегодня – дэдлайн.
- Что такое лайн – знаю, а дэд…Мертвый что ли?
Ада героически выдержала изумленный взгляд господина режиссера.
- Я должна сказать это сегодня.
- А, последний срок. Ну пойдем в машину, греться, - обречено, но, сохраняя благодушный вид, предложил последний.
- Ну, так в чем проблема? – поинтересовался он уже в машине. – Буду вытягивать из тебя. Это с тобой связано?
- Да, в первую очередь. Только это не проблема.
- А что?
- Дело в том, что я…
Приложив максимум усилий, Ада, все-таки выдавила:
- Ну не умею я в любви признаваться.
- А, вот в чем дело… Это и есть… А объект – я? Это так, просто уточнил… Можешь не отвечать, - опомнившись, поспешил оговориться Адин собеседник.
- Потрясающая догадливость, - Ада уже перевела дыхание, и даже смогла вытянуть ноги.
- Теплее стало? – регулируя направление теплого воздуха, поинтересовался режиссер.
- Да.
Ада посмотрела на него.
- И что теперь? Ну и что теперь с этим делать? Вот ты сама как думаешь?
- Я? Я не думаю, - улыбнулась Ада.
- Понятно… Ну и что делать-то?
- А ничего делать не надо.
Ада действительно, почувствовала некоторое облегчение, и теперь, могла себе позволить просто расслабиться в теплом салоне машины.
- Ну, видимо, должна быть какая-то ответная реакция с моей стороны…
- Зачем? – поинтересовалась Ада, повернув голову, и посмотрев в глаза собеседнику. - Я, может и дура, но не настолько, чтобы не представлять примерную реакцию. Да это и не первый случай в истории человечества, Так что… Нет, я, конечно, не могу дословно воспроизвести, то, что ты скажешь, но смысл мне ясен, - продолжила Ада.
- Да, обычно в таких случаях пытаются разубедить, попытаться объяснить, что я намного хуже, чем ты обо мне думаешь… Надо ли это?
- Нет.
Ада была потрясающе спокойна. Это и удивляло, и радовало ее.

Добравшись до этого ощущения в своих воспоминаниях, Ада громко чихнула. «Кофе выпить, что ли? Нет, лучше чай с малиной», - решила Ада. И вообще, не стоит вспоминать все дословно, не урок. Важно лишь то, что вспоминается само, без усилий. Все остальное пусть останется на потом. Будет вспыхивать яркими звездочками, поднимая настроение. Конечно, а чего еще было ждать? Это только в фильмах и дамских любовных романах женщина, признаваясь в любви «не надеяться» на взаимность, и, разумеется, обретают ту самую «настоящую, верную, вечную». У Ады не было иллюзий. Все-таки, не так уж это и глупо просить совета у того, кого это напрямую касается, не указывая, естественно, имен, прикрыв все это некой завесой и лишь намекать. Но, намеки, рано или поздно кончаются, желание что-то сделать, напротив, остается. Вот оно и произошло. Еще прежде, продумывая свой МОНОЛОГ, Ада решила, для того, чтобы было проще, ей следует взять три минуты и выложить все, не позволяя задавать встречных, уточняющих и прочих вопросов, а также, избегать комментариев.

Однако это и впрямь был не первый подобный инцидент в истории человечества, так что Ада интуитивно догадывалась, что ей не помогут ни конспекты, ни домашние заготовки, но, главное - вряд ли все получится по сценарию. Так и вышло. Вопросы и комментарии последовали сразу.

- Так об этом ты говорила, что окружающие все видят? То есть об этом знают…Кто? Ну, понятно, Рита, она – подруга, а кто еще?
- Рита? Знаешь, она, как-то сама вычислила. А что до того, что знает кто-то еще. Я ведь не говорила, что все рассказала. Я сказала, что состояние мое было замечено, причины установлены верно. Это не говорит о том, что близкие мне люди, мои знакомые – знают героев поименно. Тем более что большинство из них не имеет никакого отношения к работе.
- Почему?
Ада правильно поняла смысл заданного вопроса:
- Знаешь, был период, когда я сама задавала себе этот вопрос. Просто в жизни есть вещи, которые следует принимать, не задавая вопросов. Я не знаю почему.
Временами Ада ощущала себя учителем литературы, пытающимся объяснить что-то про борьбу долга и чувства в… «Гранатовом браслете», например.
- Это серьезно, или это просто увлечение?
- Серьезно.
- Но ведь это пройдет, - полувопрошая, полуутверждая выговорил господин режиссер.
Дабы еще более не ухудшить положение, Ада попыталась скрыть улыбку, сконцентрировав внимание на носках собственных сапог.
- Ну, все пройдет. Рано или поздно.
- Да-да, - вспомнив собственные слова, подхватил режиссер. – Мы тоже когда-нибудь…
- Вот-вот, - уже не скрывая улыбки, подтвердила Ада.
- Так это вот об этом шла речь до этого? Зато у тебя теперь есть опыт, - попытался пошутить господин режиссер.
- Ага, бесценный. Смейся, смейся. Завтра, я тоже буду смеяться. А сегодня…
- Почему? Можешь смеяться сегодня.
- Не могу.
- Но это же не надолго?
- Ты сейчас кого в этом убедить пытаешься?
- Тебя, - честно ответил предмет обожания Ады.
- Поживем - увидим, - философски заметила влюбленная.
- Ну что теперь ты… С одной стороны хорошо, что не надо ничего говорить…
- Если считаешь нужным, можешь сказать, - проявила благородство Ада.
- Ну и что теперь делать? – раз в восьмой поинтересовался, потрясенный признанием, режиссер.
- А что делать? Не знаю я что делать. Просто я решила, что должна сказать. Вот и все.
- Заварила кашу, ошарашила, а теперь со стороны хочешь наблюдать?
- Нет, конечно. Просто я уже дольше не могла. Нужен был какой-то выплеск. Знаешь, у меня сейчас тоже такое чувство, что я сделала это все специально. Сказать, а потом посмотреть на реакцию. Это не так, - с долей иронии пояснила Ада.
- Это приятно. Льстит самолюбию. Правда. Это нормальная реакция?
- Наверное, - пожала плечами Ада.
- Однажды, в подобной ситуации я просто перестал общаться. Не потому что мне это противно. Это приятно, когда от души, просто я решил, что так будет лучше, чтобы не травмировать. Сейчас…это…?
- Нет. Не поможет. Слышал анекдот про Бангладеш?
- Нет.
- Забегает Петька и кричит: «Василий Иванович, там Бангладеш»…Василий Иванович, спокойно так, не поднимая головы, советует: «Петька, не три, не чеши, сам отвалится».
- Я понял.
- Что ты понял?
- Что …
- Не правильно. Хотя, не важно.
- Хорошо, что ты сама понимаешь, что есть обстоятельства…
Ада молча и очень серьезно посмотрела прямо в лицо любимому, легко пожав плечами и вздернув бровь, она не отвела взгляд, пока этого не сделал он.
Уже прощаясь, раз в третий за этот вечер, господин режиссер слегка пожал руку Ады:
- Я подумаю, что ответить. Как только я придумаю достойный ответ, я тебе тут же скажу.
- Поступай, как считаешь нужным. Счастливо.
- Пока.

Сейчас, допивая свой чай, Ада уже не была уверена, что не хочет ответной реакции, но, вспомнив разговор почти дословно, все яснее понимала: произошло то, чего она боялась больше отказа. Когда, доведя Маргариту до истерики своим дурацким подвешенным состоянием, она услышала:
- Черт возьми, Ада, пусть я дура, но я БУДУ снова и снова наступать на грабли!!! Пусть мне будет больно, зато я не буду прибывать в неведении, мучиться. И вообще, так жить не скучно!!!
Ада промолчала.
- Прости, - прервала, становившееся гнетущим, молчание Маргарита.
- Ты все правильно говоришь. Но, понимаешь, я не боюсь услышать «нет». Я боюсь его не услышать, - грустно призналась Ада.

Еще тогда, глядя на улыбку Риты, не верно истолковавшей значение этой фразы, Ада совершенно верно почувствовала, ЧТО услышит. Ответом будет то ненавистное «НО».

Ада поставила чашку, включила компьютер и решила написать обо всем, включая теперешние свое состояние. В мозгу тревожными огоньками вспыхивали слова-знаки: «обстоятельства», «прекратить общение», «подобная ситуация», «пройдет»…

Открыв новый документ, Ада тут же назвала его: «Такое вот признание». Решив писать от третьего лица, и выбрав героине имя Дина, Ада стала стучать по клавиатуре. «Я не могу без тебя», - прочувствованно уверял голос Валерия Меладзе из плеера. Ада больше не о чем не думала, она уже ничего не ждала, ни о чем не жалела, просто набирала текст. Нет, у нее не было никакой определенной цели, и она вовсе не собиралась оставлять это нечто незаконченным, в надеже на ночной звонок и заверения о взаимности. Она трезво оценивала ситуацию. Просто она решила, что это достойно быть набранным…

Дина Саблина