Сижу на кушетке в кабинете у своего гинеколога. Раздвинула свои худенькие ножки, подпёрла поясницу своими слабенькими ручками. Последние, как минимум, шесть месяцев - это моя любимая поза. Чуть свысока и искоса смотрю на своего наблюдателя. А наблюдаюсь я у старушки лет семидесяти. Всегда думаю: "Почему она до сих пор не на пенсии?". И догадываюсь: попросить её уйти ни у кого язык не повернётся. Да и кто её заменит, кто поедет сюда? Глухой посёлок возле железной дороги, с одной стороны которой - гарнизон, с другой - зона. Вот и работает себе. Наблюдает жён военнослужащих. Поднимает на меня выцветшие, голубые глаза из-под очков, дужки которых оттопыривают ей уши:
- Ох!- вздыхает она,- и порвёшься же ты, дочка. Таз узкий, сама слабенькая.
Этот диагноз она ставит мне на протяжении девяти месяцев. Поэтому я уже не округляю глаза и не шмыгаю носом, как в первый раз. Только продолжаю также свысока и искоса смотреть на неё.
- Живот маленький. Гнома вынашиваешь? Совсем не растёте. Ну да ладно. Встаёт и протягивает мне направление. - Теперь уже не ко мне. В роддом. Сохраняйся там до родов. Кого ждёшь?
Этот вопрос она задаёт мне в пятый раз, и в пятый раз я ей отвечаю, что жду ребёнка.
- Правильно! Зачем тебе знать?! Главное, чтобы здоровенький был. А то, он ещё родится не успеет, а его разглядывают.
Я, как всегда, оставляю ей конверт на столе и, попрощавшись, ухожу.
Вечером не могу уснуть. Поясницу ломит. Малыш так пинается, что дышать не возможно. То пяточку высунет, то под рёбра залезет. Муж, услышав моё пыхтение, перебирается ко мне. Вот уже четвёртый месяц он спит на диване. Боится случайно задеть меня во сне. Положил свою ладонь на мой живот, погладил, и я проваливаюсь в сон. Проснулась от сильного желания…. Лечу в туалет. Ерунда…. Произошла ошибка. Я не хочу. Или не могу. Ну, в общем, мне туда не надо. Смотрю на часы - начало второго ночи. Пытаюсь уснуть. И опять…. Опять лечу…. Опять понимаю, что не по адресу. И так - до шести утра. Наконец, расталкиваю мужа и… приседаю возле журнального столика. Он подхватывает меня, и мы, опустившись на диван, переплетаем пальцы рук…. Смотрим друг на друга одинаковыми глазами, и я ловлю себя на мысли: "Боже мой, как он на меня похож, или я на него". Ну, в общем, какая разница? Через минуту он уже в дверях в боевой готовности, с пакетом в руках, который я приготовила для этого случая. Это мой тревожный чемодан: спирт, марля, ножницы, пелёнки…. Всё необходимое. Наконец, он говорит:
- Всё будет хорошо.
И я ему верю. И мне не больно. Целых пятнадцать минут.… И опять:
- Всё будет хорошо.
Эту фразу он произнесёт раз двадцать, пока мы не доедем.
В роддоме нас встретили строгие санитарки. Вернули ему пакет и, сухо так, сказали:
- Всё, прощайтесь.
Мы, как будто нас разлучают навсегда, бросаемся друг к другу. Я плачу навзрыд, а он гладит меня по моему хвостику на затылке.
- Всё будет хорошо,- говорит он опять,- я позвоню…. Телефон?.... Запишите мне телефон!
Ищем, на чём написать. Ничего не находится, кроме салфетки. Я косметическим карандашом пишу ему номер.
Между нами закрывается стеклянная дверь и: я с одной стороны, чувствуя себя ребёнком, которого впервые перевели в детский сад, а он - с другой, чувствуя родителем этого ребёнка. И у обоих разрывается сердце.
Ко мне подходит акушерка, берёт меня за руку и уводит в кабинет. Я опять, уже в который раз, отвечаю на одни и те же вопросы:
- Кто? Сколько лет? Какая беременность?
Потом, как у всех: осмотр, клизма, опять осмотр.
… Лежу в предродовой палате и ору: "По-мо-ги-те!!!" Входит акушерка и приводит ещё одну мученицу. Я смотрю на её спокойный вид, и мне становится ещё больнее.
- Ты чего кричишь?- спрашивает она.
- Больно,- отвечаю я и начинаю стонать.
- А я не чувствую ничего. Только в туалет хочу.
- Подожди. Это только начало. Я уже и по коридору ходила, и приседала… Умру, наверное.
Она испуганно смотрит на меня. Я опять начинаю кричать: "По-мо-ги-те!!!". И она подхватывает клич рожениц.
Входит акушерка и приводит ещё одну.
- Женщины, вы себя плохо ведёте! Всех мне распугаете! - осматривает нас и уходит.
Новенькая садится на кушетку и тут же вскакивает:
- Ой! Я, кажется, рожаю!
Мы удивлённо смотрим на неё и, и уже втроём, как по команде:
- По-мо-ги-те!!!
Акушерка вбегает, бросается к новенькой и.… Через пару минут мы слышим детский плач за стеной.
- Боже мой, какая счастливая! - говорю я и причитаю про себя: "Мамочка, помоги!"
Через полчаса и я на столе, как цыплёнок табака. Акушерка стоит, как вратарь в боевой готовности принять мяч. Мы вместе с ней дышим, как дышат собаки. Очень часто и прерывисто.
- Вижу чёрную головку!- говорит она.
- Почему чёрную?- спрашиваю я.
- Не знаю,- отвечает она.
- А сосед кто?- спрашивает она.
- Армянин,- говорю.
- Тогда всё понятно,- смеётся она.
И я начинаю понимать, почему.
- Как назовёте?- спрашивает.
- Кого?
- Ребёнка.
- Владик,- отвечаю я.
- А, если - девочка?
Меня опять, через всё тело, пронизывает острая боль, и я отвечаю диким воплем:
- А-ню-та!
А через минуту слышу то, ради чего, и я когда-то, вот так же, появилась на свет, измучив свою бедную маму:
- Ля-а, ля-а, ля-а…
Я чувствую, как мои губы искривляются в болезненной улыбке, а по вискам текут слёзы. Я вижу две фиолетово-розовые пяточки и слышу, уже родной, голос акушерки:
- Ну, мамаша, поздравляю! У вас - девочка!

Olga Anin@