Он шел по родному району в родной для него час ночной. Глухо застегнутое на все пуговицы пальто, доставшееся ему от бабушки… или от нежадного друга, чье имя было забыто еще вчера, не развивалось романтично по ветру. Прежде длинные кудрявые волосы были сострижены относительно коротко. Замерзшие и покрасневшие от ветра уши были на удивление горячими. Легкий румянец на щеках, плотно сжатые губы и сощуренные глаза… зеленые глаза без искорок. Искорки появлялись только тогда, когда на горизонте возникал собеседник, которому надо было доказать, что все отлично…. Сейчас это доказывать было не нужно, сейчас он мог позволить себе быть таким, какой он есть на самом деле.
Но истинная причина отсутствия искорок была далеко не в отсутствии собеседника, а в предчувствии. Он знал, что эта встреча рано или поздно произойдет, но все равно переживал. Сегодня он был уверен в ЕЕ появлении…
Протиснулся в узкую входную дверь своей скорее ненавистной квартиры, сбросил пальто, скинул старые, но удобные кроссовки и по привычным коридорам стал продираться к кухне. Все тихо, все как обычно, отец как всегда не дома в такое раннее время суток, все привычно однообразно и скучно… Он очень надеялся, что предчувствие его обмануло. Хотелось просто чая с лимоном и не хотелось никаких разговоров… С надеждой он ступил на кухню и щелкнул включателем лампы. Естественно она была. Черт, как он и предполагал, она сидела на подоконнике, где-то между открытой засахарившейся банкой варенья и сломанной яйцеваркой, спустив ноги в шерстяных носках на свой любимый деревянный стул, уже наслаждаясь лимонным чаем…
- Привет!
- Привет, ***, как ты???
- Какого черта ты каждый раз интересуешься моими делами, зная, каковы они, лучше меня??? - его немного потрясывало, он ненавидел пустые вопросы, хотя сам часто их задавал, вводя людей в заблуждение. С ней этот номер не проходил никогда.
- Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь произнести вслух то, что тебя пугает, я надеюсь…
- Ладна, прости, что не оправдал надежд, - количеством иронии в его голосе можно было застрелиться, имей она пороховую основу. - Переходи к своим любимым вопросам, дабы сохранить и свое и мое время.
- Как твоя девушка?
- Вертится потихонечку. - Он сам, как всегда, не понимал, когда она стала ему ненужна, как все в этом мире…
- А работа?
- Какая из двух? - усмешка вышла какой-то кривой…
- Как раз о приносящей деньги, но не уверенность, я и хотела поговорить.
"О Боже, сейчас начнется, - подумал он, и такое - вселенское отчаяние его охватило, как же хорошо, что она редкий гость".
- Мне уже надоело рассказывать тебе, что это опасно, описывать места, в которых ты можешь оказаться, что уже думают твои так называемые друзья, и как от некогда близких, любивших тебя персонажей ты спокойно выслушиваешь слова презрения, но неужели тебя не пугает поведение ***, речь и поступки ***, когда она спокойно заявляет, что нанюхалась спидов и упала из окна??? Ты подаешь пример младшим…
- Замолчи, замолчи, черт тебя дери, думаешь, я не знаю всего этого???
- А если не я, ***, кто тебе это скажет???
- Была одна, которая мне все это говорила…
- Кстати о ней - вспоминаешь иногда???
Начался самый противный участок разговора, самый больной. Как будто он четко видел границу - до и после, как будто он видел и физически чувствовал, как разделилась жизнь после ее ухода, как хвост русалочки разделился на две ноги в одноименном мультике Диснея - сначала абсолютно не больно - сбылась мечта, он свободен, а потом он понял, что не умеет пользоваться этими ногами, куда их деть, как на них стоять???
- Снится… Иногда…
- Больно???
- Да что ты прицепилась, больно, больно, она уже давно с другим, и сомневаюсь, что они в скором времени разойдутся, а даже если и так, я не хочу впутывать ее… - он замолчал, подбирая правильное определение. Он знал, что имел ввиду свою жизнь… впутывать в свою жизнь! И девушка в шерстяных носках напротив прекрасно это поняла…
- ***, а что тебя может изменить?
- Да, я захочу если, сам изменюсь хоть завтра без всяких проблем.
- Как-то неуверенно звучит, - ее усмешка оказалась гораздо удачней, чем его.
Разговор сегодня не клеился. Раньше они могли сидеть и часами спорить с пеной у рта, заливаться хохотом и обливаться слезами… И всегда она уходила с огромной кучей надежд, надежд на него. Ведь будь он счастлив, счастливее ее тоже не нашлось бы… А вот сегодня она что-то чувствовала… Это чувство было новое и настолько горькое, что она заплакала бы… Если б могла, если б это была не ее задача - заставлять людей плакать… Она поняла, что не так… Он спорил вяло, неуверенно, без прошлого энтузиазма, а скорее по привычке. Она поняла, что была бессильна, и что все ее усилия ухнули в пропасть. А ведь он казался очень перспективным мальчиком, она была уверена, что ей хватит пару ночных посещений и все вернется на круги своя… Какой же поддержкой была ей та, которая его любила, любила искренне, любила того замечательного мальчугана, а не то, во что он сейчас превратился. Иногда им обоим казалась, что еще немного и наш мальчик будет с нами… Первой сдалась любившая… Нет, она ее не обвиняла, скорее, понимала, но все равно было обидно… Это первое задание, которое она провалила, но впереди еще столько вот таких ***, которые окажутся…. Окажутся… В общем, с которыми она не опозорится своим бессилием… А этого мальчика жалко, конечно, спасти его может только чудо… Но не она…
- Мне пора, ***…была рада встрече, - уж совсем грустно произнесла она.
- Давай, детка, счастливо, - какое же облегчение, он почувствовал, что она уходит, уходит навсегда, и представил, какая жизнь прекрасная станет без нее, такая же прекрасная, как стала, когда ушла любившая его…
Девочка в носках просто повернулась на стуле, наступила на подоконник и шагнула в окно… Через секунду ничего не напоминало о ее присутствии… Никому… тем более ***. Он вздохнул с облегчением, сделал глоток обжигающего чая, причмокнул от его насыщенного вкуса и попрощался навсегда с этой девчонкой, которую он не очень то любил, с девчонкой с таким странным именем… СОВЕСТЬ...

Ксения Кляп