Часть 1.

5.

“Анд-же-ла, Анд-же-ла, Анд-же-ла”- стучали колеса поезда. Рикардо де Кейрос курил очередную сигарету, стоя у полуоткрытого окна вагона. Вот уже несколько недель он мотается по всей Европе, пытаясь найти цирк маэстро Скорцези, найти Анджелу. Если ему повезет, то он должен нагнать их в Англии. Теперь он молил Господа лишь об одном - как бы не было поздно. Предчувствие беды не оставляло его с того самого момента, как он, вернувшись из длительной поездки, не нашел Анджелы и ее отца. Рикардо снова и снова перебирал в памяти события последних месяцев и никак не мог понять, что же произошло? Кейрос мысленно вернулся на два года назад.

Он впервые увидел Анджелу возле театра, где она обычно продавала цветы, выращенные ее отцом. Красота этого юного создания так поразила молодого человека, что он купил все ее цветы и тут же подарил их ей. На следующий день он нашел их дом и познакомился с отцом Анжелы, Карлосом. Рикардо улыбнулся, вспомнив, как Карлос никак не мог поверить, что потомок древнего дворянского рода может всерьез увлечься дочерью простого садовника. Но Кейрос не отступил, и Карлос позволил своей дочери стать его невестой.

Рикардо, несмотря на молодость, был старшим в семействе Кейросов. Давным-давно они переселились в Испанию из Португалии. Они владели огромными сельскохозяйственными плантациями в Новом свете, и Рикардо приходилось время от времени покидать Мадрид по делам семьи. Как он ждал встреч с Анджелой! Какой радостью загорались ее глаза, когда он входил в окруженный цветами домик на окраине города! Карлос был строгим отцом и считал, что молодым людям еще рано думать о свадьбе. Так пролетело два года. И вот, наконец, Карлос дал свое согласие на брак. Было получено разрешение на венчание, но Рикардо снова должен был уехать. Свадьбу решили отложить до его возвращения.

Вернувшись, он увидел пустой дом и услышал невнятные объяснения соседей. Мало что прояснило и письмо, оставленное Карлосом для Рикардо. В нем он просил забыть Анджелу и не пытаться ее искать. Единственное, что понял Рикардо, это то, что у Анджелы появился другой мужчина. Несколько дней Рикардо Кейрос провел как в тумане. Он мало помнил из того, что происходило вокруг, зато много пил. Его окружали винные бутылки, пьяные мужчины и какие-то женщины с одинаковыми лицами. Все они были необычайно добры к нему, особенно когда он заказывал выпивку. В одном из кабаков кто-то из присутствующих посоветовал Рикардо отомстить за свою честь. Мгновенно протрезвев, он удивился, почему это раньше не пришло ему в голову. На следующий день Рикардо Кейрос, одержимый жаждой мести уже напал на след Анджелы и Карлоса.

Рикардо выбросил окурок в окно и прикурил новую сигарету. Его мысли снова обратились к Анджеле. Он все еще любил ее, но как она могла совершить такое? Он судорожно смял зажженную сигарету, не заметив обжигающей боли. Нет, никакой жалости! Если она изменила, они оба должны умереть, а уж он постарается совершить возмездие!

“Анд-же-ла, Анд-же-ла, Анд-же-ла“ - мерно стучали колеса поезда.

6.

Ричард Бассингтон медленно шел вдоль вагончиков и клеток, лениво пиная подвернувшийся камешек. Он казался расслабленным и спокойным, но на самом деле он напряженно раздумывал. Скоро соберутся гости, а он еще не придумал, как ему выпутаться из этой неприятности. Ну кто мог знать, что они его найдут! Ричарду грозила серьезная опасность. Он понимал, что в своей последней выходке перешел все границы. Он усмехнулся неожиданному обороту слов. Вот уж действительно, перешел, а вернее, переехал! Ну кто мог подумать, что такая на его взгляд безобидная шалость приведет к таким последствиям! Если отец узнает, титула ему не видать никогда! А все из-за этого идиота Берти! Свернуть себе шею, упав с лошади! Ничего не скажешь, достойный конец для Бассингтона! Как было хорошо раньше! Альберт Бассингтон, этот до боли правильный, идеальный английский помещик прекрасно подходил на роль главы рода. Казалось, он каждый свой шаг сверяет с “типично - английскими традициями”. Как его бесили все проделки младшего брата! “Ты позоришь наш род, - без всякого выражения начинал он выговаривать нудным голосом. - Как тебе не стыдно...” Как правило, дальше Ричард переставал слушать. Что толку иметь все и ни разу не воспользоваться этим? Что и было хорошего в старшем брате, так это то, что он готов был платить Ричарду любые деньги, лишь бы тот не приезжал в Англию. И вот, пожалуйста! Теперь Ричард должен тянуть на себе все эти дурацкие обязанности и условности. А отказаться нельзя - Присцилла не добрый папенька, который готов простить все и не братец, готовый все оплатить. Эта женщина опасна. Она не позволит заморочить себе голову. Ричард уже однажды с ней столкнулся. Теперь главное убедить отца переписать завещание, а там посмотрим кто кого! Ради этого он вынужден вести себя как “настоящий англичанин” и даже должен жениться. А как еще убедить отца, что с прошлым покончено? Да и деньги Ренкомов ему не помешают. Титул и деньги сделают его почти всемогущим, а ради этого стоит стерпеть такую неприятность, как жена. Никто не сможет заставить его прекратить ту веселую жизнь, которую он вел, в поместье в Йоркшире то самое место, где его жена сможет проводить очень много временем, естественно без своего мужа. Но все это возможно лишь при одном условии - если ему удастся решить эту неожиданную проблему. Он уже пробовал предложить деньги, но это был не выход, тем более что денег все равно у Ричарда пока не было. Сегодня он должен дать ответ, причем только положительный, а иначе - скандал и конец всему. Однако действовать без согласия отца Ричард не мог, а скандал его похоронит. Что же делать? Конечно, выход есть всегда, но то, что пришло ему в голову, было чертовски трудно и рискованно, а времени оставалось все меньше и меньше.

Он дошел уже почти до конца вагончиков, поставленных полукругом, как его вдруг привлекло неясное свечение рядом с одним из них. В наступающих сумерках зеленоватым светом проступали контуры какого-то круглого предмета. Ричард сделал шаг в его сторону, и ту же минуту его окликнули на смеси английского и итальянского:
- Что вы ищите, синьор?
Бассингтон вздрогнул и обернулся. Перед ним в снопе света, льющегося из полуоткрытой двери, стоял один из братьев Колоньи. Бассингтон шагнул ближе и Николо узнал его.,
- О! простите, синьор! Вы заблудились? Я могу помочь?
-Нет, я просто решил прогуляться, - смерив взглядом Клоньи, ответил Ричард. И взмахнув тростью, спросил - Что это светиться, там у колеса?
- А, это краска Карлоса. Он недавно подкрашивал свои ножи, а это, видимо, остатки.
-Недавно подкрашивал? - переспросил Бассингтон. - А разве он не будет работать сегодня?
-Почему нет, будет! Краска сохнет быстро, к началу все будет готово.
- А где он? Я вижу в его вагончике темно.
-Они ушли куда-то с Анджелой, но скоро вернуться. Не волнуйтесь, к своему номеру они не опаздают! Так вас проводить? Становиться темно.
- Нет, я знаю дорогу, ты свободен.
Николо Колоньи пожал плечами и закрыл дверь, вернувшись в вагончик, из окна донесся взрыв хохота и быстрая итальянская речь, полная восклицаний.

Ричард Бассингтон с облегчением прислонился к стенке вагончика. Кажется, он нашел решение своей проблемы. Надо лишь кое-что предпринять и если все получится, ему будет не о чем беспокоиться.

7.

Уже довольно сильно стемнело, когда первые гости стали подъезжать к ярко освещенному входу в цирк. Маэстро Скорцези встречал входящих любезным поклоном лично приоткрывая бархатный полог. Ричард Бассингтон стоял, опершись о спинку кресла с бокалом шампанского в руках. Здороваясь с гостями, он предлагал чувствовать себя как дома, а Родерик Гастли наливал всем по бокалу шампанского.

Сэр Генри Бассингтон приехал вместе со своим старым другом, бывшим военным врачом Хьюго Ларимером. Здоровье сэра Генри было основательно подорвано болезнью и недавними трагическими событиями, но возвращение любимого сына, казалось, вдохнуло в него новую жизнь. Он крепко обнял подошедшего Ричарда и ласково потрепал его по плечу.
- Я рад, сынок, что мне довелось дождаться твоей помолвки! - сказал он. - Честно говоря, не предполагал, что ты возьмешься за ум, но рад, что ошибался. Я верю, что из тебя получиться достойный наследник нашего рода. Мне кажется, что я сам избаловал тебя, но, похоже длительное отсутствие пошло тебе на пользу. Хочу, чтобы ты знал, что сразу же после вашей свадьбы я изменю завещание в твою пользу. Жаль, что Берти не видит, как ты изменился!

Родерик улыбнулся отцу, поздоровался с доктором Хьюго и проводил их к креслам.

Приехавшая следом Присцилла услышала последние слова сэра Генри, но постаралась сдержать свои эмоции. Решительным шагом она подошла к Ричарду. Но едва она открыла рот, он с силой схватил ее за руку и потащил подальше от отца.
- А, дорогая сестричка! - вместо приветствия произнес Дик издевательским тоном. - Я и не надеялся увидеть тебя сегодня!
- Ну что ты, дорогой братец! - в тон ему ответила она. - Я не могу упустить возможность еще раз переговорить с Хелен Ренком относительно тебя! Возможно, они еще успеют передумать!
- Послушай меня, - угрожающе сказал Ричард, все сильнее сжимая ее руку. - Если ты хоть раз попытаешься помешать мне и расстроить эту свадьбу, я приложу все силы, чтобы отец выставил тебя из дома вместе с твоим щенком, а в дальнейшем позабочусь о том, чтобы он вычеркнул тебя из завещания. Однажды тебе удалось настроить его против меня, но не думай, что это получится еще раз. Твой муж мертв и многое теперь зависит от моего хорошего к тебе отношения! Так что не путайся под ногами! Иначе у тебя от всего, что у тебя сейчас есть, останется только фамилия!
Он отпустил ее руку, буквально отшвырнув ее от себя и пошел навстречу семейству Ренкомов.

Бледная от боли и унижения, Присцилла понимала, что он прав. Сейчас ее положение в доме Бассингтонов пошатнулось. Возможно, сэр Генри любил своего старшего сына, но Дика он любил больше. Леди Бассингтон постаралась скрыть выступившие слезы и еще раз мысленно пожелала Ричарду Бассингтону провалиться сквозь землю.
-Как я вас понимаю, дорогая! - услышала она вдруг за спиной и обернулась. Агнесса Ренком взяла ее под руку и продолжала. - Мне тоже не нравится вся эта затея. Не знаю, поможет ли это, но я на вашей стороне!
Дамы обменялись грустными улыбками и прошли к креслам.

Тем временем Ричард усадил Алису на одно из поставленных по центру кресел и сел рядом. Вопреки ожиданиям девушки, он не упал в обморок от страсти при ее появлении, но пара комплиментов вездесущего Родерика Гастли вернула ей хорошее настроение. “Ничего, - решила она. - Дик просто занят гостями!”

Подняв бокал с пенящимся напитком, к собравшимся обратился Хэмфри Ренком.
- Я хочу предложить тост за прекрасное событие, которое должно произойти сегодня! Я имею честь объявить о помолвке своей дочери Алисы и ...
Внезапно бархатный занавес распахнулся, впуская нежданного гостя. На пороге появился Чарльз, задыхаясь от быстрой ходьбы. Его появление было столь шумным, что все повернули головы, пытаясь разглядеть возмутителя спокойствия.
- Господа... Дядя Хэмфри... - сбивчиво начал говорить он срывающимся голосом. - Вы не можете... Вы не должны...
Внезапно его голос прервался, и Чарльз раскашлялся до слез. Этой паузой воспользовался Ричард, который быстро подошел к Чарли и схватил его за плечи.
-Боже мой! Да он пьян! - громко возвестил Дик и тихо добавил. - Иди домой, идиот. Все кончено! Не путайся под ногами!
- Нет, я не уйду, я должен рассказать... - Чарльз пытался вырваться из железного захвата.
Ричард еще сильнее сдавил руки и внятно произнес, глядя прямо в круглые от боли глаза Батгейта:
- Если ты не уйдешь сам, я прикажу вытолкать тебя взашей. Не думаю, что тебе это понравиться! Эту партию ты проиграл, смирись!
Ричард кивком головы подозвал Гастли и отпустил руки. Чарли сразу как-то съежился и, казалось, стал меньше ростом. Он вдруг понял, как нелепо он выглядит в глазах окружающих его людей. Внезапно он понял, что все, что он хотел рассказать, конечно же, известно и отцу Алисы, и всем сидящим в зале. Это внезапное осознание краха всех его надежд окончательно сломило Чарльза. Он медленно повернулся и побрел к выходу, тяжело переставляя ноги. Подоспевшему Гастли осталось лишь задернуть бархатный полог за спиной удалявшегося в дождь молодого человека. По лицу Чарльза катились то ли дождинки, то ли слезы, а в голове была такая пустота, какая была, пожалуй лишь до сотворения мира.

Тем временем, Хэмфри Ренком, так бесцеремонно прерванный на полуслове, никак не мог собраться с мыслями и инициативу перехватил Ричард.
-Прошу прошения, дамы и господа! - как ни в чем не бывало сказал он. - Мы все знаем, что сегодняшний вечер должен стать особенным для всех нас! Давайте насладимся представлением в честь важного события, о котором сэр Ренком объявит в конце вечера, а затем нас ждет прекрасный ужин в “Ритце”! Маэстро, прошу!

8.

В следующую минуту заиграла веселая музыка и начался парад-але. Артисты в разноцветных костюмах выходили на манеж с красочными флажками и лентами, гимнасты крутили сальто, жонглеры подбрасывали кольца и булавы, прекрасные джигитовщики скакали на лошадях, демонстрируя удивительное искусство, дарящее если не радость, то искреннее восхищение. Несмотря на небольшое количество зрителей, артисты были в ударе. Парад-але был подобен разноцветному фейерверку, где каждый был особенной звездой, а все вместе - прекрасным созвездием. Короткое вступление закончилось, и началась основная программа. Постепенно, напряжение, охватившее зрителей начало спадать. Приглушенный свет и ненавязчивая музыка успокаивали уставшие глаза и взвинченные нервы. Как всякое настоящее искусство, цирк позволял на некоторое время расслабиться и забыть о поджидающих снаружи тревогах и волнениях, постепенно зрители все больше увлекались происходящим на арене, а выступающие артисты проделывали, казалось, все более невероятные номера.

“Летающие гимнасты” братья Колоньи превзошли самих себя. Их трюки поражали красотой и легкостью, как будто они действительно парили под куполом. Отточенные движения были столь выверены, что страховочная сетка, натянутая над манежем, казалась лишь данью традиции. Тонкие серебристые трико, обтягивающие мускулистые тела, были не в состоянии скрыть игру мускулов. Алиса вдруг представила себя в объятиях вот таких сильных рук и теплая волна поднялась откуда-то из глубины, почти затопив все ее тело. Она непроизвольно сжала руку Ричарда, даже сквозь перчатки ощущая тепло его ладони. Это волнение не укрылось от Ричарда и он, цинично усмехнувшись, ответил на рукопожатие.
-Ты довольна? - спросил он, почти прижавшись губами к ее уху.
Щеки Алисы предательски вспыхнули, и она выпустила руку Ричарда. Всех ее сил хватило лишь на короткий кивок. Ее мысли смешались, и она попыталась сосредоточиться на представлении.

Ричард продолжал смотреть на нее, пряча недобрую усмешку. Его нисколько не интересовали ее переживания и чувства. ”Довольно необычный темперамент для английской леди! - думал он, барабаня пальцами по колену. - Хотя она и не леди, в полном смысле этого слова. Что ж, дворняжки в некоторых случаях бывают лучше породистых собак! Не думаю, право, что ее пыла надолго хватит! Тем более что она лишает меня главного удовольствия”.

Его мысли унеслись далеко, и он вдруг подумал, что ни одна женщина не оставила в его душе какого бы то ни было заметного следа. Он любил не женщин, а лишь сам процесс обольщения и соблазнения. Чем дороже доставалась ему победа, тем большее удовлетворение он получал от своей победы. Потом он прерывал все отношения - ему было скучно обладать, то ли дело погоня за призом! А с Алисой он будет лишен даже этого. Едва взглянув на нее, Ричард понял, что она готова на все. Да еще терзала душу необходимость этой женитьбы, от которой зависело продолжение его беззаботной жизни. Он снова оглядел Алису почти с ненавистью. “Да, Йоркшир самое место! - вновь подумал он, - а потом...” Это “потом” представлялось ему в самом радужном свете.

Между тем представления продолжалось. Гимнастов сменили дрессировщики собачек, их место занял фокусник-иллюзионист. Приближалось время Колеса Смерти. Происходящее на манеже захватило Алису. Она от души смеялась над проделками маленьких забавных пуделей и восхищенно всплескивала руками, поражаясь исчезновению и появлению разноцветных платков в руках иллюзиониста. Вопрос Ричарда прозвучал настолько неожиданно, что она в первый момент не поняла, о чем он говорит. Повернув голову, Алиса уставилась на Ричарда широко открытыми глазами, в которых был немой вопрос.
- Тебе принести еще шампанского? - терпеливо переспросил он.
- Прости, я не слышала. Очень интересное представление, спасибо тебе. Сейчас будет тот ужасный номер с ножами? - быстро произнесла она, кокетливо опустив ресницы. Она подняла бокал и слегка покачала им, поднимая бурю пузырьков. - Шампанское у меня еще есть, не стоит идти! Говорят, это интересный номер. Разве ты не хочешь посмотреть?
- Знаешь, Гастли говорил, что в номере Карлоса должны выключить свет. Это последний номер и после него мой твой отец объявит о нашей помолвке и тебе надо будет выпить за это. - Ричард многозначительно поднял красивую бровь. - А твое шампанское уже выдохлось. Свет скоро погасят, и я не хочу свалиться, зацепившись за клюшку твоей тетушки!
Алиса улыбнулась, представив, как тетя Агнесс пытается подставить подножку Дику.
-Хорошо, иди. Только не наливай слишком много - у меня и так кружиться голова! - проговорила она, протянув бокал.

Ричард быстро встал и направился к столику с шампанским и фруктами. На манеже тем временем начались приготовления к последнему номеру. Пока остальные гости переговаривались между собой, Агнесс Ренком пристально следила за всеми движениями Ричарда Бассингтона. Будто почувствовав ее взгляд, молодой человек обернулся и, улыбнувшись, помахал ей рукой. Агнесс отвернулась, возмущенно пристукнув своей палкой.

9.

Карлос нервно расхаживал у выхода на манеж, сжимая и разжимая свои огромные кулаки. Через несколько минут его девочка перестанет принадлежать только ему. Скоро все увидят и услышат, как он передает свою Анджелу в руки ее избранника. Наконец-то их долгое путешествие подошло к концу. Он хрустнул пальцами, разминая руки. Для всех это будет большим сюрпризом, даже для Анджелы. Карлос нежно посмотрел на дочь. Анджела о чем-то разговаривала с Пьетро. Вот она звонко рассмеялась, немного откинув голову, провела рукой по своим густым волосам, поправляя цветной платок, одернула свою широкую юбку. Все движения были такими легкими и грациозными, но вместе с тем естественными, что у Карлоса предательски защипало в глазах. Он всегда знал, что его дочь красавица, но почему-то только сегодня он задумался о том, какое впечатление она производит на мужчин. Пьетро отошел, и Анджела улыбнулась отцу, заметив его взгляд.

“Девочка моя, - подумал он, ты такая же прекрасная, как и твоя мать, упокой Господь ее душу! Как жаль, что она не дожила до этого дня! Может это ее помощь с небес направляла нас всю эту долгую дорогу. Будь спокойна, любовь моя, нашей Анджеле будет хорошо с этим человеком, ведь она любит его, а не любить нашу девочку просто невозможно!”

Он порывисто подошел к дочери и поцеловал ее в лоб.
- Что с тобой, отец? - удивленно спросила Анджела. - Последние дни ты сам не свой, а сегодня особенно! Что случилось? Ты что-то узнал о Рикардо?
- Не волнуйся, скоро все узнаешь! - Карлос нежно провел рукой по ее щеке. - Скоро наш выход. Иди, готовься.

Анджела пожала плечами и отошла. Она не могла понять, что происходит с отцом. Всю дорогу до Англии он не хотел ничего слышать о Рикардо, каждый раз сурово обрывая ее робкие попытки заговорить о нем, а некоторое время назад сам заставил рассказать все, что ей было известно. Анджела вздохнула. Конечно, отец имел право злиться - то, что она сделала было просто чудовищно по строгим католическим меркам. Порой ей самой казалось, что она совершила страшную ошибку, особенно, когда Рикардо исчез. Она провела рукой по глазам, отгоняя эту мысль. Нет, никакой ошибки не было! Они любят друг друга, просто ему пришлось уехать так срочно, что он не успел предупредить ее. Она прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот дивный, теплый вечер, когда он говорил о своей любви. Она вспомнила его смеющиеся глаза, сильные пальцы, мягко сжимающие ее руку, его теплые губы, ласково прикасающиеся к ее губам. В тот вечер ее сердце таяло и трепетало, тело заливала сладкая истома ожидания любви, а поцелуи Рикардо становились все желаннее. Она была готова слушать и слушать его глубокий, волнующий голос с мягким акцентом, произносящий нежные испанские слова, но именно в этот вечер отец застал их и запретил ей встречаться с Рикардо. Но что такое родительские запреты, если ты молод и влюблен! От этого встречи становились лишь более желанными. Конечно, они виделись, хоть и не каждый день. ”Жаль, что папы не было на венчании- с грустью подумала она, - но если бы он был тогда в городе, ни за что не позволил бы сделать это”. Где-то в глубине души Анджелу терзали муки совести. Тайное венчание против воли отца - было от чего мучиться. Когда Карлос вернулся, Рикардо уже не было в городе - срочные дела заставили его оставить молодую жену после первой же брачной ночи. Тогда Анджела подарила ему один из кинжалов отца, а Рикардо поклялся вернуться. Девушка надеялась, что отец поймет ее и простит, но она ошиблась. Гнев Карлоса был страшен. Нет, он не бил ее - за все время, что она себя помнила, он ее и пальцем не тронул, - но он так посмотрел на нее, что Анджеле захотелось исчезнуть, раствориться, оказаться как можно дальше, как только это было возможно. Как только Карлос узнал о последствиях совершенного дочерью поступка, он тут же велел ей собираться. Как она просила его подождать еще немного! Рикардо обещал вернуться или прислать письмо с адресом, но отец не захотел. ”Я прожил здесь почти тридцать лет - отвечал он на все мольбы дочери - и не хочу на старости лет стать посмешищем всего города. Мне осталось недолго, но я хочу умереть, зная, что ты порядочная замужняя женщина, а не уличная девка!” Через две недели они уехали.

За все время их путешествия отец держал Анджелу, что называется, в ежовых рукавицах. И вот его суровый нрав смягчился. Сегодня он даже отпустил ее одну в костел, проводив лишь до середины дороги.
“Странный сегодня день, - вдруг подумалось ей - будто что-то кончилось, а что-то должно начаться. Хорошо это или плохо?..” Ее мысли прервал синьор Скорцези.
- Что за грустное лицо, ангел мой? Ты устала? Ничего, еще один раз и завтра мы поедем домой! Соберись, сейчас ваш выход!
- Все в порядке, маэстро! - улыбнулась Анджела. - Я просто задумалась! Наверное, это скучный английский дождь вгоняет меня в тоску. Я готова!
- Вот и хорошо! А дождь... Скоро ты забудешь эту мерзкую погоду под жарким солнцем моей благословенной Италии!
Скорцези отдернул полы занавеса и вышел на манеж.
-Дамы и господа! Перед вами единственный и неповторимый Карлос Кастильо и Колесо смерти! Слабонервных просим удалиться! Прошу приветствовать!

Маэстро посторонился, пропуская Карлоса, и скрылся за занавесом. Карлос вышел на манеж, жонглируя ножами. Он бросал их все выше и выше, а затем подбросил в воздух тонкий платок, и ножи разрубили его на лету. Зрители восторженно зааплодировали. Карлос проделал еще несколько трюков, показывая свое мастерство и остроту ножей, а за его спиной тем временем устанавливали огромное колесо. Наконец, Карлос перешел к главному. Анджелу пристегнули к досчатому кругу и стали раскручивать. Сначала Карлос метнул ножи при свете. Двенадцать ножей вошли в деревянный круг, как в масло. Карлос остановил вращение и с усилием выдернул ножи. Он вернулся на свое место, внимательно осматривая кинжалы. Затем ему завязали глаза. Диск тем временем снова раскрутили. Внезапно погас свет и в ту же минуту Карлос метнул первый нож, а затем еще и еще. В этой почти чернильной темноте рукоятки кинжалов засветились мягким зеленоватым сиянием. Они были похожи на огромных светлячков, постепенно слетавшихся к деревянному кругу. В напряженной тишине были слышны лишь сочные удары врезающейся в дерево стали, подобные стуку огромного сердца. И вдруг темноту прорезал страшный, полный боли крик…

Продолжение следует…