Я тобою болею давно

Проснулась я от ноющей боли во всем теле. Попробовала прислушаться к своему сердцу: по-моему, бьется... но как-то не особенно активно, а так, будто поезд, который уже тормозит, но по каким-то физическим законам продолжает двигаться, скрипеть... но он обязательно остановится.

Я поднялась и прошлепала по холодному полу в другую комнату за градусником и, забравшись снова под одеяло уже с термометром подмышкой, попыталась понять, где же болит сильнее - оказалось везде! Чтобы чем-то заняться стала разглядывать непонятные узоры на обоях. Вот дядька-звездочет с бородой и колпаком, а вот сапоги на высоких каблуках, а это что-то вроде самолета...

На градуснике 36...ровно. Может я уже умерла и постепенно остываю?... От этой мысли боль во всем теле ослабла и почувствовалась определенная легкость, но стало невнятно ныть в груди... пульсировало сердце. Прямо в середине меня знобило и нарывало... Так болела душа.

Он ушел. А я осталась. Было бы лучше по обоюдному решению разойтись. В одну минуту. Но так не бывает, всегда кто-нибудь кого-нибудь бросает. И весь вопрос в том, кто кого опередит (с). Хм... но меня ведь даже не бросали! А просто оставили... От этого легче не становилось. Не очень приятно быть остатком - то, что было нужно и полезно - закончилось, а оставшееся, значит, лишнее...

Я снова провалилась в сон. Там была гора Эверест, канатная дорога, лыжня, собаки, знакомые и незнакомые люди... Его же не было даже во сне. Все правильно, оставил меня полностью и везде, как... настоящий мужчина (без всякой доли иронии). Проснулась я снова от тоски по идеалу...

Нужно было дальше жить по тому же расписанию. Хотелось уйти на больничный, но никакой врач тебе его не даст, потому что на вопрос "На что жалуетесь?" я смогу ответить только "Меня оставили...". Все как обычно: ванна, завтрак, потом чистка "перьев" (хотя их практически не осталось, посмотрев в зеркало, я поняла, что всем своим видом напоминаю ощипанную курицу... и чистить нечего...). А когда-то он сравнивал меня с колибри - яркая и юркая, говорил...

Работа отвлекала. Но болезнь обострилась к обеду. Мое любимое наше время.

Он заезжал за мной, мы ехали в кафешку и вместе обедали. Во время этой трапезы он всегда левую руку клал мне на колено. Так было вкуснее. Ему и мне.

Коллеги по работе пообедать вместе даже не предлагали, тоже привыкнув к тому, что мне всегда было с кем провести этот час. Есть не хотелось. И вообще не хотелось хотеть. Я бессмысленно гуляла по городу, иногда поглядывая на часы. В подземном переходе сидела цыганка с протянутой рукой. Я прошагала мимо, и только вслед услышала упрек: "Девушка, где же ваше сердце?"
"Погибло. Сегодня ночью" - пробормотала я себе под нос.

Вечером после работы я зашла в зоомагазин... купила рыбок. Просто необходимо было найти хоть кого-то, кто будет зависеть от тебя, для того, чтобы жить ради. Выбор был прост: никаких лишних звуков и хлопот.

Домой я поехала на такси, потому что копить деньги нужно при жизни, а при смерти нужно их тратить. Поймав машину и водрузившись туда вместе с банкой, у меня случился новый приступ. Пахло нашим знакомством.

Наплевав на меры предосторожности и усевшись к незнакомцу в машину, я пыталась отогреть ноги. Он грел мне руки (ха, наглец, он уже тогда достучался до меня). Пахло яблоками. Это надоедливо делал свое дело автомобильный ароматизатор. Мы болтали. Он для меня был тогда как куст терновника - манящий, но колючий. Подъехав к моему подъезду, он взглянул на меня, лукаво прищурившись и улыбнувшись только уголками губ. И тогда я ему сказала: "Что вы на меня смотрите так, будто у меня есть кровать, но в ней не с кем спать?" На что он ответил: "Где-то я уже слышал эту фразу?" И мои щеки запылали - ведь на самом деле я откуда-то ее нагло спионерила и при плохой актерской игре пыталась выдать за свою. "Лучше смените пахучку в машине" - парировала я и, выйдя из машины, услышала: "Вредная и милая, оставьте свой номер телефона..." Но возвращаться, чтобы говорить о цифрах не хотелось, и я написала свой номер на капоте, покрытом снегом.

- Остановите машину. Меня укачало. Сколько я вам должна. Вот берите.
- Вам помочь?
- Нет.
И я пошла пешком. Проходя мимо ларька, я, никогда раньше не курящая, решила купить сигарет. Мотивация: МИНЗДРАВУ можно не волноваться за мои легкие, потому что там внутри совсем уже нелегко, впрочем, как и о сердце - тут вообще все проще, инфаркту появиться просто негде. Курила я, как умела и как могла. Вкус сигарет не нравился, но за последние сутки мне мало, что нравилось. В моей сумке зазвонил телефон. Это была подруга, звавшая НАС на концерт. Начинался новый приступ, с которым бороться на улице было невозможно, и я быстрым шагом пошла домой.

Моя подруга работает в филармонии и постоянно снабжает меня двумя пригласительными билетами на различные концерты. Раньше, до него, я ходила выборочно.

Но у него была своя тактика и свое мнение по этому поводу "Посещать по возможности нужно все концерты. Ведь в любой момент можно подняться и уйти. Но есть вариант, что ты совершишь открытие для себя и тот, кого ты не любила или не знала, окажется нужной нотой. Той, которой тебе не хватало всю жизнь" Так когда-то мы открыли Мирей Матье и Никольского, а я полюбила Розенбаума...

Только закрыв за собой двери, я опустилась на пол. Чаша переполнилась, а сил не осталось. Я рыдала...

В квартире стало совсем темно, когда мне в очередной раз показалось, что я умерла. Впервые я взглянула на себя со стороны, как душа смотрит на брошенное ею тело. Хотелось себе помочь. Наверное, это было что-то вроде клинической смерти, но без белых коридоров и мелькающего прошлого. Вспомнились чьи-то строки:
Я тобою болею недавно,
Я тобою болею давно.
Пpосто все,
Как в стаpинных pоманах,
Как в давно позабытом кино...

Я заставила себя подняться, чтобы обустроить рыбок - ответственность как ни как... Завела будильник и залезла под одеяло. Потом достала еще одно и покрывало. Нет, холодно не было, просто хотелось спрятаться... зарыться поглубже.

Почему не срабатывает инстинкт самосохранения? Почему организм не борется? Как найти себя? Как научиться жить без него? Когда мои воспоминания перестанут быть наркотиком?

В сон без него ворвалась тревога. Это звонил будильник, напоминая о том, что пора что-то как-то делать. Я автоматически начала ходить, мыть, натягивать... до тех пор, пока во время завтрака не включила телевизор. По привычным передачам я поняла, что сегодня суббота. Ну вот, я уже потерялась во времени... Мм-м-м.

Однажды на выходных он решил провести эксперимент. Как выяснилось потом, сразу, после того как я уснула, характерно засопев, он перевел все часы на пять часов вперед. Проснувшись, я с ужасом начала расталкивать его, мол, уже час дня, а мы все дрыхнем... Мы "позавтракали" и решили позвонить друзьям, предложить провести время на природе... Тогда я не понимала, почему все недовольным голосом отвечали, что пока не хотят... После "обеда" мы решили поехать вдвоем... Я помню, как он посмеивался надо мной, когда я пыталась заразить его инициативой нарубить дров для костра, мол, ведь скоро стемнеет и похолодает... Представьте, каково было мое удивление, когда по планам надо было возвращаться домой (было около десяти вечера), а на небе не то, что звезд нет, а еще и солнце в самом зените... Он тогда, помню, еще говорил, что всю жизнь мечтал увидеть белые ночи и его мечта, наконец, осуществилась... Потом была любовь... в потерянном времени... Он признался...

Организм устал болеть, но и бороться он не хотел. Села батарейка, и наступила апатия. Если у вас апатия, знайте, что самое лучшее занятие – это разгадывание кроссвордов. Стали появляться и проявляться врачи-подруги. "Дежурили" по очереди, у одной была методика хирурга: резала по живому, мол, а чего ты ожидала, сама виновата и т.п. Другая как санитарка, решила вычистить мою душу ненавистью, ну, а третья в качестве витаминов предлагала все новые и новые партии представителей мужского пола. Но я не хотела жалеть о прошлом. Я не хотела его ненавидеть. Я не хотела другого...

Однажды мы поехали в Омск на поезде. Почему в Омск? Город был выбран методом "тыка". Купили полностью купе. Раздвинули шторки на окне, заказали чай в характерных для поезда железных кружках, и под безумно приятный шум поезда, путешествовали. Потом мы целый день гуляли по незнакомому городу. Особенно запомнилась липовая аллея... тогда я предположила, что так пахнет в раю. Он смеялся.

За неделю существования я научилась на короткое время переключаться со своей болезни на чужие: меня поглотили книги и фильмы. Но обострилось новое проявление - я стала очень много спать. Я искала его там... И когда находила, то ни о чем не спрашивала. Просто целовала.

В конце рабочей недели мне неожиданно позвонили в дверь. Это пришел почтальон, сказать, что ящик мой переполнен, и он уже не имеет возможности бросать газеты. Я же совсем забыла, что выписала для него газеты... "Подпишись на год", сказал он мне...

Я спустилась вниз, и с трудом вытащив хорошую стопку газет, поняла, что внутри меня случился рецидив. Что-то там оборвалось. Прекратился доступ кислорода в душу... Лифт ехал вверх. Я сходила с ума. В одиночку. Захлопнув двери, я бросила все газеты на пол... Вот она моя любовь. Черно-белая. Выписанная на год, а использованная раньше... Можно сложить в стопку и иногда, когда будет скучновато доставать и перелистывать прошлое, можно выбросить сразу, избавившись от лишнего мусора. Можно развести огромный костер, который быстро сгорит и оставит пепел, но пепел тоже мусор. А можно просто оставить в ящике, который уже и так переполнен, который уже не имеет сил вмещать ВСЕ ЭТО.

Заболевание стало хроническим, обостряющимся к плохой погоде. Главным негативным проявлением было то, что я совершенно разучилась добиваться результатов. Все то, что делалось автоматически и приносило свои плоды, продолжало делаться и плодоносить, но я перестала пробовать, интересоваться и менять. Я была яркой и юркой, а стала никакой. Я все сама понимала. Я знала, что нельзя застревать в себе, я сама не раз давала совет подругам, мол, переверни себя, сходи в парикмахерскую, в магазины, езжай, отдохни куда-нибудь. Но я не могла. Не могла делать, чтобы делать. А восторгаться новой прическе, покупке или пейзажу было нечем.

Он ушел как обычно. Как каждый день. А потом позвонил и сказал, что не вернется, и чтобы я не придумывала себе глупостей, что у него на это есть веские причины. И я все поняла... или не все... не знаю. Я просто всегда ему верила. И в этот раз тоже.

Однажды, ближе к зиме, по дороге домой я увидела знакомый силуэт. Вот мы и встретились. Неожиданно и некстати. Лоб в лоб. Всматривались друг в друга. Молчали. Слишком долгой и сложной была разлука. Слишком трудной и странной оказалась встреча. Он заговорил о чем-то ненужном и неважном. Я вспомнила газеты, разбросанные на полу. Я просто стояла и смотрела на него, а он говорил о прошлом. Нашем. А я понимала, что НАШЕГО не осталось, все сгорело, сгнило, погибло во мне... Он вспомнил, как учил играть меня в шахматы, а я думала о своих рыбках...

Ты ушел. Ты, не задумываясь, разорвал все наше, не имея на это право. Жестоко и бессовестно предал меня. И я осталось одна. Я до сих пор одна. Если бы ты переживал, то, что переживала я, ты бы вернулся... но тебе было лучше и проще так. Почему ты сейчас жалеешь об этом? Не смотри мне так в глаза, то, что ты видел там раньше, уже давно умерло. Я давно смирилась с разлукой, потому что так решил ты, потому что я всегда тебе верила. Иногда боль по-прежнему душит меня, но я научилась к ней приспосабливаться. Ведь эта боль рождения новой души. Я научилась спасать себя. Я перестала искать встречи с тобой даже во сне. Любовь умерла, дав возможность возродиться сердцу... И сегодня вечером я выпью за это бокал хорошего красного вина и, возможно даже всплакну, укрепляя иммунитет моей новой еще неуверенной в себе души.

Ярость