- Я так рада, что вы поговорили.
"Идиотка! Мне плохо, так как никогда не было за всю мою дурацкую жизнь", хотелось прокричать в ухо подруге.
- Ну, я бы не сказала, что меня это сильно обрадовало, - с сияющей улыбкой поделилась я, глотая комки, скопившиеся за время разговора.
- Давай подробно и по порядку, - скомандовала Сара.
Я сосредоточено принялась вспоминать незначительные моменты, упуская самое важное. Нет, не из скрытности своей. К моему величайшему сожалению, я эту наиполезнейшую черту характера к своим достоинствам отнести не могу.
Внимание я заостряла на эмоциях. Моих и собеседника.
- Радовался, как мальчишка, когда я озвучивала то, что ему хотелось слышать. Чуть более счастливым он выглядел, когда, подпрыгивая до потолка, сообщал о симпатичных деталях для машины. Соскучился по своей "японской женщине".
Сара улыбалась мне, а я, художественно насвистывая что-то о том, как достойно себя вела: смогла абстрагироваться и давать дельные советы, улыбалась в ответ.
Оставаясь наедине с собой, я переставала сдерживаться. Хотелось биться головой об стенку, бить посуду или выть. Получалось только тихо поскуливать и ронять редкие слезы.
Спать с мужчиной, который тебя использует еще и как советчика, хотя, не надо себе льстить, как жилетку - глупо. Или это уже мазохизм?
Черт! Даже в классическую ситуацию любовного треугольника, я сумела внести посильную лепту. Ладно еще, любя до самозабвения, выслушивать излияния любимого мужчины о похожей по силе любви, но, увы, к другой женщине. Знакомо? Даже вполне терпимо. Эдакая болезненная склонность к самопожертвованию. Из розово-кружевной серии "Лишь бы ему, яхонтовому, счастье было".
Но чтобы так круто...
Позвонил. Приехала. Поговорили. Переспали. Снова поговорили.
Сначала было больно. Ну кто же ожидал от любимого (пусть даже безответно) после интимной близости подобной исповеди? А что мне еще оставалось? Кидать в него пепельницей, тушить сигарету в его глазном яблоке, заливать обжигающий кофе в ухо? Слушала, как миленькая. Сначала ввиду полной недееспособности, вследствие болевого шока. Потом с интересом, с сочувствием, с сопереживанием, комментируя, перебивая, вставляя едкие замечания, объясняя поведение этой особы с женской точки зрения.
Пришла в себя, одним словом.
Расходились мирно. Почти в обнимку.
Ну и что делать прикажите? Впадать в продолжительную депрессию? Звонить давнему поклоннику? С боевым кличем: "Все мужики - козлы!" кидаться в объятия подруги и рыдать? Так и не выбрав, стала заниматься самолечением, избегая вливаний в многострадальный организм алкоголя. Просто вспоминала восторженные взгляды, восхваления моих умственных способностей и восхищения легким отношением к жизни. Мне - помогло. Даже уснуть смогла часов в шесть утра.
Проснулась в безобразно хорошем настроении. Усиленно подпевала всем певцам, чьи песни достигали моего слуха. При отсутствии последних, просто что-то мурлыкала.
Вечером опять накатила недостойная меня, замечательной, обида. Глупейший риторический вопрос: "Почему?". Я же гениальна, вкусно готовлю, остроумно шучу. А все, от стихов до цветов достается некой собаке на сене, отличительными чертами которой является отсутствие скромности и тяга к самообожествлению. Это что же, для обретения личного счастья всенеприменнейше нужно быть ослицей? Увольте. При таком раскладе либо в монахини, либо в ярые феминистки (или даже амазонки).
Нет, вот же сволочь треклятая. Использовать любящую женщину ради удовлетворения физиологических потребностей, да еще и бесед на философские и не только, темы! И не надо о том, что несчастный просто не догадывается, какая великолепная по нему сохнет. Я его официально оповестила еще шесть месяцев назад. Забыл? Ну, если только для собственного удобства. Люблю мужчин: "...а я нашел другую, хоть не люблю, но целую".
А она? Хороша. При живом и замечательном (по мнению героя грез моих) муже кружит голову мужчине, восполняя нехватку романтики в быту.
Ой, чего-то я белая и пушистая получаюсь. Вся такая наивная, но мудрая, влюбленная, но сильная, отзывчивая, но сознательно. Знаю, сама виновата. Нельзя обмануть того, кто сам этого не позволяет.
Остался героический шаг (или жест?): обрубить концы и бросить их в мутные воды Леты. Слишком просто. А вот смогу ли? Время лечит, ты сам говорил. Удачи тебе, Теодоро, мой недоделанный. Терпения мне и любви твоей Диане.

Сирена