Интересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статья

    Игорь Горбачевский, НеГорюй. Страх

    Посвящение всем, кто дошел.
    Памяти тех, кто не вернулся.

    Как-то тебя пригласят в очередной раз в школу, где ты учился 10 лет. Рассказать подрастающему поколению о войне, о долге, о мужестве.
    И ты, нацепив на цивильный пиджак военные награды, будешь рассказывать им о Афгане, о горах, о гибели разведгруппы "Ущелье-3"…
    И встанет парнишка, и звонким голоском скажет тебе: "Мы так завидуем Вам! Вы совершили подвиг и мы тоже мечтаем о нем!".
    И ты будешь сидеть, с замерзшей улыбкой обводя лица этих пацанов и девчонок, глядящих на тебя с восхищением в глазах; а мысли твои будут метаться, ища слова о том, что это неправильно: погибать и убивать, что в 19 лет хладнокровно жать на спусковой курок - это зло, но большее зло - не жать на него, иначе убьют и тебя и тех, кто тебе доверяет.

    Ты ищешь слова. Но единственное слово, которое горит в твоем мозгу: С Т Р А Х.

    Страх за свою жизнь - ведь она единственная и неповторимая. Вот автоматная очередь проходит в сантиметре от тебя, и ты знаешь - следующая очередь твоя. И душа сжимается в комок, и хочется спрятаться и скрыться, вжаться серым тельцем в камни, прижать ушки к спинке, переждать - ведь наши обязательно победят, погонят врага - и я смогу выбраться из норки, расправить гордо ушки: вот какие мы сильные!
    Но и этот Страх может быть подавлен другим Страхом.
    Когда нет уже жизни там где лежишь ты, не чувствуя ног, в воронке на краю дороги, а рядом - твой друг с дыркой в животе, а вокруг тебя только враги... И ты знаешь, что если ты останешься жить, то тебя будут убивать медленно, перебивая ноги и руки тупой мотыгой. Удар - и кровь в пыль, сворачиваясь калачиком. А после - страшная боль в паху и животе, песок сыплющийся в рану... Ужасная боль.
    Чтобы не было этого, молясь, достаешь ребристое тело гранаты и ты фактически уже труп. Здесь на земле только вспышка, вспышка сознания. Как при покадровой съемке видишь: пригибаясь к тебе бегут они, а ты ждешь, вжавшись грудью в ребристое тело гранаты; уже чуть пошевелишься и вспышка, боль рвет тебе грудь. Страх, нет - ужас такой и пот не ручьями, а реками. Сердце в горле стучит, хрипишь, готов перевернуться. Глаза ужасом плещутся. Все это видишь уже со стороны, как будто ты - это не ты, а кто-то рядом. Душа уже не в теле. Видишь, как корчишься от боли и страха, а они бегут с перекошенными ненавистью бородатыми лицами. Нет, ЖИЗНИ уже нет: все ушло и кончилось, остался только ужас, выворачивающий тело наизнанку. И вот они уже подбегают к тебе, и ты в последний момент уже на грани этой не-жизни...
    Они падают вокруг тебя, падают мертвыми. Твои друзья, успев, дарят тебе жизнь. Душа возвращается назад. Медленно, по капельке вливается обратно в избитое тело. Пересохшая глотка не может даже хрипеть. Горло и язык от резкого обезвоживания распухли - и слова не продавить. А ты все еще видишь его - единственный лик смерти. Ребристый лик проклятой гранаты, воткнувшейся в грудь. Начинает стучать в висках мысль, что сейчас поднимут и...
    А уже потом ты начинаешь чувствовать, как жизнь проходит через тебя мощной, могучей волной. Если во время боя все было черно-белое, кроме корней у земляных разрывов, то теперь ты замечаешь зеленую горную долину, тепло солнечных лучей, вкус воды из арыка. ЭТО ЧУВСТВО ЖИЗНИ.

    А есть - еще один Страх. Страх перед собственной трусостью: что если спрячешь тело в камнях, не убитый тобою дух убьет твоего друга, доверившего тебе защищать свою спину, спасшего тебя тогда, у дороги, когда распрощался ты с жизнью…
    И эти два страха - за свою жизнь и за его - борются в тебе, твой мозг не выдерживает борьбы и у тебя "сносит тормоза" - ты бежишь навстречу дымным очередям, крутишься среди пуль и смертей.
    Вот дух выпускает очередь в упор, прямо в тебя, но его страх перед тобой сильней - и он резко дергает спусковой курок на себя, и ствол уводит вправо, и ты чувствуешь горячий воздух пуль, прошедших мимо. Ты видишь, как удивленно-испуганно распахиваются его глаза - ты шайтан! Ты неуязвим для его пуль! И, смеясь, выпускаешь очередь прямо в его лицо.
    Ты крутишься на камнях, неуязвимый для их очередей, расстреливая врага в упор, когда начинают рваться мины - кто-то решил, что отнять твою жизнь - важней, чем сохранить жизни своих. Ты крутишься и стреляешь, и смеешься, и все осколки и пули летят мимо тебя.
    - Ссссссссссуууууууууу-ууууу-к-ииииииии!!!!!!!
    Ты крутишься и стреляешь, стреляешь и крутишься, пока кто-то не нацеливает залп всех минометов только на тебя. А ты перещелкиваешь новый рожок, нажимаешь на спуск…

    …И пьяный киномеханик, спутав и перекрутив, обрывает пленку твоей жизни…
    …Яркая вспышка - и тишина…

    Полгода лучшие реставраторы будут склеивать эту пленку по кускам, пытаясь как-то запустить сюжет…
    И через полгода снова запустится пленка, и пойдет кусками кино, но будет оно немым и тёмным - тяжелейшая контузия выбьет возможность слышать, видеть и говорить. Все попытки сказать хоть слово будут заканчиваться одинаково - напряженные голосовые связки будут душить тебя, мешая вздохнуть, и ты мучительно можешь произнести только: "Ыыыы…. Ыыыыыыыыы!"
    Как-то брат выведет тебя летом на травку, и ты будешь сидеть, подставляя слепое лицо солнечным лучам, радуясь траве под изломанным телом, солнечному теплу.
    А ночью на тебя навалится совсем другой СТРАХ.

    Страх, что навсегда твоя жизнь превратилась в жизнь растения. Ты дождешься, пока все уснут - ты уже умеешь чувствовать когда все спят; выйдешь в ванную - тебе не нужен свет! И, наощупь, вытащишь лезвие для безопасной бритвы.
    СТРАХ. Страх остаться живым растением, обременяющим своим бесполезным существованием близких тебе людей.
    И ты кромсаешь свою руку в желании располосовать вены, и не чувствуешь боли, а только ненависть - ненависть к себе. Ломается лезвие, и вдруг чьи-то руки хватают тебя сзади - это братишка, напрягая все силы, держит твое вырывающее тело и кричит, кричит, пока не выбегают разбуженные родители…
    Уезжает "Скорая", остановившая кровь и перевязавшая руку. Вколовшая тебе, как истеричной дамочке, укол успокоительного. Мать держит тебя за руку, и ее горячие слезы - кап-кап-кап, прожигают твою кожу. И ты, корчась, пытаешься что-то сказать, а голосовые связки душат все сильней; но ты, задыхаясь, все же проталкиваешь:
    - Ы-ы-ы-ы-ы-ы….ы-ы-ы-ы-ы-ы…ммммммыыыыыы…Мыыыыыыыыыааааа-ммммааааааа!!!!!!!!
    И вкладываешь в это все - и свою боль, и просьбу о прощении, и любовь….

    …Ты сидишь, недоуменно глядя в испуганно-ошалевшие глаза детей. Ты не замечаешь, как по твоему лицу катится пот вперемешку со слезами.
    Больше тебя никогда не приглашали в школу.

    Игорь Горбачевский, Игорь НеГорюй

    Перейти к обсуждению

    Реклама

    Оставить отзыв/комментарий:
    Внимание, перед отправкой своего сообщения ознакомьтесь





    © 2005-2018 WOMAN.RU
    Все материалы сайта Woman.ru, независимо от формы и даты размещения на сайте, могут быть использованы только с согласия владельцев сайта. Перепечатка материалов с сайта Woman.ru невозможна без письменного разрешения редакции.