Вадим Орлов, высокий, атлетичного телосложения, с бирюзовыми глазами выпускник Строгановского Художественного училища привлек мое внимание на выставке дизайнерских работ. Я была потрясена его манерой графического изображения мельчайших деталей интерьера индийских храмов, жилищ простых людей, даже хижин и комнат отелей. Все его работы были выполнены черной гуашью, углем или просто карандашом с одним единственным небольшим цветовым пятном, которое прекрасным образом освещало всю картину.

Сам художник стоял у желтоватой стены в группе трех выпендрежных девиц.
Они вполголоса о чем-то переговаривались и потом вдруг разбежались, подобно экзотическим рыбкам в Красно море при приближении акулы.
Вадим остался один и подошел ко мне.
- Нравится? - тихо спросил он.
- Да! - выдохнула я под обжигающими лучами его зеленых с искорками глаз.
- Всем нравится, а купили всего две пустяковые гравюры! - сердито проговорил он, когда к нему подошли два иностранца.

Я осмотрела всю выставку и уже выходила из галереи, когда мне на глаза снова попался художник. Теперь его глаза сверкали радостью, он широко улыбался и выглядывал кого-то в толпе посетителей. Он заметил меня и стремительно пошел навстречу.
- Вы принесли мне удачу! - приглашаю вас отметить это здесь неподалеку.

После нашего знакомства мы стали встречаться по нескольку раз в неделю. Вадим был на семь лет старше меня, жил в двухкомнатной квартире у Киевского вокзала. Он был исключительно внимателен и нежен со мной, даже когда мы были любовниками. Через полгода мы решили пожениться к радости моих родителей. Я переехала в квартиру Вадима, где вдвоем мы изменяли интерьер комнат не реже одного раза в месяц.
- Мне нужно видеть все в натуре, в живых красках! - с волнением говорил он, приклеивая льняные полотнища к стенам и потолку.
- Сегодня меня считают сумасшедшим, но лет через восемь я стану одним из наиболее востребованных дизайнеров в Москве.

Я была в восторге от его фантастических проектов, неожиданных цветовых гамм и умением моментально реализовывать свои замыслы. Почти все наши деньги уходили на краски, рыбацкие сети, рулоны экзотической материи, привезенной из Прибалтики.
Я работала в издательстве Стройтехнологии и постоянно снабжала мужа иностранными журналами с необычными разработками интерьеров жилых комнат и офисных помещений. Мы были очень привязаны друг к другу, задорно купались в океане молодой страсти и вскоре родили сына Павлика.

Когда сыну исполнилось четыре года, успех, наконец, пришел к Вадиму. Его стали приглашать для необычной отделки новых квартир, которые стало возможно в России покупать как любой товар в магазине. Иногда я не видела мужа неделями, когда он с группой дизайнеров-энтузиастов "зависал на проекте", экспериментируя с новыми отделочными материалами, и, главное, колоссальными возможностями рынка стройматериалов в Москве. Я искренне восторгалась результатами его работы, изящными линиями почти фантастических интерьеров, напоминавшие мне фотографии из шведских и британских журналов по дизайну.

Неожиданно я поняла, что вместе с успехом к Вадиму пришла страсть к разнообразию не только в художественных замыслах. Ему только что исполнилось сорок лет, он был полностью поглощен своей работой и общением с друзьями из числа художников. О том, что Вадим мне изменяет, я поняла, однажды обнаружив в кармане его нового пиджака дорогую заколку для волос с полудрагоценными камнями. Не ушли от моего внимания и его поздние задержки на работе, взволнованный, чуть обеспокоенный взгляд.

- Кризис среднего возраста! - заключила моя подруга Оленька, прошедшая огонь и воду семейных неурядиц за семь лет замужества…
- У них после сорока лет начинается котование и полная дурь от успеха у молоденьких хищных крысят с оттопыренными попками и бесстыдно обнаженными пупками и бедрами. И это все при полном домашнем обеспечении во всех смыслах! Но им надобно что-то новенькое, исключительно молоденькое и, разумеется, бескомплексное. Эта беда сейчас везде в мире, об этом писали и пишут талантливые люди во Франции, Италии, Англии, России, США.
- И чего же прикажешь теперь делать мне с Вадимом? - задала я дурацкий вопрос.
- Ловить их на месте преступления бессмысленно, конкурировать с молодыми волчицами не имеет смысла, какие только соблазнительные ночные наряды не надевай и не дефилируй в них по супружеской спальне!
- И что же делать? - со слезами воскликнула я.
- Пережить этот период как болезнь! - заявила Оленька и добавила, - И ответить им тем же.
- Фу, - обиделась я и неожиданно мне вспомнились неуклюжие попытки пятидесятилетнего начальника отдела соседней редакции Виталия Андреевича Пускова обнять меня в его машине по дороге домой с работы. Это случилось три месяца назад. Я помнила, что благодаря помощи Пускова яркие цветные фотографии интерьеров Вадима появились в отечественных и даже иностранных журналах.
- Впрочем, ты с твоим характером не вздумай мстить мужу своими изменами! - наставляла меня Оленька, - Во-первых, у тебя духу не хватит, а во-вторых, для этого нужно родиться с особым атавистическим уклоном. И, честно говоря, чувствовать себя свиньей и постоянно держать ушки топориком на съемных квартирах или в домах друзей не у каждой хватит моральных и даже физических сил. Учти это!

Когда состоялся этой разговор, я уже прошла весь путь нервического и трепетного поначалу адюльтера с энергичным и неунывающим Пусковым.

Я уже испытала горечь возвращения домой после любовных свиданий с одним лишь желанием незаметно проскользнуть в свою квартиру, поцеловать засыпающего Павлика, произвести очищающее омовение в ванной и юркнуть под одеяло. Всю чувственную радость тайных встреч у меня съедали грустные мысли по дороге домой. Вадим продолжал мотаться по городу, что-то строить и воздвигать в богатых особняках перед поздним возвращением домой.

Как правило, я уже спала или делала вид, что сплю при его появлении.

Тоска все это! Но время шло, а кризис среднего возраста только развивался. Я даже придумала себе "отмазку" - приносила домой в пакете торт, молоко и масло после так называемых "корпоративных вечеринок".

Кто заподозрит усталую женщину с продуктами в сумке в неблаговидных делах?
Павлик уже учился в четвертом классе. В моду вошли супер телефоны с десятками различных функций. Кстати, этот крошечный аппарат стал венцом наших семейных отношений с неверным мужем. Я и раньше замечала, что под трели мобильника Вадим скрывался или на лоджии или в ванной комнате. Однажды после его позднего возвращения и во время ритуального омовения под душем в его кармане зазвенел телефон.

На экране чернело одно слово "Мусик". Я нажала клавишу ответа и громко сообщила неведомой Мусику, что Вадим благополучно добрался до дома и сейчас занимается водными процедурами. В трубке громко ахнули… А я вспомнила, что и в моем мобильнике есть ласковое слово "Пусик". Я прошла на кухню и увидела на столе торт Сказка, большой кусок сыра и мои любимые конфеты грильяж. Значит, и Вадим прикрытие придумал!
Когда он вышел из ванной, я позвала его на кухню. Удивленный, он подошел ко мне и вяло поцеловал в щеку.
В руках я держала два мобильника. Свой и мужа.
- Вот что, Вадим! - громко сказала я, - никакой радости от шляний по чужим домам и постелям я не испытываю. Полагаю, что и тебе это стало в обузу. От этого рвутся сердца… Предлагаю стереть это из нашей памяти и мирно, спокойно стареть вместе. Как тебе это?

На Вадима было жалко смотреть. Такого мученического выражения лица я у него никогда не видела. Он молча взял мобильники, нашел функцию стирания информации и посмотрел мне в глаза.
- Я сам хотел тебе предложить, - выдавил он, встал и налил нам две чашки чая.
- Торт будешь? - спросил он неуверенно.
- Какой - твою Сказку или мой Ленинградский в холодильнике? - переспросила я и впервые за вечер улыбнулась.

Евгений Леоненко