Илюша Кротов весь день думал о том, как ему увернуться от вечеринки с бывшими сокурсниками по институту. Вот уже пять лет, как он получил диплом и работал в престижном научном центре под Москвой. И каждый год почти все его сокурсники устраивали застолья в ресторанах или на даче у Людочки Баховой, которая вышла замуж за семидесятилетнего кинорежиссера, постоянно живущего на даче в Переделкино.

Ребята здорово изменились за годы само- стоятельной трудовой жизни. Неудачников среди выпускников не было и за столом каждый из приглашенных обязан был поведать о своих карьерных успехах за прошедший календарный год. Первое время все рассказывали про работу, однако теперь почему-то речь вели об элитных квартирах или дачах. Вскользь упоминались марки ино- странных автомобилей, на которых прикатили участники гуляния.

Лена Желткова приехала на элегантном Рено Мегане, подаренном ей другом. Вика Штейн двух дней прожить не могла без полюбившейся ей Шкоды Октавии. Даже Валера Гутников из подмосковной Коломны, скромный, неприметный в годы учебы близорукий парень, не скрывал радости по поводу подержанного Пэжо. Все без исключения ругали российский автопром и выражали недоумение, как миллионы россиян каждый день садятся в небезопасные "тазики", сработанные в России. Илюша Кротов уже третий год ездил на "шестерке" и был несказанно рад этой неприхотливой машине. Но вслух высказываться он не решался.

Волоокая Людочка Бахова в бирюзовом длинном платье как всегда была в центре внимания. Она работала в модном журнале, знала массу подробностей о жизни звезд эстрады и кино, была знакома и с иностранными знаменитостями. Ее муж на вечеринках не появлялся, и бывшие студенты не осуждали его за это. Роскошная старая дача была в их распоряжении до утра. Шипели над мангалами сочные, политые белым вином шашлыки, между сосен были расставлены стулья и кресла, на столах призывно ждали своей участи рыбные яства, салаты и фрукты.

Илюша Кротов впервые появился на вечеринке в сопровождении невысокой, хорошо сложенной ясноглазой молодой особы, похожей на куклу Барби. Ее короткая сиреневая юбочка и желтый топик сразу привлекли внимание отдыхающей публики. Эта Барби действительно была очень хороша собой, но все гости удивлялись не столько самой девушке, сколько Илюше, который в студенческие годы сторонился женщин и заявлял, что будет холостяком.

- Лед тронулся, друзья! - пытался перекричать гул голосов Никита Даевский, высокий, статный парень в дорогом импортном костюме, - Илюша пришел с дамой! Илюшка, друг, как я тебе завидую!

Из дома неслась негромкая джазовая музыка, гости рассаживались за столами. Илюша Кротов с интересом рассматривал свою спутницу, сидящую напротив него в обществе соседа по даче Оскара Яновича, остроглазого, седеющего пожилого сценариста и Яши Куцыго, обладателя красного диплома, лысого талантливого ученого. Его Барби чему-то постоянно улыбалась, ее бордовые губки были сложены затейливым цветочком. Несомненно, Барби была королевой бала, особенно когда рядом не было Людочки Баховой. Илюша Кротов неловко повернулся и смахнул на траву вилку. Он нагнулся и стал искать ее под столом. Помимо вилки на траве, он увидел жилистую ладонь Оскара Яновича, гладящую коленку несравненной Барби. Та и виду не подавала, на лице ее застыла все та же цветочная улыбка.

Начались тосты, и вся компания принялась за еду. Говорили много, еще больше пили и ели с усердием, как положено у тещи на именинах. Нежные, прожаренные шашлыки таяли во рту, водку сменила текила, под соснами текли сладкие джазовые мелодии.

- Илюша, а ты знаешь, что твоя пассия прирожденная актриса? - громко спросил Оскар Янович. Обе его руки были на столе.
- Почитайте нам что-нибудь! - раздались голоса с других столов.

Барби вовсе не смутилась. Она еще шире раскрыла свои ясные глаза и задумалась.

- В такой компании нужно подобрать текст, - негромко сказала она, встала из-за стола и вышла на полянку, образовавшуюся между столов. - Я вам прочту финальный монолог Катерины из "Грозы" Островского, - неожи- данно громким и чистым голосом произнесла Барби.
- Давай! - ответили столы, - А потом танцы!

Едва заметным движением Барби вытерла помаду с губ и обвела тяжелам взглядом гостей за столами. Ее лицо стало трагическим, и она в мгновение преобразилась.

- Куда теперь? Домой идти? Нет, мне что домой, что в могилу - все равно. Да, что домой, что в могилу!.. что в могилу! В могиле лучше… Под деревцом могилушка… как хорошо! Солнышко ее греет, дождичком ее мочит… вечной на ней травка вырастет, мягкая такая… птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтенькие, красненькие, голубенькие…всякие. Так тихо! Так хорошо. Мне как будто легче! А об жизни и думать не хочется. Опять жить? Нет, нет, не надо…нехорошо! И люди мне противны, и дом мне противен, и стены противны!

Убаюканная ее срывающимся голосом публика за столами сидела неподвижно. И когда послышались последние фразы известного монолога "Ах, скорей, скорей!", и Барби с бледным лицом приблизилась к одному из столов с заключительными словами "Друг мой! Радость моя! Прощай!", захмелевший Илюша Кротов поднялся со стула и срывающимся голосом громко сказал:

- Она мне за семьсот пятьдесят рублей у Киевского вокзала досталась…напрокат! Я вас хотел удивить и вот - удивил несостоявшейся актрисой, - заплетающимся языком закончил Илюша Кротов. В тот же момент рядом с ним оказалась побледневшая Людочка Бахова. Звук хлесткой пощечины поднялся к сосновым ветвям, и гости за столами взорвались громкими аплодисментами.

Они стояли друг напротив друга. Роскошная, взволнованная и прекрасная в своем гневе Людочка Бахова и съежившаяся под взглядами гостей ясноглазая Барби. Людочка нежно поцеловала девушку в лоб, обняла ее за дрожащие плечи и повела в дом.

Евгений Леоненко
28 августа 2004 г.