Непреодолимое желание избавиться от проблем часто вынуждает человека совершать глупости. Своеобразная защитная реакция открывает слабые стороны. Вредные привычки, мучительные воспоминания, мерзкий ухажер, которому позволила думать о себе, как о доступной.
Что там ещё?
Начался дождь, а я опять забыла зонтик. Грустно улыбаясь, я подняла голову к небу. Тут же несколько капель плюхнулись на лицо, обдав прохладой и весенней сыростью. Из проезжающей мимо машины доносилась песня: "Назад в снега, назад в Сибирь…". Затеряться, исчезнуть, не видеть тебя никогда. И все же я оглядываюсь, не бежишь ли за мной, не смотришь ли в мою сторону? Ха! Только жалкая мокрая собачонка семенила следом.
Накормив несчастное создание бутербродами, так и не съеденными на обед, я вскочила в маршрутку.
Ты одинокий и странный, я странная и одинокая, но у каждого из нас свои странности и причины для одиночества.
"Электричкой из Москвы я уеду, я уеду в никуда…", - это уже пела я.
Скрыть от матери уже привычное угрюмое настроение не представлялось возможным, также как и отказаться от свидания, которое она мне устроила с сыном приятельницы. На следующий день после работы я спешила на встречу к тому, кто не поражал мое воображение, не обезоруживал ни внешностью, ни хорошими манерами. С ним мне приходилось видеться пару раз на семейных торжествах и надо сказать тогда, я не проявила к нему интереса. Однако теперь, разделяя ужин на двоих в местной кафешке, я могла по достоинству оценить этого далеко незаурядного человека. Его лицо сияло исключительно жирным блеском, косичка из секущихся волос периодически теребилась пухленькими пальчиками, смешанный запах пота и дорогой туалетной воды не оставлял равнодушным никого в радиусе соседних столиков. Говорили мы преимущественно о моем образовании, работе, планах на будущее и его маме. Разговор получался занятный настолько, что я с облегчением вздыхала каждый раз, когда он отвечал на телефонные звонки некого докучливого Дениса Альбертовича.
Я старалась не думать о тебе, вникнуть в бессмысленную болтовню потенциального жениха. При этой мысли я поморщилась и тут же представила, как вы оказываетесь на очной ставке. Ты явно пасуешь перед ним. Еще бы! Его редкие ниспадающие на плечи волосы гораздо привлекательней густой черной шевелюры, а маслянистые очи без сомнения глубже удивительных серых глаз.
Надо поскорей отсюда убираться. Я встаю и, не говоря ни слова, ухожу. Наплевать…
Я шлепаю по лужам, пачкая брюки - в бесконечном отчаянии назло всему миру. Не может быть, что теперь все. Не будет ничего и никого. Ни тебя как моего любимого, ни меня как твоей возлюбленной. Как смотреть в будущее, когда отобрана мечта и заперто чувство. Как найти выход, когда он окружен обстоятельствами и безразличием. Ты уволился, я осталась, у тебя мой номер телефона, но ты не звонишь. Всё просто, только я выдумала бездну извинений твоему молчанию.
Бедная девочка, сама виновата, что запустила симпатию. А она разрослась, эволюционировала, приобрела новые формы. И превратила тебя в романтичного…математика. Ты стала считать дни гнетущей разлуки, минуты драгоценных встреч, брошенные взгляды, подаренные улыбки.
Может поместить объявление в газету: "Отдам любовь в добрые руки"? Или оставить её в бюро находок между студенческим билетом и дамской сумочкой? Кстати, надо положить деньги на телефон, вдруг ты позвонишь, а в ответ равнодушный женский голос отчеканит: "Данный номер ограничен в связи".
Дома ждала мама и недописанная курсовая. Но я успешно улизнула от них, прозаично сославшись на усталость и головную боль. Включила музыку и засела в чате. Здесь легко забыться, уйти от насущного и возможно встретить тебя.
Нет, ты и правда возомнила себя мученицей! Очнись! Жизнь прекрасна, особенно если учитывать приближающуюся сессию и долгожданный отпуск. Море вылечит исхудавшее тело, перемены разнообразят жизнь, а полугодовую дурь слопает чайка. На песке ты попрощаешься с ней:
"Я любила... спасибо".
Утром заявился однокурсник, откликнувшийся на мою просьбу объяснить задачи по математике. Разумеется, мы с ним договаривались, вот только будильник не учел этого и застыл на цифре 5. Дверь ему открыла сонная, растрепанная особа в мятой пижаме. Смеялись, несли всякую чушь, выдумали какую-то дурацкую историю про соседа-гея, впрочем, как и самого соседа. Задачи? Ах, да, совсем забыла, на приятные занятия у меня, думаю, найдется время.
Вместо того чтобы просвещать меня в области точных наук, он приносил мне диски с фильмами и не уходил до тех пор, пока не заканчивались титры последнего. Выгонял, пользуясь поддержкой мамы, на улицу. Закармливал мороженым, говорил, что я похожа на его песика - у него такой же тоскливый взгляд, и поэтому мы обязательно должны познакомиться. Авраам Линкольн (в духе моего теперь уже не просто однокурсника, но и замечательного друга) оказался сообразительной и доброй дворняжкой. И когда в наших планах не было места пиццерии и парка с аттракционами, мы гуляли втроем.
И вот в один из таких вечеров он открылся мне. И тогда же я поняла, что потеряла друга. Он уходил с гордо поднятой головой, отвергнутый, непонятый, разочарованный. Но я-то знала, что это не гордость, а слезы заставляют держать его так высоко голову.
"Прости меня!" - крикнула я.
Он обернулся, постоял так несколько секунд, потом посмотрел на небо и воскликнул, улыбаясь: "Любимая, я подарю тебе звезду и назову твоим именем!". И пошел прочь.
Почему не он, а ты? Мне показалось, что я дряхлая старуха, отжившая и отлюбившая. Многое потеряно, отобрано, забыто в закоулках прошлого.
Прошла сессия, я отдохнула на море, друг снова стал просто однокурсником, сын маминой приятельницы по-прежнему ждет меня в кафешке, "отравляя" существование "счастливчикам", оказавшимся поблизости.
Недавно мне приснился сон. Я возвращалась с работы домой и около своего дома увидела знакомый силуэт. Казалось, черное небо поглотило все вокруг: звезды, луну и тебя.
"Где ты был?"
"На пиру у Трусости".
"И ты посмел уйти от радушной хозяйки?"
"Она долго не отпускала, потчуя заблуждениями и сомнениями. Первые убеждали, что я прекрасно без тебя обхожусь. Интернет, новая работа, друзья - я прятался за ними. Я расписал свой день по минутам, чтобы ни мгновенья не досталось тебе. Вторые парализовали волю, не допуская побега. Я боялся сделать шаг в сторону, потому что сомневался в твоем отношении ко мне. Не мог же я пригласить к столу Отверженность".
"Эгоизм чревоугодничал по правую руку?"
"До тех пор, пока я не встретил тебя. Только я не сразу это понял, мне казалось, что посягают на мою жизнь, до сих пор окрашенную в цвет желаний, исполнений, разлук и одиночества".
"А может, тебе захотелось на время обрести ответственность, а потом под каким-нибудь вполне разумным предлогом с ней проститься?".
"Я никогда не славился амурными победами, потому что не научен флирту, лжи и притворству. Я заменил девушку компьютером и редко сожалел об этом. Но только уже полгода меня терзает Она. Не вошла-ворвалась. Сказала, что теперь я буду думать не только о высоких технологиях и прочих составляющих моё бытиё, но и о тебе. Взгляд карих глаз не допускал вмешаться рассудку и разрушить довлеющие над ним мечты…"
"По-твоему безрассудно полюбить меня?"
"…они грустят, злятся, ненавидят, но сердце знает их тайну".
"А ты... знаешь?"
Ты нерешительно дотронулся до моей щеки кончиками пальцев.
Твое прикосновение, драгоценное прикосновение.
"Я люблю тебя..."
Что это? Большое солнечное улыбчивое, Оно всегда ходит за Ней, но не всегда поспевает? Счастье! Как же я полна тобой!

Скорее всего, этот сон - плод моего воображения. В последнее время я мало сплю, и сны мои бессвязны и нелепы.
Думаю, мечтаю, вырываю из памяти и сердца, молю Бога о тебе и за тебя.
Я знаю, что никогда не отошлю это письмо. Но я не знаю, что будет завтра, поэтому верю в лучшее, верю в любовь и в то, что всегда ходит за ней, но не всегда поспевает.

Жанна Фокина