-Сергей Ильич! - выдохнула с неподдельным восторгом Леночка и бросилась ему на шею. Ее миниатюрная фигурка в шифоновой прозрачной ночной рубашке словно приклеилась к его узкому, длинному торсу. Руки Леночки обвивали его тонкую мускулистую шею, влажные горячие губы впивались в уголки его опрятного, невыразительного рта.
- Сергей Ильич! - стонала хрупкая женщина, пламенем извиваясь внутри невесомой и почти невидимой на ее загорелом теле рубашки.
- Да я же снова приду, радость моя, ляля моя! - чуть ли не со слезами громко шептал сконфуженный Сергей Ильич, краешком глаза наблюдавший за тенями, двигающимися в дверном глазке напротив.
- Непременно скоро снова приеду к моей нежной дюймовочке! - негромко произнес он и расцепил ее жаркие объятия.

Такой сцены прощание у них за все восемь с половиной месяцев после нечаянного знакомства еще не было. Леночка Квасова, двадцативосьмилетняя учительница биологии, рыжая, как она сама выражалась, "с головы до пят", уже успела побывать замужем, переехать из Тынды в Москву, родить дочку и благополучно оставить ее у матери в Подмосковье. За неделю до Нового года она неожиданно пришла к ним в квартиру, когда его жены Лиды не было дома. Леночка привезла Лиде посылку из Тынды, где жена Сергея Ильича жила до замужества. Дома кроме растроганного Сергея Ильича никого не было: детишки учились в школе, а жена выписывала что-то в библиотеке для диссертации.

Он настоял, чтобы она выпила чашку чая, обогрелась с мороза, а потом, увлеченный исходящим от мини-женщины приятным, обволакивающим теплом, отвез ее домой в Чертаново через весь город. Леночка словно уставший воробышек сидела рядом с ним в Москвиче и рассказывала про далекую и уже никому не нужную в наше время, замерзшую в забвении Тынду.

Остановившись перед одним из светофоров, Сергей Ильич нагнулся к Леночке и осторожно поцеловал ее сначала в ухо, а затем уже в губы.
- Что вы, - встрепенулась она, - А как же наша Лидусик?
- А наша Лидусик еще год-другой будет шастать по библиотекам, защищать диссертацию! - без сожаления, с готовностью ответил Сергей Ильич, удивляясь своей решительности. За свои сорок пять лет он мог с трудом сосчитать тайные романы на пальцах одной руки. А если честно, то их было всего два и вспоминать сейчас совсем не хотелось, когда рядом была восхитительная учительница биологии.

Через неделю он ей позвонил домой и пригласил на вернисаж неизвестного художника. Леночку привела в восторг сама обстановка вернисажа, обилие нечесаных, плохо выбритых и скверно одетых шумных мужчин. Ей нравились почти все картины, даже та, на которой был изображен гнутый ржавый гвоздь на розовой ладошке чьей-то матери. Картина так и называлась "Утро матери с гвоздем".
-С гвоздем, так с гвоздем! - решила учительница и после осмотра пригласила Сергея Ильича на ответную чашку чая. Помимо чая в уютной двухкомнатной квартире Леночки Сергей Ильич неожиданно отведал того, что приходило ему на ум не назойливо, но часто. Диссертация отняла у его жены Лиды не только все свободное время, но и часть житейского разума.

... Получился неплохой вечер уже без матери с... гвоздем, а сам он обрел у растроганной Леночки уменьшительно-ласкательную кличку "гвоздик". С тех пор они регулярно встречались раз в две недели у нее в Чертаново. Он отдавал себе отчет в том, что скромная учительница не могла себе позволить роскошествовать с едой на свою зарплату. Каждый его приезд превращался в пир, а холодильник Леночки пополнялся морожеными крыльями и ногами индейки, нарезками ветчины и карбонада, телячьей вырезкой и соками экзотических фруктов. Непродолжительные визиты в течение первых двух месяцев окунули Сергея Ильича в пучину неизвестных ему до и после женитьбы страстей и переживаний: дюймовочка-Леночка растворяла в себе его длинное, неуклюжее тело, закручивала в сказочной метели неведомых ему ласк и горячих слов. Однако все это распространялось только на время визита: будучи человеком дисциплинированным и ответственным, Сергей Ильич никаких серьезных планов в отношении Леночки не строил и готов был и дальше "тянуть" свою двойную жизнь, не отдаляясь от семьи и постоянно прикладываясь к сладкому пирогу в Чертаново.

... Он легко спустился вниз по лестнице после того как за объятой страстью Леночкой захлопнулась дверь. Он радостно насвистывал мелодию из "Я шагаю по Москве" и настроение у него было не хуже, чем у молодого героя фильма. Неожиданно он остановился у выходной двери. Мнемоническое правило подсказало ему непорядок. В одежде. Так и есть - забыл у Леночки новую куртку-ветровку, подаренную женой. Без нее он чувствовал себя неуютно, особенно в моросящий дождь.
-Эх, была не была! - решил Сергей Ильич и медленно пошел наверх. Четыре этажа не смущали его, а от любвиобильной подруги он отобъется.
Он уже собирался нажать кнопку звонка, когда он услышал громкий голос Леночки за тонкой панелью двери. Даже не сам голос, а интонации, которые он никогда не слышал от своей дюймовочки, заставили его насторожиться.
- Ты сама пойми, радость моя, что мне все это надоело! - громко объясняла кому-то Леночка, - уже за восемь месяцев перевалило, мать! Ну и что же теперь делать, слышишь, что?

Он понял, что его подруга беседует с кем-то по телефону, стоя прямо у двери. Надо бы позвонить, а то подслушиваю, как мальчишка, подумал он, но его рука застыла на дверном косяке.
-Лидусь, мы с тобой в одной школе учились, ты, правда, на пять лет меня старше, но Тында всех равняет! Поняла? Договор есть договор, киска моя ученая. Тебе, мать, диссертацию заделать не в терпеж, а мне твоего гвоздя лысого ублажать! Хватит!

Сергей Ильич подумал, что ему сейчас как раз к стати бы пришлись все собранные разом проблемы героя фильма про шагающего по Москве молодого лоботряса. Леночкины слова за дверью словно каменные глыбы прибивали его к дешевой кафельной плитке на лестничной площадке.
- Нет, дорогая, еще два месяца я не выдержу и не проси! - отчеканила рассерженная учительница биологии, - Вот именно, что подруги, а мне за тебя с этим упырем по три часа два раза в месяц отдуваться! Он же у тебя неугомонный, словно павиан, но всему есть предел, киска моя!

Видимо, Лида выставила какой-то веский аргумент, так как Лена замолчала и даже рассмеялась пару раз.
- Лидусь, да вошла я в твое положение, но сколько можно эти индюшачьи ноги и карбонадные нарезки хрупать? Меня с этих курей заморских еще в Тынде воротило, сама помнишь.

Сергей Ильич уже собирался идти вниз, когда Леночка снова засмеялась и со вздохом сказала.
- Ладно, мать, не ерепенься: так и быть, выручу еще на два месяца за твое добро ко мне тогда, помнишь? Стало быть мы с тобой поменялись ролями, диссертатчица ты моя! Но с одним условием: пусть на рыбную диету переходит твой хмырь ненаглядный, на семгу, осетрину, балычки не очень жирные. Идет?

Согласие, надо думать, было получено. За дверью снова раздался смех, но Сергей Ильич его не слышал. Он был уже внизу, резко толкнул от себя парадную дверь и вышел на чистую, пахнущую московским летом улицу. Возясь с ключами зажигания в машине, он хотел, набрать знакомый номер на мобильном телефоне и выкрикнуть что-то обидное для Леночки. Но в голову ему странным образом лезли экзотические рыбные блюда, особенно креветочный коктейль и омары на гриле...

21 января 1998 г.
Евгений Леоненко