Часть 3.

13.

- Что скажите? - обратился Бассет к подошедшему сержанту Филдингу. - Вы записывали показания гостей, как на ваш взгляд, есть там что-нибудь стоящее?
- Не знаю, что и сказать, сэр! - отвечал сержант, раскрывая свой блокнот. - Цирк на один вечер нанял молодой лорд Бассингтон, говорит, хотел доставить удовольствие своей невесте. Кроме него и мисс Алисы было приглашено всего семь человек: мистер и миссис Ренком - родители мисс Алисы, отец лорда Бассингтона - сэр Генри Бассингтон со своим другом, доктором Ларимером, тетка мисс Алисы - леди Агнесс Ренком, невестка сэра Генри - леди Присцилла и близкий друг младшего Бассингтона мистер Родерик Гастли. В общем, все повторяют одно и то же - никто ничего не видел. Мисс Алиса Ренком вообще не смогла говорить - истерика. Сэр Генри Бассингтон по-моему вообще спал во время представления, леди Присцилла и старая мисс Ренком разговаривали и представления по их словам толком не видели. Молодой лорд Бассингтон во время номера вообще отходил к столу, а мистер и миссис Ренком обсуждали предстоящую свадьбу и поняли, что что-то произошло, лишь когда их дочь упала в обморок.
- А что Гастли и Лаример?
- Доктор, пожалуй, единственный, кто смотрел представление с начала до конца. Поэтому он первый и понял, что произошло что-то нехорошее. Мистер Гастли по просьбе младшего Бассингтона ходил проверить прессу и номера вообще не видел.
- А что делали мисс Ренком - я имею в виду младшую мисс - и ее жених?
- По словам Ричарда Бассингтона, они смотрели представление, а потом мисс Ренком попросила еще шампанского, и он пошел за ним к столу. Тут погас свет, и ему пришлось ждать, когда станет светло, чтобы вернуться на место. Когда произошло это страшное несчастье, все растерялись, и толком никто ничего не запомнил. Алиса Ренком потеряла сознание, к ней бросились все женщины и мистер Гастли, доктор и мистер Ренком попытались оказать помощь пострадавшим, а Ричард Бассингтон вызвал полицию. Кстати, он порезал руку о разбитый бокал, а заметил это только недавно. Вот собственно и все.
- Хорошо, сержант. Присоединяйтесь к моим людям и тщательно осмотрите все закоулки. Возможно, дело окажется не таким простым, как показалось сначала. Что у вас, констебль? Вы ведь пришли сюда первым?
- Так точно, сэр!
- Вам уже приходилось заниматься делами подобного рода?
- Нет, сэр! Я лишь недавно на службе. Можно сказать, это мое первое дело, сэр!
- Вот как! Что ж, будем надеяться на ваше внимание. Вы появились здесь сразу же?
- Да, сэр. Я патрулировал район, как обычно и как раз проходил мимо, сэр. Я часто здесь бываю с начала их гастролей. Где много народу, там то мелкое воровство, то еще что-нибудь. Ну, вы понимаете, сэр. Вот я и прохожу здесь почаще, для поддержания порядка, так сказать.
- Отлично, констебль, значит и сегодня вы здесь были? Что-нибудь необычное выдели?
- Да, сэр, был. Позвольте, я по порядку все расскажу.
- Валяйте.
- Ну, значит, я знаю, что гастроли уже закончились - афишу их “ Последнее представление” уже пару дней назад видел. Они уже собираться начали, даже зверей своих отправили почти всех, а сегодня смотрю - цирк стоит и музыка в нем играет, представление значит идет, а народу и не было вроде. Ну, думаю, то ли кто нанял цирк, то ли вечеринка у них прощальная. А потом прислушался, а это музыка из “Колеса” играет!
- А вы что знаете где какая музыка играет?
- Ох, сэр! Да за эти недели я не только музыку, я даже время разных номеров узнал! Я один раз это представление смотрел, а уж сколько раз я его слышал! Тут любой запомнит!
- Хорошо, а дальше?
- Ну вот, музыка заиграла, значит и правда, заказное представление. Потом смотрю, вроде газетчики в машине сидят, от дождя спасаются. Мне и вовсе любопытно стало - что это здесь происходит? Решил я подождать немного - номер-то это последний, значит сейчас выходить будут. А тут смотрю, человек мимо прошел быстро так, почти пробежал. Иностранец, похоже.
- Почему вы так решили?
- Да шляпа у него на иностранный манер, широкая такая. У нас таких не носят. И - раз, в цирк. А тут свет погас - так по номеру положено, а потом включили и за мной прибежали. Прихожу, а там вот... - Дрейк указал на пустой уже манеж. - Девушка лежит вся в крови, рядом акробат их с ножом в руке, Карлос лежит. А этот иностранец девчонку за голову обнял и сидит. Я велел ничего не трогать и вас вызвать.
- Так это вы звонили?
- Нет, я никуда не уходил, а звонил вам... - Дрейк полистал свой блокнот. - Мистер Гастли, сэр. Потом этот иностранец как бросился на парня! Хорошо, я успел его перехватить, а то убил бы, наверное. Все что-то ему по-своему кричал, а потом сел и заплакал...
- Спасибо вам, констебль. Значит, этот иностранец вошел после того, как выключили свет?
- Да, после.
- Вы молодец, констебль! Пойдемте со мной, поговорим, наконец, со свидетелями!

Когда инспектор и констебль Дрейк подходили к группе уставших людей, занимавших тесное, отгороженное ширмами, Бассета снова поразило их несоответствие данному месту. Казалось, эти люди были отгорожены от окружающего их мира чем-то более плотным, чем ширмы. Каждый был занят чем-то, что само по себе не выдавало их волнения, и непосвященный человек ни за что не догадался бы, что перед ним свидетели предполагаемого убийства. Леди Присцилла разговаривала с Агнессой Ренком, доктор Лаример сосредоточенно считал пульс сэра Генри, которого это, казалось забавляло. Хэмфри Ренком, Бассингтон и Гастли курили поодаль, о чем-то оживленно переговариваясь. Общую картину слегка нарушала Алиса Ренком, которая, прижавшись к матери, не могла еще окончательно прийти в себя. Завидев инспектора, женщины прекратили разговор, а мужчины подошли поближе. Представившись, Бассет сказал: - Простите, что вам пришлось так долго ждать. Думаю, вы перенесли большое потрясение. Сейчас сержант прочтет вам ваши показания, которые вы дали инспектору Джоббинсу, а вы скажите, правильно ли они записаны. Если у вас будут какие-то дополнения, прошу сказать. После этого вы сможете поехать домой.

Воцарилась тишина. Напряженное молчание присутствующих казалось осязаемым. Однако Бассету показалось, что это напряжение не относится к его словам. Ему показалось, что его вовсе не слышали. Молчание нарушил голос сержанта, начавшего читать показания. Через несколько минут присутствующие подтвердили, что все верно.

- Отлично, - сказал Бассет, которому очень хотелось как-то расшевелить присутствующих. - Должен сообщить вам, что в этом деле могут появиться новые обстоятельства, поэтому прошу вас им города не уезжать. Возможно, вас придется допросить еще раз.
- Допросить? - откликнулся наконец леди Присцилла. - По-моему мы все ясно изложили. Этот несчастный случай и так обошелся нам слишком дорого!
- Видите ли, мадам, - мягко сказал Бассет. - Возможно все окажется гораздо серьезнее. Через несколько дней все станет ясно, но в любом случае вас должны вызвать к коронеру.
- Мы не хотим чинить препятствия правосудию, - заговорила вдруг мисс Агнесс, пристукнув по своему обыкновению палкой. - Надеюсь, ты понимаешь, Хэмфри, что помолвку придется отложить?
- Отложить? - сдавленно воскликнула Алиса Ренком, на секунду оторвавшись от матери. Она с ужасом посмотрела на тетку и вновь разразилась слезами.
- Я не хочу обсуждать этот вопрос, Агнесс! - воскликнул мистер Ренком. - По крайней мере сейчас. Я так понимаю, мы можем идти?
- Да, конечно, - подтвердил Бассет, удивленной этой вспышкой эмоций. - Не смею вас больше задерживать. Список ваших адресов и телефонов у меня есть. Полицейские на улице не подпускают репортеров к выходу, поэтому вас вряд ли потревожат. Всего доброго.

Все поднялись и направились к выходу. Первыми шли доктор Лаример и сэр Генри, за ними тенью следовала леди Присцилла. Миссис Ренком поддерживала дочь, которая немного пришла в себя. Мистер Ренком тяжелой походкой шел позади них. Ричард Бассингтон и Гастли, немного поговорив между собой, попрощались на пороге, и Ричард повернул обратно. Подойдя к удивленному Бассету, он сказал:
- Считаю своим долгом остаться, инспектор. Я нанял труппу на сегодняшний вечер и считаю себя в некотором роде ответственным за них. По-моему, я должен быть с ними, если можно. К тому же я недавно вернулся из длительной поездки по Европе, где поднаторел в языках, а вам может понадобиться переводчик.
Бассет внимательно взглянул на молодого человека.
- Честно говоря, это не принято, но доля правды в ваших словах есть. Пожалуй, можно сделать исключение - разрешил он. - Но разве вы не поедите провожать свою невесту?
- Думаю, ей сейчас лучше побыть с родителями. Я не хочу своим присутствием напоминать ей о несостоявшейся помолвке.
- А ваш отец?
- С ним поедет доктор Лаример и вдова моего брата, леди Присцилла. Я думаю, он вполне обойдется без меня.
- Что ж, тогда оставайтесь, но предупреждаю - это может занять много времени, а вы ведь порезали руку и даже не перевязали рану как следует.
- О, это пустяки! Рана не настолько глубокая, чтобы о ней беспокоиться. Я сразу же приложил перчатку, чтобы унять кровь. Не Бог весть какая перевязка, но кровь больше не идет, правда перчатка испорчена окончательно. Но это мелочи, поверьте!
Басит пожал плечами и повернулся к Древку.
- Надо поговорить с директором, позовите его, пожалуйста.
Маэстро Скорцези подошел к Бассету почти сразу же. Полные щеки несчастного директора тряслись, он с трудом сдерживал слезы.
- Я сожалею о случившемся, - мягко произнес Бассет. - Понимаю, как вам тяжело сейчас говорить, но надо прояснить несколько моментов. Они представились друг другу, и Бассет отметил, что синьор Скорцези неплохо говорит по-английски.
- Ах, синьор инспектор! Ах, как я сожалею! Если бы я не согласился на просьбу синьора Бассингтона, мы бы уже уехали и ничего не случилось бы! - отвечал подавленный директор с тяжким вздохом. - Это моя вина! Все из-за этих проклятых денег! Согласитесь, 250 фунтов большая сумма для бедных артистов! Бассет присвистнул от удивления и обернулся к стоявшему рядом Бассинготону.
- Да вы щедрый человек, сэр! Это действительно большие деньги. Вы так хотели посмотреть представление?
- Неужели, инспектор, меня трудно понять? - пожал плечами молодой человек. - Я просто хотел сделать приятное своей невесте! Молодые девушки такие романтичные! Ей хотелось чего- то необычного. Я видел это представление и хотел ее развлечь, вот и все! Ох, синьор, лучше бы придумали что-то еще! - продолжал причитать директор. - Зачем только я согласился! До смерти себе не прощу!
- Успокойтесь, синьор Скорцези! - попытался прервать его стенания Бассет. – Ну, причем здесь вы? Несчастный случай мог случиться где угодно, например и после вашего отъезда!
- После? Да Карлос не собирался ехать с нами. Недавно он объявил мне, что они с Анджелой остаются!
- Вот как! А что они собирались здесь делать?
- Не знаю! Карлос был человек скрытный. Мы уже вон сколько вместе работаем, а я про них ничего толком и не знаю! Вчера пришел и говорит: “Завтра последний раз выступаем, а потом мы с дочкой остаемся”. Бумаги свои забрал - они у меня хранились - и ушел. Вот и правда, оказалось - последний раз.
- Что за бумаги?
- Не знаю! Он их в папке особой хранил, с замком. Паспорта, наверное, может деньги, не знаю.
- А сколько вы с ними работаете? Они у вас давно в труппе?
- Нет, с весны. Я и брать их сначала не хотел. Мы с остальными уже давно все вместе выступаем, программа давно сделана, нам и не надо никого чужих, но уж больно номер хорош был! Я такого нигде не видел! Да и Анджела красавица была редкая! Я и не устоял. - развел руками Скорцези.
- И что вы видели?
- Да я, собственно, ничего не видел. Номер шел как обычно, потом свет выключили...
- А кто выключил?
- Я. Всегда я выключал. Это очень серьезно и я никому доверить не мог. Ну вот, погасил я свет как всегда, Карлос начал ножи метать, а потом, слышу - крик! Я так растерялся, что выключатель не сразу нашел. А как свет включил, увидел все это, мне плохо стало. Я кровь видеть не могу, ни свою, ни чужую. Не знаю, сколько я без сознания был, но в себя пришел только когда доктор про полицию заговорил. Пока полицию вызвали, смотрю, какой-то человек возле Анджелы сидит, не из наших, а откуда он взялся я не знаю.
- А что помощник Карлоса?
- А, Пьетро! Он вообще-то акробат, но Карлосу всегда помогал. Там по ходу номера надо механизм крутить, который колесо вращает, вот он и помогал. Все хотел старика задобрить, влюблен был в Анджелу, а Карлос ему запретил с ней даже разговаривать. Он, Карлос, вообще всех от дочери отваживал, никого не подпускал, даже жили они особняком, на сколько это было возможно.
- Что ж, спасибо! Придется вам задержаться у нас на несколько дней. Ничего не поделаешь!
Во время этого разговора, Бассингтон не проронил ни слова, стоя за спиной у инспектора. Дописав страницу в своем блокноте, Бассет повернулся к нему.
- Видите, вы напрасно остались. Почтенный директор довольно бегло говорит по-английски!
- Да, я думаю, вы правы! Мне действительно не стоило оставаться! Разрешите пожелать вам спокойной ночи!

Бассингтон круто развернулся и быстро пошел к выходу, опираясь на трость левой рукой. Бассет проводил его взглядом и задумчиво почесал нос. Осторожное покашливание вывело его из задумчивости. Сержант Бойз, специалист по взятию отпечатков, стоял рядом.
- Вы закончили? - спросил Бассет. - Нашли что-то интересное?
- Можно сказать, да, сэр, - ответил Бойз. - Я пытался снять отпечатки с кинжала, но сначала хотел получить “пальчики” помощника Карлоса.
- А, у Пьетро! И что?
- Так вот, его руки были в крови, и я попросил вымыть их. Когда кровь смыли, на его руках я увидел следы краски.
- Краски?
- Да, сэр! Той самой краски, которой Карлос покрыл рукоятки ножей, чтобы они светились. Значит, краска до конца не высохла, и если Пьетро измазал руки, то и Карлос тоже должен был испачкаться! А руки Карлоса...
- А руки Карлоса были чистыми! - закончил Бассет. - Ну и что? Возможно, краска была намазана слишком густо, сверху она покрылась пленкой, а внутри оставалась жидкой. Карлос бросал кинжалы осторожно, а Пьетро сильно схватился, нарушил пленку и испачкал руку!
- Нет, сэр! Это невозможно. Во время выступления Карлос несколько раз брал в руки все эти ножи. Он просто должен был испачкать себе руки.
- То есть, ты хочешь сказать, что руки убийцы должны быть испачканы? Но как это проверить? К сожалению, все это основано на предположениях, как и умозаключения доктора Олди. У нас нет пока никаких доказательств. Надо подождать, что дадут исследования доктора. Но если предположить, что вы правы, то стоит поискать следы краски на теле жертвы. Если вы правы, мельчайшие брызги должны были попасть на ее костюм, кожу вокруг раны.
- Да, сэр, вы правы. С вашего разрешения я поеду в морг, пока кто-нибудь случайно не уничтожил следы.

Бассет кивком разрешил ему удалиться. Оставался еще один человек, с которым ему очень хотелось поговорить - странный незнакомец, которого констебль Дрейк окрестил испанцем. Он так и сидел на бортике манежа, глядя прямо перед собой и не замечая ничего вокруг. На первый взгляд он казался молодым человеком, не старше, пожалуй, лет 25, но его стального цвета глаза, казалось принадлежали глубокому старцу. Бассет первым отметил это несоответствие во внешности, когда тот поднял голову и взглянул на старшего инспектора.
- Здравствуйте, сэр! - обратился к нему Бассет. - Я - старший инспектор Скотланд - Ярда и веду дело о несчастном случае, повлекшем внезапную смерть семьи Кастильо. Как я понимаю, вы были знакомы с ними? Позвольте задать вам несколько вопросов. Для начала я хотел бы знать ваше имя. Вы меня понимаете?

Незнакомец молча выслушал Бассета и продолжал сидеть, снова опустив голову и не проронив ни слова. Казалось, он пытается понять, что хочет от него стоящий перед ним человек. Не получив ответа на свой вопрос, Бассет подумал, что Дрейк, пожалуй был прав и сидящий перед ним человек действительно иностранец, который не говорит по-английски. Но едва он собрался повторить свой вопрос по-французски, человек вышел из транса и медленно поднял потухшие глаза на инспектора.
- Да, я вас понимаю, - с явно слышимым акцентом проговорил он. - Меня зовут дон Рикардо де Кейрос, я действительно знаю... то есть знал Анджелу и ее отца.
- Что привело вас сегодня сюда, синьор Кейрос?
- Я искал Анджелу, - глухо отвечал дон Рикардо, вновь опустив голову. - Нашел и потерял.
- Зачем вы ее искали?
- Я не могу говорить об этом сейчас, - ответил дон Рикардо. - Прошу вас, дайте мне время прийти в себя! Я не могу поверить, что Анджелы больше нет! Все, что со мной произошло, настолько невероятно, что мне трудно во все это поверить. Я отвечу на любые вопросы, когда вам будет угодно, но не сейчас!
Рикардо Кейрос провел рукой по спутавшимся волосам, и инспектор Бассет отчетливо увидел на его руке следы бледно-зеленой краски, точно такой же, какой были выкрашены рукоятки кинжалов Карлоса. Он махнул рукой сержанту, подзывая его к себе и вновь, обратился к Рикардо Кейросу:
- Боюсь, синьор, что вам придется проследовать за мной и дать кое-какие объяснения. Я не хочу применять силу и, поверьте, сделаю все возможное, чтобы не задерживать вас дольше необходимого.

Дон Рикардо де Кейрос медленно поднялся с бортика манежа и озадаченно уставился на инспектора. Потом он посмотрел на свою руку, увидел следы краски, еще раз взглянул на инспектора и внезапно рассмеялся. Когда его уводили двое полицейских, он все еще продолжал хохотать.

Разговор с Пьетро занял немного времени, но Бассет узнал, что перед смертью Анджела вспомнила какого-то Рикардо, а Карлос назвал кого-то убийцей, после чего и умер. Бедный парень страшно переживал смерть девушки и в дальнейшем разговоры с ним Бассет решил отложить.

Дальнейшие расспросы других членов труппы ничего не дали. Все, кто был занят в представлении, во время номера Карлоса готовились к заключительному параду - але и находились за кулисами.

14.

На следующее утро Бассет появился на работе как всегда спокойный, рассудительный и подтянутый. Глядя на него, трудно было поверить, что он провел практически бессонную ночь. Несмотря на кажущуюся очевидность несчастного случая, это происшествие не давало ему покоя. Что-то в этой истории было не так, но разгадка пока ускользала от старшего инспектора. Стоя у окна в ожидании выводов экспертов, он размышлял о возможном продолжении расследования. Через несколько минут инспектор Форестер принес экспертное заключение, вместе с ним пришел и доктор Олди. Они поздоровались, и Форестер молча протянул Бассету отчет.
- Что скажете, док? - отложив листки на край стола, спросил Бассет. - Судя по вашему виду, новости у вас не из приятных.
- Боюсь, это так, инспектор. Я, конечно, написал все в отчете, но готов пересказать вам все и сразу ответить на ваши вопросы.
Бассет кивнул в знак согласия и приготовился слушать. Доктор взял со стола листки и нашел нужную страницу.
- Анджела Кастильо, 19 лет, убита метательным кинжалом, который пронзил грудную клетку под углом, который отличается от угла попадания кинжалов в диск.
- Что это значит?
- Это значит, - опустив листок, сказа доктор, - что Карлос не убивал свою дочь. Чтобы нож воткнулся под таким углом, Карлос должен был либо подпрыгнуть почти на метр, либо отойти не несколько метров от того места, где он работал. Естественно, что первое невозможно, а второе вероятно лишь в том случае, если он кидал свои ножи, стоя за креслами зрителей. Это также невозможно - чтобы туда попасть, надо перелезть через бортик манежа, а на это просто нет времени. За время, прошедшее после рокового броска и включением света, он не успел бы перелезть обратно на манеж. Просто очевидно, что бросал не он.
- Так значит, это преднамеренное убийство?
- Совершенно верно, причем прекрасно спланированное и хладнокровно выполненное.
- А что отпечатки на рукоятке кинжала?
- О, на рукоятке прекрасно отпечатались “пальчики” синьора Кейроса поверх отпечатков Пьетро.
- Значит, синьор Кейрос трогал кинжал уже после Колоньи?
- Да, это так. Возможно, что под отпечатками Пьетро были еще чьи-то, но это теперь установить невозможно.
- А не мог Пьетро нанести этот удар? - спросил Форестер.
- Это исключено - он находился позади диска, у механизмов. Даже если бы он и смог нанести удар, то рана не могла бы быть такой ровной. Благодаря центробежной силе и несовершенству реакции - он не успел бы быстро отдернуть руку - один край раны получился бы рваным. Нет, это невозможно.
- Бойз говорил вам о каплях краски на костюме Анджелы?
- Да, мы их нашли. Это доказывает, что нож бросали с большой силой, и что краска на рукоятке этого ножа была свежей. Карлос действительно должен был испачкать руки, но этого почему-то не произошло.
- Отличная работа, доктор! Спасибо, если бы не ваши сомнения, возможно, мы бы закрыли дело.
- Ах, Бассет! Не лукавьте! Мне, конечно, приятна ваша похвала, но думаю, вы бы и сами ничего не закрыли, досконально не разобравшись. Кстати, вы видели утренние газеты? Репортеры превзошли самих себя, напечатали и о помолвке Ричарда Бассингтона, и о происшествии в цирке, но так, что трудно заподозрить, что оба события произошли в одном и том же месте!
- Ага! Значит, помолвку все же решили считать совершенной! Как же газетчики упустили такой лакомый кусочек?
- Здесь ясно видна рука Ренкома! С его деньгами...

Неожиданный стук в дверь прервал их разговор. Обернувшись, Бассет увидел на пороге Рикардо Кейроса, которого пришлось отпустить вчера ночью после обращения в посольство Испании. Консул лично прибыл за последним отпрыском богатейшего семейства Кейросов и, несмотря на заверения Рикардо, что он не имеет претензий к полиции, Бассету пришлось выдержать небольшую головомойку со стороны начальства. И вот теперь, Рикардо Кейрос собственной персоной, стоял на пороге его кабинета. Доктор Олди неслышно вышел из кабинета, махнув рукой в знак прощания.
- Доброе утро, синьор инспектор, - негромко поздоровался синьор Кейрос. - Я пришел объяснить вам, что я делал вчера в цирке.
- Здравствуйте, синьор. Признаться, вы удивили меня своим появлением, - ответил инспектор. - Я подумал, что после вчерашнего вы уже на полпути к Мадриду!
- Я не мог уехать, не попытавшись узнать, что произошло. Видите ли, Анджела была моей невестой, и мы должны были скоро пожениться, но во время моего отъезда в Новый Свет, они с отцом уехали, просто исчезли, ничего не объяснив. Я решил найти их, чего бы мне это ни стоило. Я хотел увидеть Анджелу еще раз.
- Как вы узнали, где их искать?
- О, поверьте, сначала было нелегко, но вы ведь видели Анджелу и можете представить, что такую красивую девушку сложно забыть. Да и номер ее отца тоже достаточно запоминающийся.
- А вы, что видели их номер? Где?
- Мы давно знакомы с Карлосом, то есть теперь уже были знакомы. Он в молодости был цирковым артистом, но после рождения дочери решил осесть и занялся разведением цветов. Анджела продавала цветы возле театра в Мадриде, там я ее и увидел. Сначала Карлос и слышать не хотел о помолвке, но потом поверил в мои серьезные намерения и разрешил встречаться со своей дочерью. Я часто приезжал в их домик, и мы долго беседовали о всякой всячине. И вот, однажды, он рассказал мне, чем занимался в молодости. Господи, мне кажется, это было лет сто назад!
- Но вы сказали, что видели номер... - Бассет мягко прервал поток воспоминаний молодого человека.
- Ну, не то, чтобы видел, а просто имею о нем представление. В один из вечеров он предложил продемонстрировать свое искусство. Он велел Анджеле встать к двери и метнул в нее несколько ножей, завязав себе глаза. Думаю, мне до смерти не забыть этот ужас! Это были не какие-то особенные ножи, а самые простые, кухонные. Я испугался за Анджелу, но они только смеялись. Карлос посетовал тогда, что в минуту нужды продал свои метательные ножи. Тогда я подарил ему набор кинжалов из коллекции моего отца. Как он обрадовался! Все говорил, что это именно то, что надо! Кто бы мог подумать, что одним из этих кинжалов…
- А откуда вы знаете, что это те самые, что вы подарили? - спросил Бассет.
- Я видел один из них рядом с телом Анджелы. - горько усмехнулся Рикардо. - Сначала я даже не поверил своим глазам, но потом поднял его и убедился, что это мои, то есть те, которые я отдал Карлосу.
- Значит, вы трогали кинжал? А вы не подумали, что это орудие убийства и вещественное доказательство?
- Да, теперь я понимаю, что этого делать не стоило, но вчера я был просто не в себе. Я так хотел найти ее, был так близко, но теперь все кончено.
- И все же я не совсем понимаю, зачем вы так упорно искали встречи с Анджелой. Согласитесь, если они так внезапно уехали, значит, была какая-то веская причина и возможно, они не хотели, чтобы вы их нашли.
- Да, конечно не хотели! Особенно Анджела! - вырвалось у Рикардо, и его глаза гневно сверкнули.
- Что вы имеете в виду? - тут же ухватился за его реплику Бассет. - Зачем на самом деле вы хотели их видеть?
Но синьор Кейрос уже справился с собой.
- Я хотел увидеть ее еще раз, - твердо повторил он. - Я остановился в гостинице, вот адрес. Если я буду нужен, позвоните.
Рикардо поднялся и пошел к двери. На пороге он обернулся и посмотрел прямо в глаза Бассету.
- Я любил ее, инспектор. Ради нее я смог бы пожертвовать своей жизнью, но своей честью я пожертвовать не мог. Я должен был ее увидеть. Прошу вас, найдите того, кто это сделал!
Когда дверь за Рикардо закрылась, Бассет обернулся к инспектору Форестеру.
- Что вы думаете о нашем посетителе, дружище?
- Что я могу сказать! По всему видно, что он любил эту девушку. Но у любого чувства есть и оборотная сторона. Чем сильнее любовь, тем больше ревность. По-моему, мы зря его отпустили!
- Так вы подозреваете Рикардо Кейроса?
- А почему бы и нет? Во-первых, он появился на месте преступления как раз во время убийства, во-вторых, его руки были в краске, в-третьих, эти кинжалы...
- Но Алекс, постой, а мотив? Зачем он это сделал по-твоему?
- Месть! Да это же очевидно! Наверняка у такой симпатичной синьорины не было недостатка в ухажерах! Вот он и приревновал - теплая страна, горячий темперамент. К тому же он сам говорил о своей задетой чести.
- То есть, ты хочешь сказать, что он мчался через всю Европу, чтобы просто ее убить? Даже не пытаясь ничего выяснить? Он ведь сказал, что не знает причины их отъезда.
- Ну, это он тебе так сказал, а на самом деле он наверняка все знает, поэтому и приехал.
- Ты упускаешь одну деталь - если это действительно он, то зачем ему оставаться здесь? Если он убийца, то, имея такие связи в посольстве, он должен был бы давно уехать, а не оставаться здесь и искушать судьбу!
- Возможно, он хочет нас запутать, направить по ложному следу, а сам через некоторое время, воспользовавшись теми же связями в посольстве, спокойно уедет в какую-нибудь тихую страну в Новом Свете!
- Ладно, в твоих словах есть определенная логика, но знаешь поговорку: ”Месть - это блюдо, которое надо есть холодным”?
- И что это значит?
- Это значит, друг мой, что мстить - это ударить по самому больному месту. Нужно время, чтобы такое место найти, все обдумать и одним ударом доставить наибольше горе. Вот если бы он убил ее предполагаемого любовника, тогда я понимаю! Но самое главное - человек должен знать, кто и за что ему мстит, а иначе все теряет смысл!
- Звучит довольно кровожадно! Но согласись, что синьор Кейрос все же попадает в список подозреваемых!
- С таким же успехом мы можем подозревать кого угодно из сидящих в зале в тот вечер. Повезло нам, нечего сказать - столько свидетелей и никто ничего не видел! Доктор прав, все было прекрасно продумано. Вот только не могу понять - кому так мешала эта девушка? Боюсь, нам придется еще раз допросить всех вчерашних свидетелей. Жаль, но пока у нас нет ни одной зацепки!

На столе Бассета зазвонил телефон. Старший инспектор поднял трубку и внимательно выслушал сообщение. Опустив трубку на рычаг, он задумчиво посмотрел на Форестера..
- Собирайтесь, звонил синьор Скорцези - сегодня ночью кто-то вломился в вагончик Карлоса.

Продолжение следует…