Нет, как такое вообще могло произойти? Как это? Что это и кто это допустил? Никто. Сама допустила. И сиди теперь, вытирай красные глаза кружевным платочком, купленным недавно в Чехии на память. И жди – даже не у моря погоды, а у Москвы ответных слез. Которым она не верит и которые презирает. Ну, пусть презирает. А мы поплачем. Плевать нам на тех, кто нас презирает. Как говорит Анютка, пусть сдохнут все, кто меня не любит. Это у нее тост такой, у Аньки, на все случаи ее жизни. Слава богу, все пока живы и даже практически здоровы. Хотя искренне любит ее – ну, помимо мамули с папулей – пожалуй, один ее Сашка, который моложе ее на…хм, 6 лет, студент третьего курса не то архитектурного института, не то ваяния и зодчества. Да, Анютка счастлива и порхает по улицам, как балерина. А ты, Иришка, сиди и жди, пока твой возлюбленный соизволит снизойти до телефонного звонка, чтоб хоть раз в сутки поинтересоваться, как себя чувствует его ребенок в маминой утробе, пока его самого нет дома и неизвестно, где он есть вообще... За-ме-ча-тель-но... Эх, Ирка, Ирка… Застыла у телефона и ожидаешь заветной трели. Кандидата наук и дипломата отвадила ради этого жлоба из славного города Клин, что в тверской области. Уж слишком казался хорош собой и перспективен. А хорошего там оказалось ровно на полгода, и все перспективы улетучились гораздо раньше, чем эти полгода прошли. Зато у нее появилась блестящая перспектива в виде розового пупса, появление которого через пару месяцев на свет «увенчает» ее почти состоявшуюся карьеру и уж явно совсем не состоявшуюся семейную жизнь… В Саудовской Аравии закидали бы тебя, Ирка, камнями, и дело в шляпе. А тут... Хорошо, что здесь не Саудовская Аравия. Просто отлично. Замуж все-же вышла, благодаря пупсу – так бы этот дамский угодник и вовсе на тебе не женился… и ни на ком бы не женился, бабник несчастный... Но все-таки благодаря знатному уроженцу города Клина ты, Иришка, провела немало приятных минут. А за удовольствие надо платить, деточка, за все в жизни надо платить... Либо деньгами, любо слезами, либо рождением пупсов. Либо и тем и другим и третьим… как повезет... Эх, Ирка, Ирка... хорошая девочка Ирка, и угораздило же тебя полюбить его – уроженца славного города Клин, что в тверской области, в которой ты ни разу не была… Значит, было за что? Было? Нет. Бросить его? Послать его в его же Клин к совсем не его матери… Точно. Так и надо сделать. Очередной взмах кружевного платочка, судьбоносное решение принято, в легкие набран воздух, а слова ложатся в стройные предложения… если опять не позвонит в половину пятого… Ровно в половину пятого и ни секундой позже. Потому что, как известно, нельзя думать о секундах свысока – ведь она, нужная секунда определила ее встречу с ним? Вот еще одна секунда, еще она ждет, еще… и… ciao, bambino, sorry… поезда в дышащий историей старинный город отправляются каждый час с Ленинградского вокзала… это к тому, что даже если сломалась машина или погода "нелетная" - а она "нелетная", то уж железнодорожное сообщение работает бесперебойно, и кого волнует, что до Клина этого ехать 2 часа на электричке, а там по городу еще на автобусе - кого это волнует? Купил билет, и до свидания, милое создание...

Часы отстучали пять. Пять минут шестого. Десять минут шестого. Жестокая Иришка, вредная Иришка… каменное лицо, шелковый платочек покоится в помойном ведре… и – нет ему пощады, этому хаму, самовлюбленному предателю, пупс обойдется без такого замечательного папаши… вырастим, воспитаем, поднимем, человека сделаем…хорошего человека. Кандидата или дипломата. Крупного бизнесмена. Руки сжаты в кулачки, губы закушены до крови… Раз… два… три… четыре… пять… Шесть. Ровно шесть, соблюдайте регламент и – вон, вон, вон… пошел из моей жизни… Иришка с трудом достала из шкафа чемодан, раскрыла его, швырнула в его недра самое святое, что было у горе-супруга – его учебник по маркетингу и менеджменту: катись ты к дьяволу со своим маркетингом и менеджментом, никому ты с ними здесь не нужен… Изыди в свой Клин, и барахло свое возьми с собой… Ира пошвыряла все подряд из шкафа в недра чемодана, закрыла его и с гордым видом пнула ногой… Она знает себе цену и не позволит издеваться над собой... Так-то лучше. Гораздо и несравненно. Просто отлично. Замечательно.Губы сложились в мстительную улыбку. Она не любит его больше. И она больше не будет раздражаться по поводу раскиданных по всей квартире бумаг и его якобы сотрудницы, отпечаток намазанных до бесстыдства дешевой помадой губ которой красовался с месяц назад на его белой рубашке. И вообще - ничего не будет. Будет пустота на диване по вечерам и счет за электричество будет меньше - некому же до двух ночи пялить бесстыжие глаза в японский ящик корейской сборки... И все потому что он не позвонил. Не пришел вовремя. Ничего не сделал...

Она еще раз проверила замки на чемодане, и в ту же секунду раздался звонок...

***

Эх, Иришка, Иришка... Ходишь к нему в больницу в перерывах между кормлениями пупса. Гладишь его по голове и рассказываешь вполголоса, как маленькая дочка сегодня плохо кушала и куксилась... целуешь его в горькие от лекарств губы, истово прося "держаться"... а сама выходишь из палаты, теряя голову от любви и боли...

Иришка, ты бы выставила его, если бы он сам позвонил в тот вечер, а не врач из "скорой помощи"? Выставила бы... Запросто. Потому что в тот вечер он был у сотрудницы с похабно накрашенными губами и вряд ли они обсуждали творчество Гессе. Но теперь он нуждается в тебе, как никогда.

А ты нуждаешься в нем, потому что только его ты и любишь, Иришка. И чувствуешь свою вину, что проклинала его и собирала его чемодан в ту самую секунду, когда его раздолбанная "шестерка" не вписалась в крутой изгиб поворота... И никогда больше не повторяешь Анюткину фразу "пусть сдохнут те, кто нас не любит".

Майя Минаева