Часть 5.

18.

В маленьком ресторанчике на соседней улице посетителей было немного. Детективы уселись за свободный столик и заказали обед. Дожидаясь заказа, Бассет аккуратно развернул скомканный листок бумаги, добытый им из камина Бассингтонов. Форестер наблюдал за действиями напарника с плохо скрываемым любопытством.
- Что вы пытаетесь найти на этом листке? Неужели разгадку убийства? - беззлобно подколол он Бассета.
- Зря вы смеетесь, друг мой! Этот листок леди Присцилла тщательно оберегала от посторонних глаз, а особенно от Дика Бассингтона. Возможно, то, что здесь написано, поможет нам понять истинные причины ее неприязни к деверю. Этот листок очень похож на черновик завещания.
- Почему вы решили, что она прятала его именно от Бассингтона?
-А от кого-же еще? Во время нашего прихода она, видимо, изучала его в библиотеке. У нее не было времени, чтобы спрятать его - леди Присцилла боялась, как бы словоохотливая миссис Педдингтон не сболтнула чего-нибудь лишнего, поэтому она просто сунула листок в рукав - я видел краешек, когда разговаривал с ней.
- Ага! А потом появился Ричард Бассингтон, и этот листок стал просто жечь ей руки!
- Верно! Видимо она хотела спрятать его в библиотеке, но наше неожиданное вторжение ей помешало. И тогда...
- И она решила просто его сжечь!
Бассет согласно кивнул, расправил бумагу и углубился в чтение.
По мере прочтения документа, его брови поднимались все выше и выше. Наконец он оторвался от чтения и взглянул на Форестера.
- Прочтите это, напарник, а то мне кажется, что этот текст мне привиделся! - с этими словами он протянул бумагу Форестеру.
- Вот это да! - воскликнул тот несколько минут спустя. - Да в каком же это веке живет почтенный сэр Генри?
- Может быть мы чего-то не поняли? Давайте еще раз прочитаем. Опуская все вступительные формальности о твердой памяти и здравом уме, в чем у меня лично возникли сомнения, что же мы имеем? Ага, вот: “В случае если мой сын Ричард, не женится на Алисе Ренком, я отменяю правило майората в пользу моего внука, Генри Бассингтона, сына Присциллы и Альберта Бассингтонов. Если же леди Присцилла, мать моего внука Генри, выйдет замуж или будет уличена в любых связях с мужчиной, не принадлежащего к нашей истинной вере, будь то брак, свидания наедине или любовная переписка, до достижения Генри 18- летнего возраста, все права на титул и наследство переходят к моему сыну Ричарду, независимо от его семейного положения. Если же мой сын, Ричард Бассингтон, будет уличен в поступках и связях, порочащих честь и достоинство фамилии и устои нашей веры, данной нам Господом Богом и Ее Величеством Елизаветой I Великой, правило майората также отменяется в пользу моего внука Генри Бассингтона. Моей дочери Элизабет выделяется наследство в 10000 фунтов, которым она вправе распоряжаться после замужества. В случае моей смерти до бракосочетания Ричарда и Алисы Ренком, надзирать за исполнением завещания надлежит совету опекунов в составе: сэра Дидли, сэра Мирроу, сэра Глостер”.
- Что ж, фамилии достаточно известные, но не очень понятно, что подразумевается под “истинной верой”?
- Похоже, Форестер, вы плохо учили историю! Елизавета Великая была ярой приверженкой англиканской церкви и терпеть не могла католиков. Именно во время ее правления и с ее молчаливого согласия по стране прокатилась кровавая бойня, подобная Варфоломеевской ночи во Франции, только в Англии пострадавшей стороной были католики.
- И какое же это имеет отношение к нашему делу?
- Пока не знаю, но думаю, что здесь что-то есть. Вот, например, взять слово “если”. Если Ричард Бассингтон жениться на Алисе Ренком! А если нет? Ведь пока что ему даже не удалось объявить о помолвке! И помешало ему не что иное как...
- Как несчастный случай, который оказался убийством!
- Вот именно, друг мой, вот именно! Остается вопрос - кто знал о завещании до этого происшествия? Вот что, к завтрашнему дню мне нужны все сведения о семействе Бассингтонов и всех упомянутых в завещании опекунов. А теперь давайте, наконец, поедим и посетим Ренкомов.

Дальнейший обед прошел в молчании. Каждый из сыщиков пытался осмыслить и увязать полученную на данный момент информацию. Стало традицией обмениваться своими впечатлениями в конце дня. Форестер обычно пытался найти брешь в логических рассуждениях Бассета и иногда его, кажущиеся подчас глупыми, вопросы заставляли Джона посмотреть на решаемую проблему с другой стороны и найти более верное решение.

Ренкомы снимали в Лондоне огромный дом в викторианском стиле. Тихая улочка была почти пуста. Подойдя к массивным дверям, Бассет протянул руку к звонку, но не успел он позвонить, как двери раскрылись, как по мановению волшебной палочки. Казалось, их ждали. Вышколенный дворецкий принял пальто и шляпы, но не успел он задать вопрос о цели визита, как боковая дверь распахнулась и на пороге появилась Алиса Ренком. Судя по выражения ее лица, она ожидала увидеть кого-то другого. Радостная улыбка, сиявшая на ее лице, мгновенно потухла и девушка даже отступила назад.
- Кто там? - раздался голос миссис Ренком, и она появилась за спиной дочери.

Бассет и Форстер поклонились, и старший инспектор постарался кратко объяснить цель своего визита.

Миссис Ренком пригласила всех в комнату. Огромная комната была очень светлой. У окна стояли огромный пяльцы, на которых была закреплена канва с рисунком. Рядом, на небольшом диванчике, стояла корзиночка с нитками, и лежали пяльцы поменьше. Бассет и Форестер переглянулись. Алиса Ренком, казалось, потеряла всякий интерес к происходящему, она подошла к пяльцам и занялась вышивкой. Бассет отметил, что она не столько шила, сколько смотрела в окно.
- Мы приехали задать вам несколько вопросов, - начал Бассет, - которые возникли у нас в ходе расследования, но первое, что мне хочется узнать - не знаком ли вам вот этот платок?
Он достал из кармана упакованный в целлофан платок, сложенный таким образом, чтобы пятна крови не бросались в глаза. Миссис Ренком водрузила на нос очки и внимательно взглянула на платок.
- Боже! - воскликнула она. - Какой он грязный! Алиса, детка, ты помнишь этот платок? Она вышила несколько штук для своего кузена, Чарльза Батгейта.
Алиса, занятая своими мыслями, рассеянно взглянула на платок и кивнула.
- Но разве Чарльз Батгейт был приглашен на помолвку?
- Нет, - ответила миссис Ренком. - Алиса и Ричард хотели объявить о помолвке в тесном семейном кругу, правда, Чарли все же приехал, у них с Ричардом возникла ссора и его попросили уйти. Мне показалось, что бедный мальчик был пьян в стельку!
- Скажите, у него была причина ненавидеть кого-либо из собравшихся?
- Ненавидеть? - удивилась миссис Ренком. - По-моему, для Чарли это слишком сильное чувство! Да и за что? Правда, он пытался посвататься в свое время к Алисе, но похоже сам понял беспочвенность своих надежд. Нам даже не пришлось ему отказывать. Он хороший мальчик, но больше ему нечего предложить моей дочери. Другое дело - Ричард Бассингтон!
- Значит, Ричард Бассингтон - счастливый соперник? А не хотел ли кто-нибудь воспрепятствовать этому браку?
Миссис Ренком поджала губы.
- Вам не кажется, что это наше семейное дело? Или вы считаете, что вам все позволено? Ваше счастье, что моего мужа нет дома, а иначе...
- Я вовсе не хотел влезать в ваши семейные дела, но происшествие, свидетелями которого вы все были, переросло из несчастного случая в преднамеренное убийство. Мы пытаемся найти любую, пусть даже самую невероятную зацепку в этом деле.
Бассета прервало внезапное восклицание Алисы. Прислушиваясь к разговору матери и детектива, она уколола палец. Это вывело ее из состояния безразличности, и она вдруг воскликнула:
- Боже! А если он хотел убить Дика, а попал в нее?
- Что ты говоришь, Алиса! Чарли на это не способен!
- Может ты и права, но он там был и поругался с Диком! А тетя Агнесс? Она тоже не восторге о нашей свадьбы! Если бы Дик приехал, я убежала бы с ним, и мы бы все равно обвенчались всем на зло!
- Что ты говоришь, доченька! Опомнись! - пыталась остановить ее миссис Ренком, но Алиса уже не могла остановиться.
- Вы все не хотели этой свадьбы! Какими глазами на Дика смотрела эта леди Присцилла! Да она его убить готова! А Чарли? Да он просто завидует Дику! Только папа меня понимает! Он хочет только моего счастья, а вовсе не титула пера для своих внуков, как говорит тетя Агнесс! - девушка топнула ногой и, заливаясь слезами, бросилась вон из комнаты. Извинившись, следом за ней вышла и миссис Ренком.
Детективы остались в полном одиночестве посреди богато обставленной гостиной.
- Что будем делать? - спросил Форестер. - Похоже, аудиенция окончена?
- Весьма похоже на это! Однако мне надо задать еще несколько вопросов миссис Ренком, а потом предлагаю поехать в Ярд, а по дороге заскочить к маэстро Скорцези. Может быть он уже разобрался с вещами Карлоса?
Через несколько минут дверь в гостиную открылась и появилась миссис Ренком, препоручив, видимо, свою дочь заботам горничной.
- Прошу понять вас, господа, что моя дочь расстроена и не осознает, что говорит, - произнесла она пытливо, переводя взгляд с Бассета на Форестера. - Лорд Бассингтон обещал заехать к нам, но его все еще нет, Алиса нервничает. Если у вас больше нет вопросов...
- Извините, мадам, что побеспокоили вас свои визитом в столь неудачное время, - мягко перебил ее Бассет, боясь, что она сейчас уйдет, сославшись на дела. - Но у нас есть еще несколько вопросов, ответы на которые не займут у вас много времени. Скажите, ваша семья исповедует католицизм?
- Что вы! - воскликнула миссис Ренком. - Конечно нет! Возможно, мы не настолько ортодоксальные протестанты, как Бассингтоны или Дидлы, но уж точно не католики! Здесь нам повезло.
- Скажите, мадам, чья была идея провести оглашение помолвки вашей дочери в цирке?
- Ну, я точно не знаю... Кажется, как-то на обеде Алиса завела разговор о романтике, о необычных местах, ну, в духе ее возраста, вы понимаете, а мистер Гастли ее поддержал. Он сказал, что знает отличное романтичное место, а через несколько дней Ричард рассказал о цирке.
- Скажите, вы не заметили, кто-нибудь входил или выходил из цирка за время выступления?
- Честно говоря, мне было не до этого! Ричард, кажется, ушел со своего места прямо перед... ну, вы понимаете... Его еще не оказалось рядом, когда Алиса потеряла сознание. Кстати сказать, его друг Родерик оказал нам неоценимую поддержку! Как он подхватил Алису! Как будто жених - он, прости, Господи!
- Это он провожал вас после всего случившегося?
-Да, представьте себе! Настоящий джентльмен! Знаете, когда вся эта неразбериха кончилась, муж, конечно расслабился - галстук развязал, все такое, а Родерик даже перчатки не снял! Вот что значит воспитание!
- Большое спасибо, мадам! - с чувством сказал Бассет. - С вашего позволения, разрешите откланяться. Нам, правда, придется еще поговорить с вашим мужем, но, если ему угодно, он может сам заехать в Ярд, скажем, завтра.

Детективы откланялись и покинули прекрасный, теплый дом Ренкомов, подставляя лица пронизывающему осеннему ветру.

19.

Серое небо низко нависло над городом. Тяжелые облака, до отказа наполненные дождем, медленно ползли с северо-запада, ежеминутно угрожая пролиться дождем. Огромная лужа, по каким-то причинам так и не исчезнувшая в водостоке, перекрывала половину улицы, ведущей к цирку. Пытаясь не промочить ботинки, Форестер попытался перепрыгнуть с тротуара на мостовую, но поскользнулся и едва не свалился в самую середину.
- Черт возьми! - воскликнул он, тряся ногой, как кошка мокрой лапой. - Я все же промочил ноги! Почему эта проклятая лужа все еще здесь?
- Должно быть водосток чем-нибудь забился, - ответил ему Бассет, пряча улыбку . - Если тебе станет легче, давай вызовем аварийную службу.
- Поздно уже, - проворчал Форестер, пытаясь примириться с мокрыми носками. - Ненавижу такую погоду, а дождь, похоже еще будет. Наверное, ты прав, придется вызвать аварийную службу, а иначе здесь все зальет!

Предвкушение дождя заставило артистов несчастного шапито забиться в свои вагончики, и перед детективами предстал чисто выметенный пустынный двор. Казалось, что люди покинули это место и лишь одинокий ветер, как покинутая хозяевами собака, пытался подольститься к сыщикам. Наконец, скрипнула дверь вагончика, и на пороге показался дон Скорцези. Увидев детективов, он поспешно спустился по лесенке и подошел к ним.
- Что нового, маэстро? - приветствовал его Бассет. - Как обстоят дела с вагончиком Карлоса?
- Ах, синьор инспектор! - всплеснул руками директор. - Боюсь мои несчастья не кончились! Пропал Пьетро!
- Как пропал? Разве утром его не было?
- В том-то и дело, что нет! Его брат ночевал в эту ночь в вагончике синьорины Сконти - она нипочем не хотела оставаться одна после вчерашнего. Пьетро оставался один. Сегодня утром, когда мы увидели взломанный вагончик Карлоса, я хотел было позвать Пьетро, но его брат Николо мне не позволил - пусть, дескать, спит. А потом, когда стали в вагончике разбираться, я нашел крест на цепочке. Николо как увидел, так и побледнел весь. Это, говорит, крест Пьетро, он его не снимает никогда, наверное, что-то с ним плохое случилось. Пошли мы к их вагончику, а Пьетро там и нет! Постель смята, видно, что спал он на ней, а самого его нет.
- А вещи какие-нибудь пропали?
- Николо говорит, что все на месте - и одежда и документы. Не мог он никуда деться. Николо все про крест твердит, что Пьетро его не снимет ни за что.
- Так, маэстро, приведите-ка мне вашего Николо, и пусть он принесет этот крест, а мы пока подождем вас в вагончике.

Маэстро согласно кивнул и отправился за Николо. Через несколько минут он появился вместе с молодым гимнастом. Николо понуро брел за директором, еле переставляя ноги.
- Он что, пьян? - тихонько пробормотал Форестер на ухо Бассету. - Только этого нам не хватало!
Но Николо не был пьяным. Исчезновение брата - вот, что расстроило его до такой степени, что он не сразу смог говорить, а в разговоре то и дело сбивался на итальянский, и дону Скорцези приходилось помогать ему.
- Когда вы заметили, что вашего брата нет? - начал задавать вопросы Бассет.
- Утром. После вашего ухода, как раз перед тем, как синьор Гастли пришел. Мы с доном Скорцези разбирались в вагончике Карлоса. Маэстро попросил меня привести Пьетро, но я хотел дать парню отдохнуть - тот очень переживал смерть Анджелы. Влюблен был в нее, даже жениться хотел, а Карлос ему отказал.
- А почему, как вы думаете?
- Да кто его знает! Он вообще Анджелу никуда от себя не отпускал. Пьетро уж и так и сяк к старику подъезжал, даже в номере ему помогать подрядился, все, чтобы к Анджеле поближе быть. Ведь она у него на руках умерла, у Пьетро. Парень так себя казнил, что кинжал из груди у нее вытащил. “Не вытащи я кинжал, - говорит, - может она и пожила бы еще!”. Сильно он ее любил, а для нее он вроде брата был. Уж и я ему говорил, что Анджелы ему не видать, а он верить не хотел, но как ее последние слова услышал, так, конечно понял, что я прав был.
- А вам брат не говорил, что она перед смертью сказала?
- Говорил, как же. Рикардо она какого- то звала.
- Рикардо? Именно это имя она назвала?
- Я-то сам не слышал, это мне Пьетро сказал. Сильно он расстроился, что у Анджелы кто-то другой был. “ Оставь меня, - говорит. - Я хочу побыть один.” Я и ушел к Марселе ночевать - она одна спать боялась.
- А почему вы решили, что с вашим братом что-то случилось?
- Я сначала думал, что он в церковь ушел, а потом дон Скорцези нашел его крест на полу вагончика Карлоса. Тут я и понял, что дело не чисто. Видимо, Пьетро этой ночью был у Кастильо в вагончике, а зачем, спрашивается? Что ему тут делать? Не иначе, он вора видел и хотел его поймать, но видно, силы не рассчитал. Я так думаю, что они подрались, вот он крест и потерял.
- Что-то пропало из ваших вещей?
- Только его одежда, в которой он вчера был и мое пальто. Сдается мне, что пропал брат, нет его больше!
- Ну зачем вы так мрачно! А не мог он свой крест оставить в вагончике Карлоса раньше? Анджеле подарить, например?
- Нет, этот крест ему дала наша мать. Он с ним не расставался никогда - единственная о ней память. А потом, я видел этот крест на нем, когда мы выступали. Да и сами посудите, если бы он его подарил, разве стал бы он цепочку рвать? Расстегнул бы и все.
- Да, вы правы. Но не стоит отчаиваться. Может быть, Пьетро гуляет по городу, а вы переживаете! Давайте поступим так, если до утра он не вернется, то объявляем его в розыск. У вас фотография его есть? Вот и хорошо! Принесите-ка мне ее, пожалуйста.
- А зачем далеко ходить, все наши документы у маэстро в сейфе! И фотографии там есть.
- А что здесь делал мистер Гастли? - спросил Бассет у Скорцези.
- Да про ножи спрашивал, махнул рукой хозяин вагончика. - Купить хотел. Ну, я ему и сказал, что они у вас, в полиции.
- А он что же?
- Да ничего, - пожал плечами маэстро. - Ушел и все.
Директор открыл сейф и после недолгих поисков, достал большой белые конверт с документами обоих братьев. Аккуратно разложив содержимое конверта на столе, Николо довольно быстро нашел подходящую фотографию и Бассет аккуратно положил ее в карман. Приободренный Николо собирал свои бумаги, а сыщики молча сидели на вытертом покрывале на кровати дона Скорцези. Никто не осмелился нарушить молчания до тех пор, пока дон Скорцези не запер сейф.
Получив фотографию и попрощавшись со всеми, они отправились, наконец в Скотланд-Ярд.
- Что будем делать с попавшим Пьетро? Подождем до утра? - спросил Форестер, опасливо обходя зловредную лужу.
- Нет, конечно! Надо сейчас же объявить его в розыск. Боюсь, что его брат прав - Пьетро может уже не быть в живых. Все этот чертов дождь! За ночь смыло все следы.
- А почему вы думаете, что Пьетро не сбежал? Ведь он вполне может оказаться подозреваемым в убийстве. Именно его руки были в краске, и он был ближе всех к месту трагедии. Может быть, он уже на континенте, а его брат разыгрывает перед нами вселенскую скорбь по “пропавшему”?
- А паспорт? Ведь все документы в сейфе у Скорцези! И паспорта обоих братьев тоже, я специально посмотрел.
- А может они его спрятали где-нибудь в цирке? Эти артисты все друг за друга - горой! Парень убил Анджелу из ревности, а потом опомнился - и к старшему брату в ноги упал. Вот он его и покрывает, видите, какую историю душещипательную состряпали, а мы уши и развесили! И крест мамочкин приплели и взлом ночной, а на самом деле он сидит в каком-нибудь ящике фокусника и посмеивается!
- Не думаю, что это было притворство! Не забывайте, что о другом, об этом Рикардо, Пьетро узнал уже после убийства! Так что обвинить его в приступе ревности довольно сложно. Однако, мы должны рассматривать все версии и обязаны объявить его в розыск. Начал накрапывать дождь и детективы ускорили шаг. Поймав на углу такси, они поехали в Скотланд-Ярд.

20.

Леди Присцилла проснулась от холода. Камин в ее комнате давно прогорел, а роскошное одеяло в шелковом пододеяльнике предательски сползло на пол. Несчастная женщина уснула уже под утро и весь остаток ночи ей снились кошмары. Весь прошлый вечер она не находила себе место, пытаясь придумать способ заставить сэра Генри передумать. Если завещание, черновик которого ей пришлось сжечь, будет подписано, из всего состояния Бассингтонов ей действительно останется лишь фамилия. Впрочем, это было бы не страшно, если бы не Генри-младший. Какой неосторожной она была! Леди Присцилла закуталась в плед и подсела к зеркалу. Мысленные беседы со своим отражением стали входить у нее в привычку. Разглядывая темные круги под глазами, она попыталась вспомнить, когда же она написала это злополучное письмо?

Она мысленно унеслась на несколько лет назад, в тот теплый весенний день, когда она еще не была замужем за Альбертом Бассингтоном и могла позволить себе встречаться с кем захочет. Тогда они с Энтони МакНилом катались на лошадях. Солнечное утро было таким теплым, первая зелень была такой нежной, а Энтони был так хорош собой, что поцеловаться в зарослях, расцветающих кустов, не составляло никакого труда. Тогда ей казалось, что она влюблена и любима. Тем весенним утром они дали друг другу слово быть вместе. Следуя неписаным правилам романтически настроенных влюбленных, они поклялись держать свою помолвку в тайне. Тогда это казалось таким романтичным! Дальнейшая жизнь представлялась им в розовом цвете. Тогда они не могли представить себе, что могут расстаться надолго. Каждый день, помимо прогулок, они писали друг другу длинные письма с уверениями в любви. В тот день она тоже написала такое письмо. Однако судьба уготовила Присцилле неприятный сюрприз - в тот вечер отец объявил, что ее руки просит Альберт Бассингтон. Воспитанная в духе почитания семьи и родителей, девушка не посмела спорить с отцом. На следующий день они уехали, и она больше не встречала Энтони и не писала ему. Она не помнила, куда подевалось последнее письмо - в круговерти последующих событий ей было не до него. Кто же мог подумать, что этот листок бумаги, исписанный клятвами многолетней давности, может причинить ей столько проблем в настоящем! Как он попал к Ричарду? Что толку гадать! Сейчас надо было срочно придумать как оградить - нет, не себя - сына! Если завещание будет подписано, Ричарду достаточно показать это письмо и ее в тот же день выбросят из дома. Любовное письмо без даты открывает почти безграничные возможности. Но хуже всего, что Энтони МакНил был католиком.

В семье Присциллы не делали особенного упора в вопросах веры, хотя, конечно, жених- протестант был бы предпочтительнее, но в семье ее мужа этому уделялось повышенное внимание. Леди Бассингтон быстро поняла, что это является просто пунктиком старого сэра Генри. Она смирилась с существующими порядками рода Бассингтонов в надежде, что после смерти отца ее муж Альберт станет придерживаться более прогрессивных взглядов. Однако ее надеждам не суждено было сбыться - Альберт погиб, и она осталась один на один со своим застрявшим в елизаветинских временах свекром и готовым на все деверем, способным одним махам разрушить не только ее жизнь, но и будущее ее сына.

Размышляя об этом, Присцилла взяла в руки щетку и провела по волосам. Чудесные волосы, некогда ее гордость краса, спутались и поблекли. “ Еще немного, - меланхолично подумала она, - и просто тихо сойду с ума”. Продолжая причесываться, она внезапно вспомнила о словах Агнессы Ренком. Что та имела в виду, что еще не все потеряно? Надо, пожалуй, навестить ее, раз все они все равно застряли в городе на неопределенное время. Может быть довериться ей и попросить совета? В конце концов, что она может еще потерять?

Леди Бассингтон постаралась улыбнуться и решительно встала - итак, она едет в гости! Подойдя к окну, она выглянула во двор. Прошедший ночью дождь оставил огромные лужи на газоне, но посыпанные розовым гравием дорожки были сухими. Почти под окнами своей спальни леди Присцилла увидела Ричарда и Гастли - похоже, они о чем-то спорили. Слов, естественно, слышно не было, но она прекрасно видела взбешенное лицо своего деверя. Внезапно, Ричард схватил Гастли за грудки, Родерик Гастли что-то спокойно сказал ему и аккуратно отнял руки Ричарда от лацканов своего пальто. Молодой Бассингтон как-то внезапно сник после этих слов и даже не попытался задержать своего собеседника, когда тот, нарочито вежливо поклонившись, прошел мимо него. Еще некоторое время Ричард стоял, опустив руки, затем развернулся и медленно побрел к дому. Спрятавшись за занавеской, леди Присцилла проводила его любопытным взглядом. Она отдала бы все на свете за то, чтобы узнать, что может так мгновенно сломить дух ее врага. Затаившись в своей комнате, она слышала, как Ричард медленно поднялся по лестнице и заперся у себя.

Быстро приведя себя в порядок, леди Бассингтон поспешила к Агнессе Ренком.

Тем временем, Ричард Бассингтон сидел в своей комнате и пытался найти выход из новых неприятностей. Всю свою жизнь ему удавалось быть охотником и вот, внезапно, он сам превратился в дичь. Его испанская шалость оказалась роковой. Еще недавно он думал, что ему уже ничего не угрожает, но вчерашний визит детективов и утренний разговор с Гастли доказывали обратное. Был момент, когда ему захотелось во всем признаться отцу, но вставшая перед его мысленным взором картина последствий, разом отрезвила его. Конечно, неприятно оказаться объектом шантажа, но кто же мог подумать, что Гастли окажется таким талантливым учеником! Молодой человек закурил сигару и подошел к окну. Выпустив колечко сизого дыма, он подумал, что цена его спокойной жизни, в общем-то не так и велика. Надо продержаться лишь до оглашения завещания отца, а потом... Вряд ли отец долго протянет. Хорошо, что Хэмфри Ренком не стал слушать свою сестру и признал помолвку действительной. Теперь через месяц свадьба и единственное, что надо уладить - это получить согласие отца на свадьбу Родерика и Элизабет. Ричард затушил сигару и пошел в спальню отца - дела не ждут, надо успеть решить все проблемы до выхода вечерних газет.

Продолжение следует…