Ему было всего два года, но он уже многое видел в своей относительно небольшой жизни. Были и белые, и черные полосы. Но самый глубокий отпечаток в его светлой жизни остался, когда ему было несколько месяцев.

Это были его первые самостоятельные шаги. От рождения мама подарила ему очаровательную внешность. Шерсть была очень послушной и шелковистой, снежно-белого цвета. Лапки - аккуратные и слепленные точно под его хрупкое тельце. Хоть он и был дворняжкой, по внешности больше напоминал собаку благородной породы, с хорошей родословной. Правда, своего отца он так и не увидел.

Самой выразительной была его мордашка. Глазки напоминали темные бусинки с голубоватым отливом. Они всегда жизнерадостно блестели и с живым интересом рассматривали окружающие предметы. Носик был темно-черным и жутко выделялся на фоне снежно-белого окраса шерстки, это делало его одновременно и очень смешным, и очень симпатичным. Ушки были небольшие, но с них постоянно свисали смешные кудряшки. Милым Щенка делало и то, как он двигался. Он то бежал, смешно потряхивая ушками и виляя маленьким хвостиком. То неспешно семенил, обнюхивая своим влажным носиком все, что стояло или лежало на его пути. Больше всего он любил беззаботно валяться в травке, грея свое пузо на солнышке. Он перекатывался с боку на бок и щурил свои маленькие глазки, зарывая свой носик в прохладную траву. Когда ему все надоедало, он бежал со всех ног к своей маме, звонко лая и виляя хвостиком. С разбегу, расставив лапки, он скользил по траве и утыкался своей мордашкой в мамин живот. С ней он чувствовал себя в безопасности.

Стоял август. Для Щенка, не видевшего зиму, жизнь казалась бесконечным солнышком и зеленой травкой. Не было проблем ни с водой, ни с едой. Пил он либо из луж, либо вместе с мамой бегал на пруды. Там, повизгивая от радости, он гонялся за утками, то и дело спотыкаясь на своих еще неокрепших лапках и кувыркаясь через себя. Моментально вскакивал, звонко лаял и вновь рвался вперед. Люди, пришедшие на пруды, с умилением наблюдали за беготней Щенка и подбадривали его свистом и криками. Иногда за непроизвольное представление Щенку кидали что-нибудь съедобное. Заметив угощение, Щенок резко останавливался, осматривался и со всех ног бежал за сладостями. Он прекрасно знал вкус яблок, конфет и печенья, которые были намного вкуснее, чем остатки и обрезки еды, найденные на помойке.

Но настоящим праздником для Щенка был поход с мамой к мясному магазину, где иногда добрый продавец кидал им костей после разделки мяса. Сочная косточка - это единственное, что могло полностью отрезать Щенка от внешнего мира. Зубки достаточно окрепли и он с легкостью разгрызал кости. Костный мозг, высосанный из разгрызанных костей, был для Щенка настоящим наркотиком, он забывал про все вокруг. После этого довольный Щенок напивался в ближайшей луже и бежал гонять бабочек в траве. Он не знал еще всех тягостей жизни. Не знал, каково жить без мамы и каково прокормиться зимой в одиночку. Возможно, он не знал бы этого еще несколько лет. Но судьба распорядилась по-другому.

Этим вечером Щенок устало семенил за своей мамой. Уже стемнело, на улице горели фонари. Щенок периодически позевывал, он устал за день и мысленно уже был спящим рядом со своей мамой на веранде детского сада, уткнувшись носом в мамину шерсть. В детском саду они спали в течение последнего месяца, после того, как из подъезда их погнали недовольные жильцы, выгуливавшие своих раскормленных и избалованных питомцев.

Резкий хлопок заставил Щенка придти в себя. Он резко вздрогнул всем телом и метнулся в сторону от неожиданности. Первое, что он увидел, это размякшее и медленно опадающее тело своей мамы. Он еще не понял, что произошло, но машинально побежал к своей маме. ЕЕ глаза смотрели вперед в одну точку, и было впечатление, что они остекленели, хотя ее тело еще слегка подергивалось в конвульсиях. Щенок жалобно заскулил и уткнулся по привычке в мамин живот, но он почему-то было уже не таким теплым. Щенок не знал, что делать. Его маленькое тельце дрожало от страха. Вдруг он почувствовал, как что-то горячее начало обволакивать его лапы. Он резко отпрянул назад и увидел рваную дыру в левом боку своей мамы. Из нее пульсировала ярко-алая струя крови. Тело ее уже перестало биться в конвульсиях, и только прохладный ветер слегка перебирал ее шерсть. Щенок практически остолбенел, в его глазах был ужас. Лапки стали непроизвольно подгибаться, Щенок впервые почувствовал беспомощность и страх смерти. По его носику побежала тонкая струйка, Щенок "плакал".

"Попал, попал!" - раздался радостный крик. Этот крик вывел Щенка из оцепенения. Щенок сделал два неуверенных шага назад, нервно оглядываясь по сторонам. "Суперская пушка, с первого раза попал", - слышалось откуда-то спереди. "Смотрите, там остался еще ее уродец. Давайте его кончим, а то говорят, что они все помнят и могут мстить". Человеческих фраз Щенок естественно не понимал, но улавливал интонацию. В голосах он явно слышал агрессию и опасность. "У меня больше нечем стрелять, мы все потратили на выпивку. Придется забить подручными средствами". Послышался дикий и пьяный смех.

Дальше Щенок уже ничего не слышал, он развернулся и побежал прочь. "Смотри, убегает гаденыш. Лови уродца!" Щенок побежал так быстро, как только мог. Но плохая освещенность улицы и его неокрепшие лапки подвели - он споткнулся и пролетел вперед, задев носом асфальт. У Щенка резко потемнело в глазах, и из носа потекла кровь. В ушах шумело, стук сердца он чувствовал всем своим тельцем. Казалось, прошло несколько минут, прежде чем он опомнился. На самом деле прошли считанные секунды. "Упал, паскуда. Дави его!" Эти крики заставили Щенка вскочить и бежать дальше. Инстинкт самосохранения работал как никогда. Куда Щенок бежал, он не знал сам. Еще через мгновение Щенок потерял опору под ногами. Последовали несколько резких и глухих ударов в бок и по ногам. Послышался хруст, Щенок потерял сознание...

В себя он пришел только утром. Открыв глаза, он увидел солнышко, небо и склон, у подножья которого лежал. Попытался встать, но резкая боль пронзила его тельце. При падении со склона Щенок сильно разодрал себе левый бок и сломал передние лапы. Пьяницы либо не догнали его, либо потеряли, либо просто решили не лезть вниз за ним. В любом случае, Щенок остался жив.

Сейчас Щенку два года. Он уже пережил две зимы, видел снег и голод. Он все еще милый и привлекательный. На носу у него небольшой шрам после падения на асфальт. При ходьбе он хромает на правую переднюю лапку. Одна лапка срослась удачно, вторая, к сожалению, нет. При переломе кость сместилась, и лапка срослась неправильно. Но они все такие же аккуратные и подчеркивают его благородное телосложение. Больше всего после падения пострадал левый бок. На память о том дне у Щенка остался большой рваный и уродливый шрам. Но снежно-белая шерстка скрывает этот недостаток. Щенок вспоминает о нем, когда пытается лечь на левый бок, резкая боль не позволяет.

Щенок лежал на веранде детского сада, наблюдая за игрой детей. Но в глазах уже не было того блеска и жизнерадостности. Глаза были пустые, хоть и напоминали темные бусинки с голубоватым отливом. Ушки были все такие же небольшие, и с них все так же свисали смешные кудряшки. Он вспоминал свое детство. Да, ему всего два года, но повзрослел он гораздо раньше, когда ему было несколько месяцев. Он сильно отличался по характеру от типичного двухлетнего щенка. Он стал более спокойный, терпеливый, менее подвижный. Теперь он сторонился людей. Он их ненавидел. За исключением одного человека.

"Снежок, ты где? Иди скорее ко мне, малыш!" - молодая девушка вышла из главного корпуса детского сада и ищущим взглядом посмотрела по сторонам. Щенок приподнял мордашку, смешно приподнимая свои ушки. Глаза его чуть-чуть оживились, и он посмотрел в сторону главного корпуса. Медленно приподнялся и, прихрамывая, побежал к девушке. Она была одной из воспитательниц детского сада. Пришла она работать в этот детский сад совсем недавно. Вскоре она заметила, что Щенок постоянно ночует на веранде в детском саду, когда поздно возвращалась с работы домой. Она была очарована внешним видом Щенка и решила приютить его у себя. Она не знала его прошлого и, скорее всего, думала, что шрамы, хромота и остальные болячки достались Щенку в результате драк с другими собаками. Так или иначе, но почему-то именно ей Щенок смог довериться. Ему понравился ее голос, он не слышал в нем опасности и агрессии. Он доверял ей, хотя и ненавидел людей. "Ах, вот ты где, малыш. Опять греешься на солнышке?", - она осторожно взяла подбежавшего Щенка на руки, стараясь не задевать больной бок, - "пойдем, я тебе приготовила вкусное яблоко". Она села в кресло рядом с главным корпусом, нежно положила Щенка себе на коленки и разрезала сочное яблока на небольшие дольки. Щенок, звонко чавкая, брал из рук хозяйки аппетитное лакомство. "Кушай, моя умница, кушай". Она знала его всего месяц, но уже поняла, что Щенок больше всего любит яблоки, конфеты и печенье. Но она не знала, что, съев яблоко и уткнувшись носом ей в живот, Щенок вспоминает свое детство, лето, пруд, уток, маму...

Андрей Каролик