«Как же вас, блин, много! – неподдельно удивился Палыч, бывший прапор, а ныне директор отдела, оглядев своих подчиненных, построившихся по его команде в ряд. – Ну, с восьмым мартом!».
И, вручив каждой по гвоздичке, отмаршировал поздравлять соседнюю комнату.
Затем настала очередь двух единственных и потому трепетно любимых Вадика и Лешечки. Они, правда, строить сотрудниц не стали, ибо в начальство пока не выбились. Прилежно обошли всех дам, вручив каждой по поздравительной открытачке, мимозочке и презервативчику. На этом торжественная часть закончилась, и Полина, подперев щеку ручкой, призадумалась.
«Манюнь! – окликнула она соседку по столу и подругу. – Что делать будем? На вечер пойдем?»
«А почему не пойти? – пожала плечами та. – Скучно будет – слиняем. А весело – оттянемся. Завтра на работу не идти – праздник как никак».
«Я вот чего не пойму: с чем нас поздравляют-то? С тем, что мы бабами родились? И почему об этом вспоминают только раз в году? – Полину явно тянуло на философию. – Вон, посмотри на иных наших теток. Весь год ходят мымры-мымрами, а сегодня перышки почистили, тряпочки новые надели – прямо куколки. А почему бы всегда такими не быть: красивыми, холеными, да любимыми?»
«Больно шоколадно будет, - резонно заметила Марьяна. – На работе о деле думать надо, а не попой вертеть».
«А где ж ей еще вертеть? – не унималась Поля. – Если работа такая, что на ней почти вся жизнь проходит?»
«Вот на вечер пойдем, там и повертишь», - заверила Марьяна и уткнулась в комп.

Конферец-зал был полон народу. Сбившиеся в кучки сотрудники, ожидая торжественного выхода генерального, коротали время, угощаясь халявным аперитивом и болтая о пустяках. Все было так благопристойно и скучно, что Полине страх как захотелось похулиганить: напиться, сплясать на накрытых поодаль столах… На худой конец – соблазнить кого-нибудь на глазах у возмущенной общественности.
«Манюнь, как ты смотришь на то, чтобы назюзюкаться? – насела она на подругу. – И попробовать поприставать к кому-нибудь?»
«Положительно, - кивнула та. – Вот сейчас генералиссимус вплывет – с него и начнем».
«Его не сдюжим, - засомневалась Поля. – Крепкий орешек».
«Разгрызем, – беззаботно махнула рукой подруга, - пока зубы не вставные».
Дальнейшее обсуждение было прервано появлением генерального директора, Платона Петровича – человека солидного и серьезного. Слыл он образцовым семьянином и справедливым хозяином, и подданными своими был искренне уважаем.
«Ну что, свистушки? – подмигнул подружкам Вадик, подслушавший разговор. – На абордаж!»
Публика между тем начала чинно рассаживаться за столы.
«Из двух основных инстинктов, еда мне как-то больше импонирует Во всяком случае – сейчас», - Полина направилась к столу.
«Тебе сколько лет? Где твой здоровый авантюризм? Где сексуальный голод?» - подзуживал Вадик.
«Сначала утолю обычный, а там – посмотрим. Может быть довольствуюсь тобой на закуску», - Полина подцепила вилкой кусочек сыра и отправила в рот.
«Не возражаю, - быстро согласился Вадик. – Хоть сейчас!»
«Обожди, только культурную программу посмотрим, - Полина разглядывала тетенек и дяденек с балалайками и гармошками, наряженных в национальные костюмы. – Как-никак – фольклор».

После двух часов гармошек была гитара – с бардом. Уевшемуся и упившемуся народу уже давно было по-барабану, кто ему журчит: старшему поколению хотелось поговорить, а молодежи – потанцевать. Но культурная программа, похоже, была проплачена на весь вечер, и танцы, если и могли начаться, то никак не раньше полуночи, когда на ноги встать не сможет уже никто.
«Слушай, а не пора ли нам…? – икнула Марьяна. – Еще чуть-чуть – и я вырублюсь»
Улучив удобный момент, они выскользнули из зала.
«Ну, как там, весело?» - завистливо спросил Дима – охранник, дежуривший у входа на этаж.
«Еще как!» - злорадно заверила Полина и стала спускаться по лестнице.
«Поль, мы куда?» - нетвердой походкой Марьяна последовала за ней.
«Да, мы куда?» – увязавшийся Вадик спускался, держась двумя руками за перила.
«Куда-а-а ты, По-о-олинка-а-а-а меня-а-а-а завела –а-а-а!» – затянул он, гнусавя и фальшивя.
«Шаляпин недорезанный, - фыркнула та. – Лучше бы мюзончик какой организовал».
«Сделаем, - заверил покладистый Вадик. – Пш-ш-ли в наш закуток».
Добравшись до своей комнаты, троица включила комп, поставила диск с попсой и…

«Это что за половецкие пляски такие!!! - возникший в дверях Платон Петрович был грозен, как прокурор. – Я же приказом запретил праздновать по комнатам!»
За спиной его топтался один их прихлебателей – стукачей.
«А-а-а, Платоша-а-а-а!!! – радостно замычал ничего уже не соображающий Вадик. – Как ты кстати, братан! А то я здесь, понимаешь, один с ними двумями! Нет, я, конечно не против…»
И повис на шее у ошалевшего босса.
Тот застыл в оцепенении. Затем, придя в себя, разомкнул объятия нежно прильнувшего к нему Вадика и молча вышел вон.
«Куда это он? – не понял тот. – Куда-а-а, куда-а-а ты уда-а-алился-а-а?»
«На совещание, - откомментировала Полина. – На котором будет решаться лишь один вопрос: с какой скоростью выпереть нас из фирмы?»
«Не надо крови! – запротестовал Вадик. – Я согласен на фольклор! Пошли назад в коференц-зал!»
«Поздно, батенька, - вздохнула Марьяна - На нас уже поставлен большой и жирный крест».
«А давайте падем пред ним на колени, и будем биться лбом об пол, пока не простит» - осенило Вадика.
«Гениально! – согласилась Полина. – Будешь у нас кроликом».
«Плэйбоевским?» - обрадовался тот.
«Экспериментальным, - уточнила она. – Тебя первого и командируем поклоны бить. Прими наше благословение – и ступай».
Вадик заметно сник: «Девчонки, а может – вместе? Массы – это сила. А женские массы – это убойная сила!»
«Мы в группе поддержки будем, пошли!» - скомандовала Полина.

В дверях конференц-зала они вновь столкнулись с выходящим Платоном Петровичем. Тот, улыбнувшись как ни в чем не бывало, сказал: «Вовремя вернулись, ребята – танцы начинаются»
«Так Вы на нас больше не сердитесь?» - облегченно вздохнула Полина.
«Я предпочитаю не сердиться, а делать выводы, - ответил он. – С праздником!»
«С праздником!» - эхом отозвался Вадик и…обнял охранника – Диму, вовремя закрывшего своим телом босса.

Ирина Жарнова