Перед глазами все плыло.
Она не дышала. Забыла, как дышат: ровно, размеренно, свободно.
Она растворялась, как лед в стакане свежевыжатого сока, который она пила по утрам, таяла, как весенний снег.
Вчера где-то услышала незнакомое, таинственное слово "экстаз". Произнесла. Повторила несколько раз. Вроде, понравилось.
Она уже давно пребывала в экстазе. Это состояние невозможно было описать. Оно было похоже на витраж. Или мозаику. Оно было собрано из тысячи разноцветных стеклышек. Оно всегда было разным, с оттенками, деталями, с целой гаммой чувств и ощущений.
Утром, просыпаясь в его постели, на его мятых простынях, непременно темно-синих, вдыхая запах его туалетной воды, легкий запах, прозрачный, осматривая комнату, к которой никак не могла привыкнуть, она чувствовала, как тепло окутывает ее тело, подобно мягкому одеялу, обволакивает ее, ласкает. Она ощущала блаженство, нежный экстаз, невинный.
Она лежала долго, ни о чем не думая. Но вскоре начинали появляться первые мысли: бесформенные, слабые, едва различимые. Черные и белые. Они пугали. Они путали. Они поднимали ее из постели. Бежать! Но куда? Звонить! Но кому? Делать! Но что? Ждать! Ей оставалось только ждать. В неведении. В безмолвии. В экстазе. В экстазе ожидания. В горле застревал комок. Не от слез. От страха и волнения, что вечером он может не придти, не вернуться. С самого начала она думала о конце. Она пребывала в экстазе от неизвестности. Над ней нависла не черная пока еще, но, тем не менее, мрачная, грязно-серая туча. Мгновение - и пойдет дождь. Она не знала о будущем, но она думала о нем. Каждый мускул ее лица, каждая клеточка тела были напряжены. Руки дрожали. И зубы, кажется, тоже. Она дрожала в экстазе. Адреналиновом экстазе.
А вечером приходил он. Возвращался. Не задерживался. Поворачивал ключ в двери и заходил в прихожую. Всегда в одно и то же время. Сразу после работы. Он был усталым. Выглядел слегка небрежно, растрепанно, расстегнуто. Он оставлял одежду в шкафу, аккуратно, на вешалках. Туфли тоже были расставлены аккуратно. В ряд. Как же много у него было туфель! Почти одинаковых. Черных и коричневых. Ах да, еще и белых. Вроде светлого пятна. Он и сам был светлым пятном в ее запутанной, хаотичной, растрепанной, как он после работы, жизни. От него исходила уверенность. Он был спокоен. Это было хорошее спокойствие. Не спокойствие "а-ля терять нечего", а другое - мужское, умудренное опытом и какое-то даже семейное спокойствие.
Она встречала его на пороге спальни-гостиной. Она уже не дрожала. Она больше не замерзала. Ей было уютно с ним вдвоем на одном кресле, свернувшись калачиком. Экстаз, тот, что от неизвестности, уходил, летел сверху вниз - с головы до ног. Наоборот никогда. Он выходил из нее, а потом прятался где-то до следующего похожего дня. На смену ему приходил другой экстаз. Экстаз, в который ее вводило ощущение принадлежности, связанности, единства. Она всегда впадала в экстаз при мысли о свадебном платье, о доме, где спальня и гостиная будут находиться в разных комнатах, о том, что однажды он назовет ее своей женой. И тогда экстаз от того, что теперь уже она была цельная, воссоединенная со своей половинкой, стал бы ее жизнью, привычным состоянием. Тогда бы из витража он превратился в белое чистое стекло. Он стал бы одинаковым, но он бы остался экстазом. Экстазом любви. Уверенной и спокойной.
А пока ее любовь была другой - страстной, неистовой, безумной. И ночами она испытывала другой экстаз. Тот, который не обсуждают за семейным обедом с родителями. Тот, от которого глаза блестят, щеки розовеют, а губы растягиваются в смущенной улыбке. Тот, который принадлежал только им двоим. Тот, который согласно научным теориям, расширяет границы сознания и открывает другие реальности.
В этой реальности были только он и она.
Перед глазами все плыло.
Она не дышала. Забыла, как дышат: ровно, размеренно, свободно.
Он не дышал.
Их дыхания слились в одно. Их судьбы переплелись. Они слились в экстазе.
Они унеслись в другую реальность. Ночную. Ни на что не похожую. А утром вернулись домой. В настоящее. Туда, где экстаз - это мозаика из тысячи разноцветных стеклышек. Мозаика, которая зовется жизнью.

Екатерина Мудрик