Фа. Соль-бемоль. Си-бемоль. Ре. Ре. Все. Аплодисменты. Занавес. Шквал аплодисментов. Опять занавес. И опять просят выйти на поклон. Дарят букеты. Музыка и цветы. Цветы и музыка. Они неотделимы от меня все мою жизнь.

Эта музыка живет во мне. Я ее слышу. То тихо-тихо, точно утренний, первый луч солнца, то громко и торжественно, словно звон труб на 1-ое мая. Музыка – это часть меня.

Я – простой музыкант, исполнитель, пианист. А, может, и не такой уж простой. Сегодня мой юбилей, как это говорят сегодня. Мне 80 лет. Кто-то скажет, что я – старик. И будет прав. Да, мне тяжело ходить. Но я летаю. В душе. Меня называют дедушкой, дедулей…. Как приятно… Но, черт возьми, что бы я отдал, чтобы опять быть молодым. Дерзким и сильным. Добрым и нежным. Чутким и проницательным. Любящим и любимым. Ею…

Да, таким я и был, когда был молодой.

Музыка… Музыка везде… Во сне, в глазах, в ушах. Без музыки нет смысла жить. Она стихает, и я угасают. Мелодия, длящаяся вечно – наверное, это просто самообман…. Мелодия, длящаяся 80 лет – это я, это моя жизнь.

Я медленно иду домой. Сейчас Осень. Капает дождь…. Но я иду. Медленно поднимаюсь вверх по Тверской. Иду и думаю, зачем я живу. Аплодисменты остались в зале, где уже час назад потух свет. По телевизору показывают интервью со мной, которое я давал вчера… Красивые букеты розданы женщинам, работающим со мной. А я иду. Просто тихо, шаг за шагом. Кап-кап, кап-кап. Это тоже музыка для меня... Холодно и зябко. Тяжело ноет левая нога. Но что нога? Поболит и пройдет. А душу не залечишь, не залатаешь… Нет в мире музыки-заплатки, способной навек залечить мое горе. Навек и навсегда….

Я ее потерял. Просто вот так, вечером сидел и дулся, все что из себя строил, хорохорился, думал, что она – вечная…. А она тихо-тихо сидела за ужином за столом, ни слова не сказала. Только пообщалась с сыном. Потом с внучкой… А я как последний старый дурак сидел и думал о том, что моя жизнь – это только МОЯ жизнь, что Я все преодолею САМ. Что даже в свои годы я молод. Пусть душой, но молод. А она – тихо-тихо встала и пошла в ванную. Никогда не слышал, чтобы она так пела, принимая душ. Так тихо и нежно, надрывно и словно для меня. В последний раз.

Мы вместе уже больше полвека. Что только не было на нашем пути... И победы, и слава, и деньги, роскошь, и нищета. Когда ходишь и думаешь, как достать на кусок хлеба. На кусок хлеба – ЕЙ…. И только недавно узнал, что она вот так же ходила, в последнем платке, мягко окутывавшем нежную шею, в своем платьице, в туфельках, которые ей подарили родители в честь окончания школы, ходила в снег и дождь, ходила и думала – как достать хлеба… ЕМУ. Осознание потери происходит только потом, тогда, когда уже слишком поздно. Приходит как снежный ком. И катит, катит тебя вниз. Влечет за собой…. И ты уже не можешь себе противостоять…

Жизнь – что это? Это постоянная борьба с собой, со своим я. Не ради себя, ради НЕЕ. Я клялся себе, что сделаю ЕЕ счастливой, я дарил ЕЙ корзины полевых цветом, срывал для нее васильки, ромашки, находил ягоды. А она… она восхищалась мной, моим талантом. Она могла тихо сидеть рядом, слушать меня и мою музыку. Тихо-тихо, словно ангел. Бархатные глаза смотрели на мои руки. И я играл. Играл и играл… Она – моя муза. Муза и музыка.

Муза… Я никогда ей этого не говорил… Все хотел, хотел… Хотел сказать, но все время что-то останавливало – то момент был неподходящий, то еще что-то. И она вот так была со мной всегда, моя, моя муза, и она не знала об этом… Я думал, что она и так все понимает. Да, понимает. Но я, Я, Я НЕ СКАЗАЛ ЕЙ ОБ ЭТОМ… И уже поздно… Так поздно, как никогда раньше…

Тяжело идти… Спертый воздух… Капля на лбу…. Стекает вниз… Старый и больной… Совсем старик… Еще шаг… Левая нога еле двигается… Как красиво вокруг… И как мне легко сейчас… Впереди какой-то свет… Моя музыка… Фа… Соль-бемоль… Си-бемоль… Ре... Ре… Впереди она… Ее нежные бархатные глаза… Как долго я к тебе шел…

Ольга Сухарева