Маленькая рыжая собачка бегала взад-вперед по улице, потыкивая носом в прохожих, и жалобно на них поглядывая. Она как бы пыталась унюхать запах дома, хозяев и теплой миски c супом.
- Ну что, дружище, - подозвал ее один из проходивших мимо мужчин. - Где твои хозяева?
Собачка подбежала к нему, встала на задние лапки, оперлась передними о его колени и жалобно заскулила. Глаза ее выражали грусть и беспокойство. Пушистый хвост тревожно бился по асфальту. Умильное выражение хорошенькой мордочки могла тронуть любое сердце, смягчилась душа и у прохожего.
- Ах ты, душечка! - воскликнул молодой человек. - Ну пойдем, пойдем со мной. Я тебя покормлю, бедолагу.
Собачка, как будто поняв, побежала за ним, мелко семеня лапками и завернув наверх хвостик. Мужчину звали Андрей Степанович Выхухолев, и он служил актером в одном небольшом театре.
С той поры собачка поселилась у актера. Андрей Степанович постелил старую куртку на пол в маленькой кухоньке своей однокомнатной квартирки, и поставил рядом пластмассовую миску. Собачку актер назвал Душечкой. Днем, а часто и вечерами он пропадал в театре. А иногда даже брал с собой и Душечку. Она быстро привыкла к шуму аплодисментов с другой стороны кулис, запаху грима и клея для декораций, быстрым, мимоходом, поглаживаниям актеров, спешащих на сцену. Душечка полюбила бывать с хозяином в театре, и даже дома, оставаясь одна и лежа на старой куртке, вспоминала гримерные актеров, где каждый норовил дать ей какой-нибудь кусочек, и пыльные кулисы, за которыми скрывался иногда хозяин.
Через некоторое время Андрей Степанович выучил ее ходить на задних лапах и подтанцовывать за кусочек колбасы. Так же заметил он, как Душечка тихонечко подвывала, когда он играл на гитаре, и теперь уже брал гитару намеренно. А иногда по вечерам, когда приходили к нему высокие и длинноногие, как на подбор, девушки, он звал собачку и она показывала все свои выученные фокусы. Потом хозяин закрывал собачку в кухне, и она, поскулив жалобно, засыпала в темноте.
Душечка обожала своего хозяина. Ей казалось, что такого доброго лица нет ни у одного виденного ей человека. С утра она бросалась к нему на кровать и облизывала все лицо, несмотря на отпихивание хозяина и попытки его спрятаться под одеялом. А когда он приходил домой, она долго прыгала вокруг, пытаясь достать языком до носа. Собачка любила в нем абсолютно все - темные грустные глаза, большой нос, залысины на лбу, сильные пальцы, в задумчивости ворошащие ее шерсть на загривке, чуть глуховатый голос. Иногда хозяин садился перед ней на корточки и говорил:
- Эх, Душечка, была бы ты не собакой, а человеком. Этакой рыженькой и хорошенькой девушкой. И любила бы просто за то, что я есть, хитрая твоя морда. А не за успех, или скажем, популярность, - и он отворачивался и вздыхал.
Как-то раз хозяин вернулся из театра с новой подругой, высокой, с рыжими волосами, и Душечка сразу насторожилась. Она почувствовала исходящие от незнакомки волны уверенности и строгости.
- Собаку закрой! - сказала девушка, и хозяин покорно отправил ее на кухню, даже не позвав поскулить под гитару или потанцевать за кусочек колбасы. Потом он несколько раз заходил на кухню, очень быстро что-нибудь доставал из холодильника или из шкафа, резал, раскладывал на тарелках, наливал и уносил в кухню. Душечка встревоженно следила за всеми манипуляциями хозяина, свернувшись на подстилке.
Через некоторое время в их жизнь вошли перемены. Рыжая незнакомка въехала в их с Андреем Степановичем квартиру, и начала распоряжаться там по-своему. Она передвинула старую куртку и миску Душечки в коридор, привезла кресло и компьютер. Целыми днями девушка где-то пропадала, а по вечерам сидела дома и непрерывно звонила по телефону:
- Егоров? Ты накладные передал на склад? Ну ладно, ладно, я поняла.
- Величкина, поезжай к Егорову, забери у него накладные. Ну и что, что одиннадцатый час, он еще ни в одном глазу в это время, полбутылки только выпил.
- Катька, ты завтра на премьеру идешь? Какую-какую? Я своего на главную роль продвинула, играет теперь... Короче, приходи, посмотришь.
Душечка забивалась в угол и вылезала только когда приходил хозяин. Но и хозяин тоже поменялся, вместе с привычной обстановкой квартиры. Он быстро, как будто прячась, гладил собачку, и потом быстро уходил в комнату. Через некоторое время Душечка слышала его оправдывающийся голос. И все чаще от него стало пахнуть острым и неприятным запахом спиртного.
А еще через пару месяцев хозяин грустно сел перед ней и сказал:
- Придется мне с тобой, Душечка, расстаться. У ребенка аллергия может быть, мало ли чего... Так что выпущу я тебя на той же самой улице, где и нашел, может, встретишь ты свое счастье, - и он воровато оглянулся и сунул собачке в рот кусок ветчины, - Вот, поешь хоть напоследок...

И на следующий день опять оказалась собачка на улице. И опять кружила она на пятачке асфальта, пытаясь найти, вынюхать того, кто ей нужен, кого она помнит. Внезапно она почувствовала, как кто-то берет ее за загривок и кидает в темный угол в небольшой коробке. Пахло пластмассой. Пол слегка дрожжал и гудел. Над головой гремела музыка. Потом собачка услышала голос:
- А че, пацаны, я Верке домой отвезу. Она давно болонку хотела. Ну эта не болонка, но тоже морда ничего. Да, морда? - И над собачкой склонилось круглое лицо с толстыми губами. - Хорошая морда, хорошая, - и мягкая пухлая рука потрепала собачку по загривку.
Несколькими минутами позже она была за загривок же вытащена из темного помещения, затем перенесена сначала в подъезд на лестничную клетку, а затем в квартиру.
- Верка, - закричал несущий собачку парень, - Смотри, какую я те сучку притащил!
В коридор из комнаты вышла девица с пухлыми губами и поморщилась,
- Я мальтийскую болонку хотела. А ты че принес? Беспородщину какую-то?
- Ну и че теперь, выбросить чтоли?
- Ну ладно, оставь на пару дней, вроде она ниче, симпатичная, - протянула девица, взглядывая то на собачку, то на ногти, которые подтачивала пилочкой.
Так собачка осталась в квартире. Она начала медленно бродить по комнатам и обнюхивать стены.
- Нассышь - во получишь, - сказал парень, поднеся к ее морде огромный кулак. Затем он и девушка ушли, а собачка свернулась колечком на мягком, пушистом ковре.
Потом вернулись новые хозяева, таща в руках огромный пакет. Там оказалась большая, меховая лежанка, блестящие миски, какие-то круглые банки с этикетками с нарисованными на них собаками.
- Как назовем-то? - спросил парень.
- Пусть будет Душка. Она вроде ниче, смешная.
И собачка осталась. Теперь ее кормили два раза в день из банки мясными консервами, а не старым закисшим супом, как у актера. С утра Душка терпеливо ждала, пока хозяева встанут, позавтракают, и затем хозяин выведет ее на прогулку. По вечерам с ней гуляла хозяйка, охотно объясняя прохаживающимся вокруг владельцам собак:
- Сашка из Мальты притащил. Мальтийская гончая называется. Карликовая. Экстерьер такой.
Со временем Душка полюбила и свою хозяйку, которая частенько забывала открыть ей вовремя банку, и потом, под скуление собачки, шла на кухню и говорила: "Ну ладно, ладно, забыла я, жри", - шлепая содержимое банки в миску, и хозяина, приезжавшего к ночи и похлопывающего ее слегка по бокам, в ответ на ее радостные прыжки. И ей уже показалось, что никогда она не жила у актера, а всегда - у теперешних ее хозяев. Поэтому на прогулках Душка вышагивала гордо, в новом блестящем ошейнике, и смотрела на окружающих собак свысока. Ведь у них не было ни такого ошейника с большими острыми шипами, ни поводка, который мог то внезапно удлиняться, то укорачиваться, ни разноцветных мягких комбинезончиков, которые надевали на нее в холода.
Дома Душка бродила хвостом за хозяйкой, которая либо подпиливала и красила свои ногти, либо расчесывала волосы, либо приглашала какую-нибудь подружку и болтала с ней часами.
- Ну а Сашик мой знаешь чего? - говорила хозяйка, - он там сейчас замом стал самого главного начальника. У него столько народу уже в подчинении. Уже в двух магазинах начальником работает.
- А че он тогда приходит так поздно? По бабам небось ходит?
- Ты че, сдурела? Не, мой Сашик не такой. Он крутой, он настоящий мужик!
- Да все они одинаковы, - вызывающе говорила подружка.
- У него работы же много. И с пацанами он. Все объехать, всех приструнить. Ну и.. не жадный он. Новую шубу купили, - возражала хозяйка. Подружка завистливо вздыхала, требовала показать, и вскоре уходила. На следующий день приходила другая, и все повторялось сначала.
Однажды хозяйка начала складывать свои вещи в большие черные чемоданы, потом хозяин взял эти чемоданы, и они вышли. На другой день хозяин приехал домой с большой компанией парней и девушек. Душку закрыли в кладовую комнату, и до нее доносились хохот, гром, звон бьющегося стекла и неприятные резкие звуки. Утром хозяин долго не приходил, и Душке было совсем нехорошо, так ей хотелось есть и в туалет. Потом хозяин открыл дверь кладовки, слегка покачиваясь, и глядя на собачку мутноватым взглядом.
- Душка, эта.. Жрать иди.
Собачка выбежала и пронеслась в кухню, к миске. Пробегая мимо спальни, она заметила сидящую в хозяйской кровати девушку безо всякой одежды. У Душки промелькнула мысль, не будет ли теперь у нее новой хозяйки, но мысль эта была заглушена совершенно запахом и вкусом лежащей еды. Хозяин вывел собачку погулять, и очень торопился вернуться. В квартире он вновь отправил Душку в кладовку, а через несколько минут хлопнула входная дверь.
Когда двери кладовки отворились, Душка выбежала и увидела хозяина, глядящего куда-то сквозь нее.
- А что, мужик я или не мужик? Мне тоже надо развлечься! - крикнул он вызывающе, а потом махнул рукой, - Да ты и не поймешь, потому как сучка.
И хозяин сел на диван, включил телевизор и стал нажимать на кнопки черной коробочки - пульта, часто-часто. Картинка на экране постоянно менялась.
К вечеру пришла маленькая полная женщина и навела порядок в квартире, замусоренной валяющимися на полу пустыми бутылками и обертками от печенья, ветчины и колбасы, которые были уже исследованы Душкой. Все приобрело прежний вид, а когда квартиру проветрили, то даже и не воняло ничем кислым и резким, как раньше.
На другое утро возвратилась хозяйка. Она внимательно осматривала квартиру, когда хозяин ушел. Душка решила присоединиться к ней, и нашла закатившийся под кровать маленький цилиндрик серебристого цвета. Собачка взяла цилиндрик в зубы и отнесла девушке. Та отреагировала странно, сначала что-то кричала, потом села на диван и начала плакать.
Вечером, когда вернулся хозяин, они с хозяйкой стали ругаться.
- Отправил к матери, и баб навел, - завизжала хозяйка. - Хорошо, Душка свидетельства нашла твоего козлячества!
- Ах она, сука, - крикнул хозяин.
Тут вдруг Душка почувствовала, что ее хватают за шкирку и тащат, и через несколько секунд выбрасывают из железных дверей подъезда на мокрый и грязный апрельский снег.

Она осталась лежать там одна, без мягкой попонки, ошейника с блестящими штучками и поводка. Душка почувствовала себя совершенно беззащитной и заскулила.
- Собаченька, что ты плачешь? - услышала она через некоторое время. - Болеешь, наверное?
- Душка повернула голову и увидела прямо перед собой доброе и красивое женское лицо с большими темными глазами. Немного встревоженное.
- А возьму-ка я тебя с собой, - сказала женщина и взяла ее на руки.
И собачка оказалась в небольшой, чистой квартирке с расставленными по ней холстами. В ней и жила добрая женщина с большими глазами. Она привела собачку к себе на кухню, села на стул, посмотрела на нее и сказала,
- Что же мне с тобой делать? А, покормлю-ка я тебя сначала. - и крикнула в комнату, - Мишенька, ты обедал?
- Нет еще, Оленька, не успел, - отозвался мужской голос.
- Ну, сейчас я тебе разогрею, - ответила женщина.
Она подошла к холодильнику, достала кастрюльку супа и поставила ее на плиту. Потом склонилась к собачке,
- Ах, ну и хорошенькая же ты какая! Назову-ка я тебя Душечкой. Уж больно ты мила!
Скоро, скоро Душечка полюбила и хозяйку свою, милую и веселую художницу, и хозяина - серьезного, с бородой, писателя. Писатель целыми днями сидел за компьютером, и стучал по клавишам, а художница порхала от одного мольберта к другому, и поправляла рисунок то на одном холсте, то на другом. В доме было светло и радостно. Хозяева иногда приглашали гостей, и те являлись, заполоняли маленькую квартирку, восхищались работами хозяйки, спрашивали хозяина:
- Ну и когда же твой монументальный труд? - и, смеясь, похлопывали хозяина по плечу. Собачку они гладили по голове, совали ей в рот какую-нибудь еду и отходили. Расходились часто поздно ночью, а иногда и на рассвете, когда хозяин шел на утреннюю прогулку с Душечкой и заодно провожал гостей.
Со временем собачка забыла о сытной жизни и теплых попонках, и ей уже стало казаться, что в этой сияющей светом квартирке она провела всю жизнь. Выходя на улицу, иногда издалека она видела старую свою хозяйку, выступавшую на собачьей площадке с маленькой кудрявой болоночкой, и какое-то неприятно-щемящее чувство проскальзывало у нее внутри. Но потом она прижималась к ноге своей новой хозяйки, и это чувство проходило.
Душечка наконец-то почувствовала себя спокойно. Никуда не нужно было бежать, ничего не нужно было бояться, еда в ее мисочке была все время. Она видела, что все хозяйство в доме лежит на хозяйке - та готовила обеды, бегала по магазинам, рисовала, разговаривала с пришедшими покупателями ее картин, приводила в порядок маленькую квартирку. Она же все время подбадривала хозяина:
- Ничего, Миша, ничего, они еще оценят. Они просто не понимают, как ты гениален!
Иногда, обычно это бывало после ухода гостей, хозяин садился на кресло перед компьютером, и начинал говорить,
- Я же вижу, я вижу, как они насмехаются! Они говорят, что ждут моего произведения. Но они все твердо убеждены, что я ничего не могу, что я тряпка, бездать, слабак! Только ты, только ты веришь, что я что-то могу!
- Но ведь это действительно так, - утешала его женщина. - Ты очень умно пишешь, очень тонко. Твоя ирония понятна не всем, но это лишь потому, что она так изысканна.
- Но я написал так мало, - восклицал писатель.
- Это потому, что тебе нужно хорошо продумать каждое слово, - убеждала его хозяйка.
Такие разговоры случались сначала редко, а потом начали происходить все чаще. Время шло, и хозяйка постепенно становилась все грустнее и грустнее. И света в их маленькой квартирке как будто поубавилось. Но она все так же продолжала уговаривать хозяина,
- Пиши, пиши, прошу тебя. Я верю в тебя. Я уже знаю наизусть каждую строчку твоего произведения!
- Это лишь потому, что их так немного! - опять возражал писатель.
Однажды осенью хозяин сложил свои вещи в старый рюкзак и сказал хозяйке:
- Я уезжаю в Коктебель. Жихарев достал мне путевку. Мне нужен творческий отпуск. Нужно немного просветить мозги.
Хозяйка побледнела, но накормила его обедом и попросила:
- Только ты уж пиши. Или хотя бы звони.
И он уехал.
Дни шли, но от него не было никаких вестей. Ни писем, ни телефонных звонков. Художница грустила, худела, и все реже садилась за мольберт. И вот в холодный день в конце октября, когда батареи все еще не включены и вся квартира выстужена и неуютна, раздался телефонный звонок. Хозяйка подскочила к трубке, и быстро заговорила:
- Это ты? Ну наконец-то? Что с тобой? Как? Как твоя книга? Почему? Не поняла.. Ты ее бросил? Кого? Меня или книгу? А меня тоже? Почему ерунда? Почему не в этом дело? Так ты не вернешься? Неужели все, чего ты заслуживаешь, это экскурсовод в музее Волошина? Но ты совершенно уверен, что ты совершенно счастлив? Мне приехать? Нет? Ах да.... Тогда прощай. Нет, ты не обязан звонить. Да, я все вышлю. Прощай.
Хозяйка уронила трубку, бессильно опустилась на диван и заплакала. Слезы лились из ее глаз, оставляя две ровных бороздки по щекам. Капельки набегали одна на другую и падали на малиновый джемпер и темную юбку. Душечка подбежала к дивану, вспрыгнула на него, и начала вылизывать слезы своим маленьким розовым язычком. Тогда женщина обняла собачку и прижала ее к себе.
- Ничего, ничего, Душечка. Мы переживем. Он действительно слишком поддается чужому влиянию. Ничего, мы и так проживем. С тобой вдвоем. Мы - сильные. И найдем себе сильного мужчину. Когда-нибудь.
И они стали жить вдвоем дальше. Медленно вползла в город холодная и снежная зима, потом она сменилась сырой и тревожно пахнущей весной, а потом наступило солнечное, теплое лето. Однажды хозяйка вошла в дом легкой, танцующей походкой.
- Душечка, у нас сегодня будет гость! Особенный! - и собачка поняла, что это значит, что гость будет действительно другой, не лохматый, в растянутом свитере, или прилизанный, в вельветовом пиджаке с вытертыми рукавами, и даже не сутулый, в отглаженном костюме, с прыгающим над воротничком накрахмаленной рубашки кадыком.
Гость действительно был другим. Он был одет в футболку и джинсы, высок и широкоплеч. Хозяйка улыбалась и сияла, и комната как будто озарилась этим сиянием. Гость же сел по-хозяйски за маленький столик, съел с удовольствием поданную тарелку борща и второе, разговорился за чаем.
- Ну, в общем, хозяйка, рамы мы поменяем. Засчет коридора комнату расширим. Стену между кухней и комнатой сломаем и будет студия. Ты не боись, моя фирма такие заказы за день по десятку принимает. Все евроремонт хотят. У нас опыт большой, меня все знают. Я сказал - все будет сделано в срок, значит - сделаем. Собаку только будешь отсаживать. Ну да придумаем.
Через некоторое время он ушел, а хозяйка склонилась к Душечке и зашептала,
- Вот это мужчина! Сказал - сделает, значит - сделает.

И Душечка почувствовала, что она, кажется, начинает уже ждать, когда этот широкоплечий и уверенный в себе человек снова придет в их дом.

Алла Высоколова