Да несчастье помогло

Больше всего на свете Танька хотела уехать из своей деревни со странным названием Мымрино. Ещё в пятом классе, участвуя со школьным хором в районном смотре художественной самодеятельности, стоя за кулисами возле сцены, она случайно услышала разговор двух городских девчонок. Одна высокомерно сказала, указывая на ребят из Мымрино.

- А это, что за «деревня» тут кучкуется?
- Это хор из Мымрино, - ответила другая.
- Откуда? Из Мымрино? Боже! Как можно жить в деревне с таким названием?
- Там, наверное, одни мымры живут.

И они расхохотались. Ребята из Танькиной школы растерянно посмотрели на них, и этим вызвали очередной приступ смеха у «городской» парочки. Таньке было противно от их смеха и обидно. Вот тогда она и решила, что ни за что не останется жить в Мымрино.

Вернувшись домой, она, щёлкая семечки на крылечке, говорила своей закадычной подружке Нюрке:
- Вот скажи, Нюр, как человек может жить в деревне с таким названием – Мымрино?
Конопатая Нюрка, похлопав своими пушистыми рыжими ресницами, спросила:
- А чё?
- Как чё? Ну, вот представь себе, есть Новгород, Магнитогорск, Новосибирск, я уж не говорю про Москву и Петербург. А у нас что? Мымрино… Как будто, у нас тут одни мымры живут.
- И чё?
- Да ничё. Не буду я здесь жить. Вот, как только школу закончу, уеду отсюдова.
- Куда уедешь?
- Не знаю пока. Может, в райцентр, для начала, подамся.
- Тань, и я с тобой. Можно?
- Поехали, - потягиваясь, ответила Танька.

Прошло пять лет. Вся деревня уже знала, что Танька собирается уехать из Мымрино. К ней даже прозвище прилипло «Танька – городская». Она регулярно перекрашивала волосы, смело пользовалась косметикой и читала модные журналы из райцентра, за которыми её возил на мотоцикле ухажёр Васька. Он ездил на стареньком «Иже» и носил на груди, словно медаль, плеер с наушниками, в общем, был «первый парень на деревне». Таньке очень не хотелось расставаться с Васькой, но оставаться в родной деревне не хотелось ещё сильнее.

По окончании школы подруги подали заявления в один из техникумов райцентра. Нюрка завалилась на экзамене по математике и вернулась в Мымрино, а Танька поступила. Ей предоставили место в студенческом общежитии (койку в комнате вместе с двумя другими девчонками из соседних деревень), дали стипендию, и стала Танька по настоящему городская. Правда, она почти каждую субботу наведывалась в деревню, чтобы повидаться с Васькой и пофорсить на деревенской дискотеке. Но уже с утра в воскресение Танька деловито начинала собираться обратно, говоря при этом: «Домой пора».

В ту памятную субботу к ней в общежитие приехали родители, привезли мешок картошки и банки с домашними соленьями. Прибыли они на отцовском рабочем «Газике», и, чтобы дочка не тряслась по автобусам, предложили ей поехать домой с ними. Танька согласилась и, когда собралась сесть в кабине у окна, то мать возразила:
- Ещё чего! Выпадешь, не дай бог. Садись рядом с отцом, а с краю я сяду.

Танька послушалась. Мать, Наталья Петровна, будучи женщиной приличных объёмов, плюхнулась рядом с ней, прижав её к отцу, захлопнула дверцу «Газика», и они отправились в «родные пенаты».

Уже выезжая из райцентра, отец охнул:
- Ой, девки, милиция на дороге, а у меня трое в кабине! Тань, прячься, пока тебя не увидели!

Не успела Танька разобрать, что к чему, как отец, неожиданно схватив её за голову, с силой нагнул вниз. Зелёненькие и синенькие искры посыпались из Танькиных глаз. Через пару секунд она поднялась, держась рукой за глаз. Оказалось, что отец со всей дури шмякнул её об рычаг переключения скоростей. Танька взвыла:
-У меня теперь синяк будет! Как я с Васькой встречусь? А на дискотеку как пойду? Лучше б я на автобусе поехала!

Мать успокаивала её, как могла:
- Да не переживай ты так, Танюш. Вот, на пятачок, приложи к ушибу.

Дочка взяла пятак, прижала к щеке под глазом, но заявила, что дальше не поедет рядом с этим рычагом. Мать разрешила ей сесть с краю, и всю дорогу Танька ехала, высунув голову в открытое окошко, чтобы хоть как-то остудить ноющую щеку.

Въехав в деревню, она спряталась в кабину и думала только о том, чтобы кто-нибудь из знакомых не попался ей по пути от машины до крылечка. Но не повезло, на скамеечке напротив их дома, лузгая семечки, сидела соседка Зинка-Сарафанное Радио, чьё прозвище говорило само за себя. Танька вылезла из «Газика» и, закрыв подбитый глаз ладонью, быстро зашагала к своему дому. Но от зоркого Зинкиного взора укрыться ей не удалось.

- Тань, чё это у тебя с глазом? – прокричала она.
Танька подумала: «Вот дура горластая! Если кто сейчас не услышал, тому сбегает растреплет» и, ничего не ответив, скрылась за дверью. Не удовлетворив своё любопытство, Зинка переключилась на Танькину мать:
- Наталья, чё у Танюхи с глазом-то?
- Да вот, по дороге щас ушиблась об рычаг, - кивая головой на отъезжающий «Газик», сказала Наталья Петровна.
- Об какой рычаг? - часто заморгав, спросила Зинка.
- Да, у Николая в кабине, - простодушно ответила она, открывая калитку и входя во двор.
- Аа, ну понятно, понятно, - недоверчиво сощурив один глаз, пробормотала Зинка.

Она размашистыми движениями стряхнула с юбки шелуху от семечек, и скоренько засеменила в сторону деревенского магазина, приговаривая:
- Ну да, ну да, понятное дело об рычаг.

Дома Танька, сидя на кровати, долго рассматривала синяк в зеркало и трогала припухшую щеку. Вошла мать:
- А ну, доча, покажи, чё там у тебя? Сильно? – и, увидев последствия, охнула, - ой, батюшки! Надо мясо мороженое приложить.
- Какое ещё мясо? – огрызнулась Танька, - синяк-то уже есть и не пройдёт, хоть целый день с мясом сиди. Что я теперь в техникуме скажу?
- А ты так и скажи, доча, как было. Мол, так и так, стукнулась об рычаг.
- Ага, мне так и поверят, оборжутся все, - и, снова взглянув в зеркало, спросила, - мам, он долго не пройдёт?
- Ну, недельку-то посветит.

Танька застонав, повалилась на кровать и сказала:
- Никуда сегодня не пойду, а Васька придёт, скажешь, что не приехала.
- Танюш, дык Зинка-то тебя видала…
- Тогда скажешь, что уехала, - она села, - вот, блин, какая невезуха! На прошлой неделе Нюрка говорила, что к нему Светка Замараева клеилась, самое время порядок навести, а тут… Так, глядишь, она его и отобьёт.

Мать погладила Таньку по голове и сказала:
- Если любит, никто его не отобьёт, а если не любит, так и пускай отбивают, на что он тебе тогда?

Танька хотела, было, что-то возразить матери, но увидела стоящую в дверном проёме запыхавшуюся Нюрку. Наталья Петровна вышла, а подружка бухнулась рядом с Танькой на кровать и, тяжело дыша, сказала:
- Привет, подруга. С самого магазина бегом бежала. Ух, ты, ну и фингал у тебя!
Танька закрыла глаз ладонью и ответила:
- Иди ты знаешь куда?
- Там Зинка-Сарафанное радио у магазина рассказывала, что тебя в городе отлупили, что ты, дескать, в плохую компанию попала, и тебя, наверное, в милицию заберут.
- Вот дура…
- Да ты убери руку-то, я уж всё равно видела. А откудова фингал-то?
- У бати в машине об рычаг стукнулась.
Нюрка непонимающе смотрела на неё, хлопая своими поросячьими ресницами:
- Как это?
- Ну, вот так, - Танька резко наклонилась вперёд, показывая как ударилась.
Подружка недоверчиво посмотрела на неё и продолжала:
- Нет, Тань, ну честно, откудова фингал?
- Говорю же, об рычаг стукнулась.
Нюрка помолчала, кивая и что-то соображая, а потом спросила:
- Слушай, Танюх, дак чё, Зинка-то правду что ли говорила?
- Тьфу, ты! Ну, если уж ты мне не веришь, что тогда про всю деревню говорить?
- Тань, как же можно поверить, что нормальный человек сам вдарится об рычаг?
- Да не сама я! Отец меня вдарил.
- Дядя Коля? А за что?
- Да ни за что! Нечаянно он, понимаешь? Не на-ро-чно!
- Не нарочно? Как это можно так не нарочно вдарить, что глаза не видно?
- Ой, ладно, отстань. Скажи лучше, как его свести побыстрей?
- Ну, я точно не знаю, но вот тётка моя в прошлом году от мужика своего такой же подарочек получила, так она всё тройной одеколон на ватке прикладывала.
- И что, помогло?
- А вот это я не помню, но щас синяка нет, это точно.
- Ну, тройной одеколон у мамки где-то был, - сказала Танька и пошла к серванту.
Она нашла одеколон, намочила им кусочек бинта и спросила Нюрку:
- И что теперь?
- Ну, приложи к синяку и жди когда пройдёт.
- Ладно, Нюра, ты иди пока, а я лечиться буду.

Нюрка ушла, а Танька, включила телевизор, прилегла на диван и положила бинтик на кровоподтёк. За просмотром какого-то фильма, она не заметила, как уснула, и проснулась, только когда мать вернулась с фермы. Танька вскочила и бросилась к зеркалу, надеясь увидеть, полное отсутствие синяка. Но, взглянув на своё отражение, она пришла в ужас. Синяк увеличился, а кожа на нём стала как у столетней бабки, сухая и сморщенная.

- Мам! – истошно завопила Танька.
Перепуганная мать вбежала в комнату и, увидев такие перемены на дочкиной травме, спросила:
- Ты че натворила-то? Помазала что ль чем?
Танька рассказала ей про Нюркин совет, Наталья Петровна всплеснула руками:
- Вот дура-то где. Кто же свежий синяк греет, Таня?
Она открыла рот, чтобы сказать, что она не грела, но тут в дверь постучали, и мать пошла открывать.

Пришёл Васька, и Наталья Петровна, как Танька и велела, сказала ему, что, мол, дочка была, да уехала. Он ухмыльнулся и ответил громко, специально стараясь, чтобы его услышали в доме:
- Вы, теть Наташ, скажите Таньке, что я всё знаю.
- Чё ты знаешь-то, Вася? – спросила Наталья Петровна.
- Ну, знаю, что она в городской банде с милицией дралась, и что её посадят.
- Вась, ты чё, сдурел? Какая милиция? Это чё, Зинка-Сарафанное Радио по деревне треплется? Вот я щас ей ноги повыдёргиваю! – возмутилась Наталья Петровна.
Васька, на всякий случай, отступил на шаг назад и спросил:
- А чё она вся в синяках-то приехала?
- Да, она об рычаг стукнулась!
- Тёть Наташ, мне-то всё равно, но после такого, Вы ей скажите, что всё.
- Что – всё?
- Ну, всё, расстались мы.
- Вася, ну чё ты горячку-то порешь? Ни в какой она, ни в банде, об рычаг ведь…

Тут Танька, слышавшая весь разговор, выскочила к дверям, закрывая глаз ладонью, и закричала:
- Мам, ты чё его уговариваешь? Пусть он катится себе, куда хочет! Я и без него проживу! Да, у меня в райцентре ещё лучше парень есть, не то, что какой-то Вася из Мымрино! Катись, Вася колбаской по Малой Спасской! Всё – так всё. Ну и всё! И до свидания!

Она, отпихнув мать в сторону, с силой захлопнула дверь, побежала в свою комнату и, упав на кровать, заревела в голос. Наталья Петровна выглянула в окно и увидела, как Васька шёл к калитке, у которой его ждала Светка Замараева. Она взяла его под руку, и они медленно пошли вверх по улице. Наталья Петровна покачала головой и пошла в Танькину комнату. Там она села рядом с дочкой и, гладя её по спине, уговаривала:
- Не убивайся ты так, доча. Ну, его, этого Ваську. Он мне и не нравился нисколько.
- Ага, «не убивайся», легко тебе говорить, - сквозь слёзы проговорила Танька, - теперь Замараева его точно к рукам приберёт.
- Дык, вроде уже прибрала.
Танька, прекратив реветь, села и спросила:
- Как? Уже?
- Ну и чёрт с ним, на что он тебе, тем более что у тебя в райцентре получше есть.
- Да нет у меня никого, - грустно сказала она, - это я просто так ляпнула, ему назло, и, чтоб мне не так обидно было.
- Ладно, доча, таких «Васек» у тебя ещё целый батальон будет. Вот заживёт твой синяк, выйдешь ты на улицу, а «Васьки» да «Петьки» будут тебе под ноги падать и сами в штабеля складываться. А сейчас давай спать ложись, утро вечера мудренее. А я отцу в поле поесть отнесу, ему всю ночь на уборочной горбатиться.
Мать ушла, а Танька легла спать.

Утром отец вернулся с ночной смены и, увидев дочкину физиономию, подпорченную ненароком его собственными руками, не смотря на усталость, предложил довезти её до общежития на «Газике». Танька не хотела даже смотреть на злосчастный грузовик, но добираться на автобусе было бы ещё хуже, и поэтому поехала с отцом, всю дорогу с ненавистью посматривая на рычаг переключения скоростей.

Когда Танька в чёрных очках, выпрошенных для неё у завхоза, вошла в комнату, девчонки с удивлением посмотрели на неё.
- Тань, ты чё в очках-то? – спросила одна из них, Лариска.
Танька молча сняла очки. Соседки ахнули:
- Кто это тебя так?
- Никто, я сама ударилась.
- Об чей это кулак ты ударилась? – с издёвкой спросила Ольга.
- Ни об чей, - ответила Танька, - я об рычаг в машине стукнулась.
- Ага, ты эти сказки у себя в Мымрино рассказывай, - продолжала Ольга.

Танька поняла, что история с объяснением повторится, и решила соврать. Она села на свою кровать и начала:
- Ну, ладно, уговорили, расскажу вам, как дело было. Вот приехала я домой, и пошли мы с Васькой в лес гулять. Только отошли подальше, начал он ко мне лезть.
- А как он лез? – спросила Лариска.
- Ну, как лез… - растерялась Танька, - обыкновенно лез, как все лезут, что ты маленькая? Стала я отбиваться, вот тут-то синяк и получился.
- А ты-то отбилась? – поинтересовалась Ольга.
- А то? Конечно, отбилась.
- А в следующую субботу опять с ним пойдешь? – снова съязвила Ольга.
- Не-а, я его бросила. На фиг мне такой дурак? Я себе получше найду, - сказала Танька.
- Ну и зачем надо было врать про какой-то рычаг? – полюбопытствовала Лариска.
- Я думала, что вы не поверите про Ваську.

Новость мгновенно пронеслась по общежитию, обрастая по пути невероятными подробностями: Таньку из Мымрино чуть не изнасиловал её парень, но только покалечил и теперь её всю в синяках привёз отец. В комнату потянулись любопытствующие и сочувствующие, и Танька всем старательно рассказывала свою историю.

Вечером, когда девчонки уже укладывались спать, в дверь тихонько постучали.
- Кто там? – хором спросили они.
- Таню можно? – послышалось снаружи.
Девчонки посмотрели на Таньку, она подошла к двери и спросила:
- А кто меня спрашивает?
- Это Миша Крутиков. Тань, выйди, не бойся.
Танька узнала парня из своей группы, но выходить к нему с синяком она стеснялась и потому ответила:
- Я не боюсь, просто я спать ложусь.
Крутиков не отступал:
- Тань, ну очень надо. Выйди.

Она накинула халат, надела завхозовские очки и вышла. Мишка стоял в коридоре, прислоняясь к стене.
- Ну, чего тебе, - спросила Танька.
- Тань, хочешь, я его убью? – опустив глаза, проговорил Мишка.
- Кого?
- Ну, парня того…
- Какого парня?
- Ну, который тебя… это… ну, хотел… а потом покалечил. Хочешь, я его убью?
- Да ты что, Миш, с ума сошёл? Не надо ни кого убивать. С чего ты вдруг?
- Я не вдруг… Ты мне уже давно нравишься.
Танька удивлённо смотрела на него, а он продолжал:
- Ты мне с первого взгляда понравилась, только я подойти к тебе боялся, думал, посмеёшься и пошлёшь подальше. А сегодня, когда узнал про этого гада, такое зло взяло, что бояться перестал. И вот, подошёл…
- Смешной ты, Мишка, - сказала Танька, потрепав его по макушке, - и хороший. Не надо никого убивать. Никто не виноват. А хочешь, я расскажу тебе, как на самом деле было?
Он кивнул. Они прошли в бытовку, сели прямо на пол, и Танька поведала ему обо всём с самого начала. Потом они долго смеялись, вспоминая то один эпизод, то другой.
Вдруг Мишка взял её за руку и сказал:
- Тань, ты мне так нравишься, что я бы даже женился на тебе.
- Ну да, ты сперва в армию сходи, а уж тогда сватайся, жених, - улыбнулась Танька.
- А меня не возьмут в армию.
- Почему это? Всех возьмут, а тебя не возьмут?
- А у меня плоскостопие.
Едва сдерживая смех, Танька проговорила:
- Значит, тебя возьмут в казарму тараканов давить.
Мишка улыбнулся и предложил:
- Тань, пойдём завтра в кино?
- Ты что, куда я в таком виде пойду?
- А когда синяк пройдёт, пойдём?
- Когда пройдёт, пойдём, а теперь я спать пойду, завтра рано вставать. Пока, Миша, и спасибо тебе за заботу.
Танька встала и ушла в комнату. Девчонки уже спали, она легла в постель и быстро уснула, спокойная и счастливая.

Через три года Мишка с Танькой поженились, сыграв подряд три свадьбы: первую, студенческую, прямо в общежитии, вторую – в Мымрино, а третью отправились отмечать в родную деревню Мишки. Гости ехали на трёх легковых машинах и небольшом автобусе, выписанном в мымринском колхозе. Впереди двигалась «Волга», украшенная лентами, на заднем сиденье которой расположились Мишка с Танькой и Нюрка, назначенная свидетельницей, а на переднем – Мишкин свидетель.
- А где вы после свадьбы жить-то собираетесь? В райцентре? – спросила Нюрка.
- Не-а, у нас пока поселимся, а через год свой дом поставим, батьки помочь обещали, - ответил жених.
- Ну вот, Танюха, и сбылась твоя мечта, не будешь ты больше жить в деревне с дурацким названием, - проговорила подружка невесты.
Мишка с Танькой переглянулись и засмеялись.
- Вы чё? – не поняла Нюрка.

Танька кивком показала ей за окно. «Волга» въезжала в деревню, и на обочине стоял указатель с названием. На нём большими буквами было написано ЗАПОЙЛОВО. Но это уже была совсем другая история.

Елена Малмыгина