Дорога. Я не знал, когда у нее будет конец, и в каком городе она началась…
Несколько лет назад я представлял себе профессию дальнобойщика совершенно иначе: везде мне чудился романтизм. Еще бы! Дорога, новые города, любимая музыка, случайные попутчики - мне казалось, что лучше такой жизни ничего и быть не может, тем более, что в родном городе меня больше ничего не держало, и когда я возвращался из рейса в город, где прошло мое детство, то не испытывал никаких чувств, кроме желания снова сесть за руль своей фуры, нагруженной товаром.
Но по прошествии пяти лет слово "дорога" не вызывает больше такого трепета в груди, как раньше: попутчики казались до боли однообразными, так что я старался больше никого не подбирать, а когда начинался дождь, то казалось, что все в этом мире смешалось в одно сплошное серое пятно.
Вот и сейчас за окном моей старушки-машины хлестал такой дождь, что я решил остановиться и подождать хоть какого-то просвета на сером небе. Остановившись, я откинулся на спинку сидения, и приготовился было задремать, как в окно машины кто-то вдруг постучался.
Я открыл дверь и увидел, что на обочине стоит девчонка лет восемнадцати в поношенных джинсах, свитере с капюшоном и с огромной сумкой через плечо. Она была мокрая насквозь, но ее глаза говорили о том, что ливень не доставляет ей особых неудобств.
Можно? - коротко спросила она. Голос оказался таким звонким и уверенным, что казалось, она не столько спрашивает разрешения, сколько ставит меня перед неизбежным фактом.
Конечно залезай. Вся промокла - заболеешь еще.
Не заболею. - Она бросила сумку на сиденье так легко, как будто несла там пуховую подушку, но звук, раздавшийся при приземлении, не оставил никаких сомнений - там лежало что-то железное и судя по объему баула, очень тяжелое. - Просто эта вода мне порядком надоела.
Правда? - усмехнулся я.
Не стоит иронизировать, - она с грацией и гибкостью настоящей кошки забралась в машину и захлопнула дверь. - Мое тело выдержит и не такой заряд бодрости, поверь. - Она сняла капюшон и тряхнула головой - короткие черные волосы одарили мое лицо несколькими каплями воды. - Меня зовут Пума.
Пума? - опять усмехнулся я. - А нормальное имя у тебя есть?
А чем тебя не устраивают эти четыре буквы? - Она смотрела на меня, как смотрит строгая учительница на нерадивого ученика, сморозившего очередную глупость. - Оно ничем ни хуже и не лучше прочих Вась, Петь, Джорджей, Сантьяго и остального словесного мусора… Разве что точнее отражает мою сущность.
Она уставилась в точку на мокром лобовом стекле, всем своим видом давая понять, что эта тема больше не обсуждается.
А тебе не интересно, как меня зовут?
Нет, - сказала она, так и не отведя взгляда от своей невидимой мишени для глаз. - Но раз уж так получилось, что какое-то время нам придется ехать в одной машине, то скажи, как тебя называть?
Ты настолько уверена, что нам по пути?
Абсолютно.
А, если я не захочу тебя никуда везти? - Наглость этой девчонки раздражала меня неимоверно, но в то же время было в этом что-то забавное, не такое, как всегда.
Тогда я просто заставлю тебя это сделать. Здесь, - она махнула рукой на свою сумку, - хватит аргументов уговорить кого угодно. - Она, наконец, соизволила посмотреть на меня. - Так, как твое имя?
Прохор.
Мне нравится, - удовлетворенно кивнула она и опять отвернулась. - Так мало кого называют, и тем ценнее это имя должно быть для тебя.
Да, наверно…
Хорошо, Прохор. Через сорок минут дождь закончится, а я пока посплю - за эту ночь я прошла почти сто пятьдесят километров - мне просто необходимо покинуть на некоторое время эту реальность.
Через сорок минут? Откуда такая уверенность?
Увидишь.
Она скрутила первую попавшеюся под руку кофту, коих у меня в кабине было великое множество, положила мне на колени и свернулась в клубок, как самая настоящая представительница семейства кошачьих.
Я посмотрел на ее молодое личико - довольно симпатичное на мой взгляд. Нет, все же эти черты девчонки никак не сочетались с мудрым выражением ее глаз.
Я дотянулся еще до одной куртки и укрыл ее, она улыбнулась и закуталась в ней - только что палец в рот не положила, как пятилетняя девочка. Засмотревшись на это чудо природы, я не сразу понял, что небо за окном начало светлеть. Часы сообщили мне, что девчонка спала полчаса. Еще через десять минут дождь прекратился, а девчонка, как от звонка будильника открыла глаза и поднялась с моего колена.
Хочешь сказать, что уже отдохнула?
Вполне. Так, а теперь по делу. Куда ты везешь свой груз?
Я ответил, а она удовлетворенно кивнула.
Я же сказала, что нам по пути.
А что тебе там понадобилось? И почему автостопом, а не на поезде - так проще…
А я говорила, что надо проще? Ты бы ехал уже что ли? Чего зря время терять?
Извини…
Да. Вот уж точно эта девчонка не была похожа ни на одного из моих попутчиков за все пять лет моей работы дальнобойщиком. Никогда раньше не думал, что на свете есть такие девушки!
Так, не говоря ни слова, мы проехали около получаса.
Мне нужно убить там одного козла… - вдруг сказал она.
Что? - Я подавился своим вопросом. - Что тебе там нужно?
Не делай вид, что ты не расслышал или не понял меня. Я обычно не говорю, какую работу выполняю, но человек, которого зовут Прохор, по-моему, способен это понять. А когда нам придет время расстаться, ты будешь вспоминать об этом, как об очередной дорожной истории.
Работаешь? - я до сих пор не мог пересилить потрясение.
Да. Я - профессиональный убийца. И меня полностью устраивает быть рукой правосудия в этом мире.
Правосудия? А кто дал тебе право выбирать виновных или невиновных?!
Я не выбираю, я знаю, кто виновен. Тот мужчина, которому осталось жить ровно столько, сколько осталось до той минуты, как я его найду, убил одиннадцать человек для того, чтобы завладеть деньгами. Большими, надо сказать, деньгами, но ни одна невиновная жизнь не может быть выражена в денежном эквиваленте, а из тех одиннадцати трупов, девять оказались детскими, то есть вся сумма, которой он завладел, становится автоматически еще ничтожней в сравнении с жизнями, которые он прервал. И я знаю, что когда он потратит последний доллар, он начнет свою паскудную игру с начала.
Знаешь? - у меня не осталось ни одной мысли в голове. - И сколько же людей ты наказал подобным образом?
Я никогда не считала. Да это и не так уж важно, если задуматься. Сколько их было? Нет никакого смысла считать трупы, Прохор. Я не маньяк, а санитар этой жизни.
И ты так спокойно говоришь об этом?! Думаешь, не будешь жалеть через несколько лет, что потратила лучшие годы своей жизни на бессмысленную борьбу с тем, что нельзя победить?
Я никогда ни о чем не жалею. Так меня воспитали.
И ты так же будешь воспитывать своих детей?
У меня никогда не будет детей. К тому же, дожив до двадцати шести лет, я остаюсь девственницей и мне совершенно не нужно лишаться ее. Видишь ли, у меня другие приоритеты в жизни.
Но вдруг захочется? А потом забеременеешь?
Нет. Я стерильна. Мой учитель - очень мудрый человек. Он все предусмотрел еще до того, как я начала понимать, откуда берутся дети. Это будет только мешать моей работе.
Обалдеть можно, какой он мудрый!.. подожди, тебе двадцать шесть лет?! Ни за что не дал бы тебе больше восемнадцати!!!
И не нужно. Как вообще можно судить о возрасте человека по его внешности? Это абсурд.
Мы опять замолчали. На улице ужа начало смеркаться. Ехали мы уже около трех часов.
Вдруг моя новая знакомая расстегнула свою сумку (я почти не удивился количеству оружия, лежавшего там) и, достав из нее пистолет, проверила обойму.
Я тебе уже надоел? - Я шутил, хотя уже не был уверен в том, что это смешно.
При чем здесь ты? Увидишь, минут через десять, эта штука спасет наши с тобой шкуры. Кстати, очень рекомендую тебе снизить скорость.
Я вспомнил, как она предсказала окончание дождя, и решил, что не помешает послушаться эту девчонку. И действительно через несколько минут недалеко от нас на дороге возникло какое-то движение.
Лучше остановись. - Она передернула затвор. - Останься лучше здесь.
После этих слов, она стянула с себя свитер. Под ним оказалась черная майка - почти вторая кожа. Проведя рукой вдоль своего тела (знак какой-то особенный что ли?), она выскочила из кабины и мягкой походкой, держа пистолет за спиной, направилась вперед по дороге.
Я как зачарованный смотрел на нее и ждал, что будет дальше.
Эй, сопля! - Ей навстречу вышли четыре здоровенных мужика - ни дать, ни взять русские богатыри из сказок. - Очень советую тебе и этому невезучему водиле оставить нам эту машину, а самим смыться как можно дальше, чтобы остаться в живых!
С чего ты взял, что он - невезучий? - Эта девчонка вообще могла потерять контроль над собой?! По всему выходило, что нет.
Потому что послал такую соплю, как ты на разведку! - Он демонстративно передернул затвор своего автомата.
Ты ошибся, козел! Ему очень повезло, когда он встретил меня.
Что?..
Это были последние слова: Пума выдернула из-за спины руку с пистолетом, и после четырех коротких выстрелов, на дороге лежали недвижимые тела наших недавних противников, которые хотели ограбить очередного дальнобойщика.
Тем временем девчонка пошла дальше. И правильно сделала: нам преграждала путь лента с металлическими шипами (такой менты обычно пользуются, когда им нужно срочно остановить машину, с пытающимися скрыться подозреваемыми) - если бы девчонка меня не предупредила, колесам моей старушки настал бы конец. Затем она с легкостью скинула с дороги на обочину тела невезучих грабителей и такой же мягкой, немного ленивой, походкой вернулась в машину.
Ну что? Теперь и ты знаешь, какие аргументы лежат у меня в сумке. Уговорить можно любого. - Она посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. - Прохор, дай мне что-нибудь вытереть лицо - тебя будет смущать, если эта кровь останется на мне.
Конечно. - Я протянул ей полотенце. - Слушай, ты не против, если мы останемся на ночь в гостинице - тут до нее осталось километров пятьдесят. После такого представления мне очень хочется надраться, если честно.
Понимаю. Если тебе не будет слишком противно мое общество, после того, что ты увидел, то я с удовольствием составлю тебе компанию.
Мне не противно. Я в шоке! Знаешь ли, я не получил такого воспитания, как ты! Для меня жизнь человека хоть что-то да значит!!! - Я сам не заметил, как перешел на крик. - Я не могу просто так наблюдать, как молодая девчонка не дрогнувшей рукой убивает четырех здоровых лбов!!!
Даже, если эти лбы наставили на нее четыре "калаша"? - с тем же убийственным спокойствием спросила она.
А, может быть, с ними можно было договориться?!!
Нельзя с ними было договориться.
Откуда эта уверенность?!!
Я знаю. Тебе мало, что я сказала тебе, что они нас ждут? Прохор, мой тебе совет - постарайся научиться справляться со своими эмоциями, тем более с негативными.
Если я не дам им выход, то сойду с ума!!!
По-твоему, я сумасшедшая?
Да!!!
Остановись. - Она закинула пистолет обратно в сумку и натянула все еще сырой свитер.
Сиди ты!!! Куда ты попрешься на ночь глядя?!
Остановись, Прохор. Я не могу находиться рядом с человеком, который так негативно относится ко мне.
Нет. Доедем до гостиницы - потом иди куда угодно! Если уж тебя так припекло! Меня совесть замучает, если я оставлю тебя ночью посреди трассы!!! А там - делай, что хочешь, но я не собираюсь принимать в этом даже пассивного участия!!!
Только постарайся умерить свой гнев, хоть как-нибудь, пожалуйста… - впервые за все время нашего знакомства ее голосе звучала умоляющая интонация. Я посмотрел на нее и увидел перекошенное болью лицо. - Перестань сердиться, я очень прошу…
Что такое? - я не на шутку перепугался. - Тебе больно?
Очень. Зря я сделала, что позволила тебе смотреть на все это. Твой гнев буквально разрывает мне череп на части. Я думала ты другой…
Я замолчал и попытался совладать со своими эмоциями. "Я думала, ты другой", - что она хотела этим сказать? Как еще человек, у которого на глазах так спокойно замочили четырех человек, который впервые в жизни увидел смерть так близко, может на это реагировать?! Но почему я сразу сделал ее виноватой? Блин!!! Да она же только что спасла мне жизнь!..
По всему выходило, что я именно "другой", какой бы смысл она не вложила в это слово…
Мы подъехали к гостинице, когда на улице было совсем темно.
Пума молча вышла из машины, закинула сумку на плечо и решительно отвернулась от меня.
Куда ты? - осторожно спросил я. - Неужели тебе даже есть не нужно?
Нужно, но лучше, я это сделаю в другом месте. Рядом с тобой я имею все шансы умереть раньше времени… все же и такие, как я иногда ошибаются…
Неужели тебе до сих пор больно? - Я был удивлен, потому что больше не испытывал ни капли гнева или страха, находясь рядом с этой девчонкой. Теперь у меня в душе спорили за первое место благодарность и сожаление о том, что я оказался таким ослом.
Нет. Но ты не умеешь контролировать себя. - Она очень долго всматривалась мне в лицо. - Ты очень хороший и добрый человек, Прохор, но твой гнев не знает, что такое иметь хозяина. Поэтому нам не по пути.
Постой! - Я догнал ее и, схватив ее за горячую ладонь (и когда она только успела настолько согреться?), повернул лицом к себе. - Не уходи, Пума! Прости, что не поблагодарил за свою спасенную жизнь… Спасибо, девочка, кем бы ты ни была! Спасибо тебе огромное!
Это моя работа. - Она решительно одернула руку и опять зашагала прочь от меня, в темноту трассы.
Нет! - Крикнул я ей вслед. - Эта дорожная история еще не закончилась! Ты ведь знаешь это!!!
Она повернулась с улыбкой (или мне просто хотелось так думать?) и направилась ко мне, при этом походка ее приобрела опять ту кошачью грацию и гибкость, как и тогда на дороге.
Я рада, что ты это понял. - Ее ладонь вцепилась в мою. - Пойдем, я угощу тебя ужином и хорошим коньяком.
А откуда у тебя деньги?
Нет, ты все-таки наивный ребенок. Неужели ты думаешь, что мне не платят за работу?
Хорошо, это не мое дело. Но, почему ты угощаешь?
Потому что такими, как ты нужно поступать точно так же как с детьми: сделал что-то правильно - получи конфетку.

Ничего не получается, - сказал я, подходя к столику в баре гостиницы, где мы решили остановиться. Пума уже ждала меня перед аппетитно пахнущими тарелками. И как ей удалось добиться такого быстрого обслуживания?! Хотя, было бы чему удивляться. - Сказали, что остался только один номер. Знаешь что? Вот ключ, а я после ужина пойду спать в машину…
Зачем? - Она сжала ключ в ладони. - Неужели ты боишься меня смутить? Той кровати, что стоит за дверью, замок в которой можно открыть этим ключом кровати для нас двоих хватит за глаза. И нам повезло - это единственный номер в этой гостинице с балконом. Ты ведь любишь смотреть на звезды, а тучи сейчас как раз рассеялись.
Я разве говорил тебе о любви к ночным светилам? - улыбнулся я.
Говорил, - серьезно кивнула она, когда сжал меня за руку.
Так может быть, это ты так подстроила, чтобы нам достался этот номер? - Моя улыбка стала еще шире - того и гляди, челюсть упадет в тарелку.
Нет. - Ее серьезность оставалась для меня самой главной загадкой этого дня. - Я могу (если захочу, конечно) только узнать приблизительную череду событий. Но не могу управлять не временем, ни судьбой. Никто не может. Эти материи не предполагают того, чтобы с ними так обращались.
При чем здесь время?
Глупый ребенок. Твое прошлое - это тоже время. Теперь я знаю, что ты когда-то любил, что любишь сейчас, что тебе просто противно, а что ты ненавидишь. Я даже знаю, что ты хотел обнять меня там, на улице.
А ты опасный человек!
Не для тебя.
После этого она начала сосредоточенно поглощать пищу. Так же молча мы поднялись в номер. На столе уже стояла бутылка коньяка, два бокала и блюдо с виноградом. Пума, опять же, не проронив ни слова, взяла все это добро (и как только она смогла все это удержать?) и вышла на средних размеров террасу, на которой в нашем распоряжении имелись два стула и небольшой пластмассовый столик - такие обычно стоят в летних уличных закусочных.
С улицы повеяло прохладой. Такая может быть только в конце августа - вроде бы и не холодно, но и на улице долго не просидишь. Решив, что эта девчонка не замерзнет, сидя на балконе в своем свитере, я стащил для себя с кровати колючий шерстяной плед, закутался в него и сел на свободный стул. Потом разлил нам коньяк по бокалам, мы, дабы соблюсти традицию "чокнулись" и пригубили одновременно вкусный и обжигающий напиток.
Ты прав. Ночное небо - это очень красиво. - Нарушила тишину Пума. Сколько же время мы просто сидели рядом и без слов понимали друг друга?! - Вот только, как мало внимания люди обращают на очевидную, природную красоту.
Ты говоришь искренне или просто для того, чтобы сделать мне приятно? - я никак не мог отвести взгляд от созвездия Кассиопеи.
А разве искренность не доставляет удовольствия людям сама по себе? Прохор, я не умею врать. Могу просто не сказать ни слова, но врать - это не мой удел.
Да, ты права. Мне на самом деле очень приятно, что ты оценила эту красоту. Видишь, она вся наша?! Никто не посмеет отнять у нас возможность любоваться всем этим небом!!! Понимаешь?! Все это принадлежит всем и одновременно только нам с тобой!!! Мы ведь такие же странники, как и эти чудные яркие точки на черном небе! Только они кружат по своим галактикам, а мы - по своим дорогам…
Ты - пленник, а не странник… - Эта фраза заставила меня отвлечься от небесных тел и перевести взгляд на свою собеседницу. - Да. Ты пленник своих эмоций. Скажи, тебе не мешает это жить?
А тебе не мешает, что ты вообще не испытываешь никаких эмоций?! - Коньяк разливался по телу приятным теплом, и я уже совершенно перестал бояться эту загадочную девчонку.
С чего ты взял, что я их не испытываю? Я просто умею ими управлять. И, заметь, именно поэтому не доставляю тебе никаких неприятностей, когда нахожусь рядом.
Что ты хочешь этим сказать?
Только то, что ты сам знаешь. - Она сделал большой глоток из своего бокала. - Неужели ты до сих пор думаешь, что тебя просто так прельстила работа дальнобойщика? Ведь сидеть в одном городе и держать небольшую фирму, которая занимается организацией праздников, намного проще. - Господи, откуда эта девчонка знала все обо мне?! - Только что ты совершенно точно определил свою судьбу. Ты - своего рода звезда, привязанная к целой галактике, а не человек, привязанный к определенному месту. Ты - это нечто необъяснимое, но неизмеримо большее, чем просто рядовой человек.
В каком смысле?
Я не смогу тебе этого объяснить. Либо ты это поймешь сам, либо проживешь, мучаясь мыслью, что ты чужой в этом мире, всю жизнь.
Но?.. - Я был в полной растерянности от высказанной только что мне информации. Класс: я теперь еще и не человек вовсе! - Что я должен понять?..
Какой ты невнимательный. Я тебе уже говорила, Прохор, научись управлять своими эмоциями. После того, как ты это сделаешь, тебе больше никогда не придется задавать вопросы, потому что ты будешь знать на них ответы. И не только на вопросы, ты будешь знать ответ на всю свою жизнь…
Мы опять пили коньяк и смотрели в небо. Обменивались каким-то неуместными тостами и опять смотрели на красивые созвездия.
Ты не возражаешь, если я тебя поцелую? - я сам не понял, почему с моих губ слетел этот вопрос.
Не против. Но не рассчитывай, что я почувствую то, что люди называют влечением или любовью. Для меня поцелуй - лишь обмен слюной.
А не проще бы было сразу отказаться?! - Я опять не заметил, как начал сердиться на эту несносную вредину. - Для чего убивать все в зародыше?!! Как ты вообще можешь судить о том, чего ни разу в жизни не испытывала?!!
Ты абсолютно ничего не понял, Прохор. - Ее лицо опять исказила гримаса невыносимой боли. - Зачем было меня останавливать, если ты заранее знал, что ничего, кроме мучений мне не доставишь?
Она больше не дала мне шанса ни согласиться, ни опровергнуть ее слова, ни даже дотронуться до себя. Поставив бокал на стол, она в мягком кошачьем прыжке махнула через перила террасы. Я услышал, как она мягко приземлилась через какое-то мгновение и ушла, оставив меня наедине с собой.
"Научись управлять своими эмоциями", - эхом пронеслось в моей голове. Как я могу ими управлять?! Я поймал себя на мысли, что опять злюсь непонятно на кого. Но самое главное, я не знал, зачем мне это надо.
Уходи! - сказал я и понял, насколько это глупо. Но какая-то сила внутри меня считала иначе и не дала мне замолчать. - Убирайся отсюда!!! Спрячься так, чтобы я о тебе больше никогда не знал и не вспоминал даже во сне!!!
Я кричал еще что-то - неизвестно кому, но с одной единственной целью. Я знал, что только этот крик поможет мне вернуть эту девчонку, которая не так давно спрыгнула с третьего этажа и даже не подвернула ногу. Я знал, что больше просто не смогу жить без нее. Знал, что она - единственный смысл, который у меня остался… Знал… ЗНАЛ!!!
В какой-то момент я замолчал (или это просто пропал звук?) и ощутил себя в некоем вакууме: здесь не было ни звуков, ни света, ни даже воздуха. Но мне больше не нужен был кислород, чтобы организм функционировал. Я знал, что все еще живу, что может быть даже впервые за время своего существования на этой планете, живу настолько реально. ЗНАЛ - и все!
"Ты - это нечто необъяснимое, но неизмеримо большее, чем просто рядовой человек". Звонкий голос этой девчонки опять звучал у меня в голове. "Но, кто я?!" - я открывал и закрывал рот, как рыба без воды, но прекрасно знал, что мой вопрос услышан.
"Ты - тот, над кем я больше не имею власти!!!", - пронеслось у меня в голове, и лицо обожгло неведомой силы огнем (человек просто не может выдержать такой температуры).
Знаю!!! - Я пришел в себя от собственного крика и обнаружил, что уже не сижу на террасе, закутанный в колючий плед, а лежу на кровати. - Знаю… знаю… - твердил я, как заклинание. - Ты больше никогда не сможешь нам помешать…
Теперь ты понял, что я имела в виду все это время.- Пума сидела рядом со мной и вытирала пот со лба полотенцем. - Ты добрый, а все это тебе только мешало.
Что со мной случилось? - Я хотел сесть, но сил, как оказалось, для этого не было, и я упал обратно на подушку. - Мне было так горячо… я жив? - запоздало поинтересовался я.
Конечно жив. - Она нежно (или мне показалось?) провела рукой по моему лицу. - Так бывает очень редко. Ты очень сильный, поэтому тебе удалось избавиться от своего эмоционального мусора за один раз. Отдохни. Теперь я всегда буду рядом, Прохор. Ты это знаешь.
Знаю, - я улыбнулся, но этот жест очень тяжело мне обошелся (или мое лицо в самом деле превратилось в сплошной ожог?!) - ни один мускул просто не хотел мне подчиняться. - Теперь я знаю точно, что ты больше никуда не уйдешь от меня.

Ну, неужели?
Что "неужели", Пума?
Я уже и не надеялась, что ты проснешься до конца этого года.
А что такое?! - У меня было просто прекрасное настроение. - Не знал, что лишний час сна такое уж преступление.
Час - нет, - мне показалось, или она издевалась надо мной? - Но двое суток и еще час сверху - да. Покупатель твоего груза, конечно, не обидится, потому что ты все-таки успеваешь в срок, а вот моя работа опаздывает уже на сорок восемь часов. И, если ты не начнешь соображать быстрее, то жизни еще шестерых невинных детей под реальной угрозой
Издеваешься?! Человек не может проспать сорок девять часов к ряду!
Человек - нет, но ты уже нечто большее, Прохор. Неужели ты ничего не чувствуешь?
Я проверю! - Я шутил, но знал, что это не смешно. Часы мне это доказали, а календарь был неумолим. - Так не бывает…
Так не может быть, если ты - обычный человек. А с тобой все уже случилось и нечего пилить опилки. Завтракай, и нам нужно ехать.
Да, конечно, ведь могут пострадать невинные дети. - Я опять был в шоке (интересно, это состояние когда-нибудь прекратиться?) - откуда ко мне пришла эта уверенность, что произойдет именно так, если мы не поторопимся.
Теперь и тебе время способно подчиниться. Да завтракай ты уже!
Да… это надо…
Я, как на автопилоте, запихнул в себя еду, не чувствуя вкуса, потом прошел к своей "старушке" и проверил груз, потом мы поехали.
Я и подумать не мог никогда, что так можно: просто ехать, смотря в одну точку и видеть вокруг себя только хорошее. Но именно это со мной случилось - я перестал воспринимать всяческие негативные события, а видел только положительное в этой жизни, поэтому Пуме больше не приходилось выполнять свою работу, спасая нам жизни. Теперь я понял, как она вычисляет виновных - она просто-напросто видит все отрицательные события, которые случились в мире. Надо сказать, что она видит гораздо больше, чем я, но я всегда был оптимистом.

Мы провели в пути около пяти суток. Нет, ровно сто два часа. Все было так хорошо: только я, Пума, дорога и никаких проблем.
В очередной раз, в очередной гостинице мы поужинали и, как всегда, ночевали в одном номере, лежа в одной кровати - это стало довольно приятной традицией, по крайней мере, для меня.
Но в эту ночь нам не спалось.
Прохор.
Что?
А как это - любить?
Я не смогу ответить тебе на этот вопрос. Либо ты сама это поймешь, либо будешь до конца жизни чувствовать себя лишней на этой земле…
Я перестала тебя…
Что меня?
Ты знаешь… - Она замялась - впервые за все время нашего знакомства. - Раньше я видела, что ты хотел меня, как бы сказать? Просто хотел. Я больше не могу тебя видеть - что-то изменилось?
Конечно изменилось - я перестал быть обычным человеком…
Договаривай!
Неужели не заметно?
Не знаю… - Я впервые увидел слезы в глазах у этой (для меня все еще) девчонки. - Это единственное, чего я не знаю, Прохор.
Я знаю, Пума! - Я повернулся и обнял ее. Тело этой хрупкой и опасной девчонки готово было провалиться сквозь кровать - настолько новые были впечатления. - В тебе очень рано убили добрые чувства, но все-таки, они как-то просачиваются…
Не мучай меня! Что со мной происходит?
Ты полюбила…
Хватит, Прохор. Ты не понимаешь, что мне сейчас не до шуток?!
Я не шучу. - Тело Пумы оказалось еще ближе ко мне. - Я полюбил… нет! Я знаю: мы полюбили друг друга в тот момент, когда ты села на сиденье моей "старушки".
Научи меня…
Я осторожно прикоснулся губами к ее виску, щеке, губам… Девчонка вся дрожала, а я не мог понять что это. Страх? Нет. Она не умеет испытывать это чувство. Боль? Нет. Для нее - это не существенно. Радость, наслаждение, счастье?..
Да!!!
Именно это она испытывала впервые за долгие годы, отделявшие ее от детства. Все те чувства, которые когда-то мешали проявляться ее сущности. Сущности неколеблющегося ни секунды хладнокровного убийцы, не дрогнувшей рукой посылавших виновных на тот свет. Она очень рано забыла значение этих слов. Вот что заставило ее так дрожать.
Мне впервые в жизни приходиться испытывать что-то отдаленно напоминающее страх, Прохор.
Если ты неуверенна - я могу перестать, девочка, не стоит насиловать свою сущность. Уже слишком поздно что-либо менять…
Я хочу этого, Прохор, очень хочу, честно…
Да, я знаю…
Мы слились в первом в ее жизни поцелуе. Она вся дрожала, но теперь уже от удовольствия. Дрожь ее губ доставляла мне особое наслаждение. Время для нас остановилось - мы находились в уже знакомом мне вакууме. Казалось, что мы навсегда застряли здесь на гребне этой волны наслаждения.
Но какими бы существами мы не были, наши тела оставались человеческими, и через како-то время, мы изнеможенные и счастливые лежали в объятьях друг друга.
Это просто прекрасно… - Я ощутил, что по моей груди текут ее слезы.
Почему ты плачешь?
Я ненавижу своего учителя, Прохор. - Тихо ответила она. - Я впервые в жизни узнала, что такое быть женщиной и мне очень понравилось. Ты был прав - я хочу, чтобы у меня были от тебя дети…
Не утрать свою привычку не жалеть ни о чем в этой жизни, пожалуйста…
Что мы наделали, Прохор! Теперь, когда эти забытые чувства вернулись ко мне, они будут мешать тебе, как при нашем знакомстве мне не давал спокойно дышать твой гнев и страх. Нам придется расстаться, иначе я просто убью тебя, сама того не желая. Я утратила контроль над эмоциями, Прохор.
Да, когда ломается сильная личность - это картина не из приятных. Когда на моих глазах Пума почти сломала себя, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Нет. Так не будет. Я знаю это, Пума. Я не отпущу тебя. Я перекрою материю судьбы по-своему! Ты всегда будешь со мной такой, как ты была - сумасшедшей дикой кошкой. Я не позволю твоим эмоциям взять верх над тобой!
Я знал абсолютно точно, что нужно делать, поэтому поднял Пуму на вытянутых руках над своей головой и очень громко и требовательно прокричал, обращаясь к той неведомой силе, которая позволила нам с этой девчонкой стать выше серой массы людей:
Верни ее мне!!! Слышишь?!! Отдай мне ту дикую кошку, которую я люблю!!! И забери себе этого жалкого плаксивого котенка, который абсолютно никому не нужен!!!! - Меня переполнила неведомая раньше энергия. Я чувствовал, как она через мои ладони переходит в тело моей Пумы. Я знал, что ей больно. Но пережить один раз пусть даже невыносимую боль проще, чем всю жизнь чувствовать себя неизлечимо больным человеком. - Ты не будешь!!! Слышишь?!! Больше никогда не будешь иметь власть над нами!!!
Ты прав. - Пронеслось у меня в голове. - Она не заслуживает такого конца.
Энергия превратилась в свет, который лучам прошел сквозь Пуму.
Но не думайте, что нарушение, которое имело место быть, просто так сойдет вам с рук…
Все закончилось.
Тело пумы обмякло в моих руках - она спала.

Я не вижу никаких событий. - Растерянно сказал я пуме, когда на утро мы поехали дальше.
Впереди нас ждет только плохое, по какой бы дороге мы не поехали. - Спокойно ответила она. - Но мы справимся. Я обещаю. Скоро уже мы добьемся своей цели, несмотря на то, что учитель послал своих подчиненных поквитаться за мою ненависть, которую я имела слабость испытать этой ночью. - Она открыла сумку и начала развешивать на себе ножи и пистолеты, как стеклянные шары на новогоднюю елку. - Через несколько минут тебе придется научиться убивать. Запомни: любое оружие - это продолжение тебя самого, а перед тобой будут только люди - пусть даже лучшие из них. Они не страшны. Они не знакомы с Силой.
Хорошо. Если это и есть наше наказание - мы встретим его с высоко поднятой головой.
Когда до конечного пункта моего рейса оставалось километров пятьдесят, дорогу нам преградили двенадцать здоровых мужиков, с головы до пят увешанные оружием.
Все остальное произошло слишком стремительно для того, чтобы это можно было запомнить. Я стрелял, стреляли в меня, Пума кромсала противников своими жуткими ножами - одного за другим, как будто это были манекены для тренировки, а не живые более чем достойные противники. Предпоследний оставшийся в живых попал ей в грудь, выстрелив из пистолета, и она упала на залитый кровью асфальт дороги. Я выпустил в этих двоих всю обойму и подбежал к той, которую любил больше всех на свете и которую искал всю свою жизнь.
Она все еще дышала.
Пума! Я сейчас отвезу тебя в больницу, держись!!! Здесь недалеко уже осталось! Терпи, девочка!!!
Нет. - Твердо и все так же звонко ответила она. - Это была моя последняя жизнь. Теперь меня уже никто не спасет. - Изо рта моей дикой кошки потекла кровь. - Я люблю тебя, Прохор…
Я никогда не забуду тебя… - Я, повинуясь порыву, поцеловал ее. Она ответила и через несколько мгновений перестала дышать.
После того, как я закопал ее тело недалеко от дороги и вернулся в машину, я понял, что вся ее Сила и ее Знание теперь принадлежат мне. Я медленно поехал вперед - колеса моей машины брезгливо ковырялись по окровавленным телам, которыми была усеяна дорога, но мне было плевать на это. У меня была одна цель - найти виновного, которого искала моя Пума. Потом еще одного, еще и еще…
Я не стал и никогда не стану подобно моей кошке санитаром этой жизни, я стал и навсегда останусь маньяком правосудия.
Я ЗНАЛ это…

katyaSIV