Действующие лица:
Она - женщина (цвет глаз и волос, вес, возраст не имеют значения)
Он - мужчина, несколько старшее её
Внутренний голос (принадлежит женщине), далее именуется Вг

Знаешь, чем отличается ночь от бессонной ночи? Знаешь? Я знаю, что знаешь... А вот ее это знание доводило до отчаяния. Бессонная ночь это поиски удобного места для сна, когда сама кровать, словно отказывается принять соответствующую ей форму, простыни раздражают складочками, вдруг обнаруживаются крошки от съеденного утром печенья, ночная рубашка обвивает тебя как удав. И сооружай себе норку, укрываясь с головой, выставляя нос наружу, раскидывайся на ширину дозволенную кроватью, ничто не помогает забыться. Попытки заснуть сводились временем на нет. Физически ощущала она его ток, своим безжалостным резцом углубляет он морщины в углах глаз и губ. Кистью не знающей сомнений добавляет серебра в волосы. Не остановить.
Она: И кто я, что бы помешать ему? Оглупленный образованием индивид, сознательно накапливающий безразличие к собственной никчемности. Набита чужими мнениями, так и неосознанными, неокрашенными моими эмоциями. По мере надобности выдаю их в мир, но своей причастности к ним не нахожу. Машина. Спи,- говорит себе - спи, не расходуй зря энергию. А впрочем на что она мне? - Крутится в плену простыней, надеясь устроиться поудобней.
Вг: Не поможет, пришло время заглянуть в себя.
Она: Страшно...
Вг: Может дашь все же этому чувству право быть вне тебя?
Она: Да пусть сидит там внутри, разрушает. Неважно.
Вг: Да нет же погоди, что разрушает? Есть ли хоть что то стоящее?
Она: слушай, внутренний голос, заткнись, пожалуйста. Ночь на дворе.
Вг: Меня прорвало, давай поговорим, раз в жизни, а?
Она: А была ни была! валяй, раз уж приспичило. Ток вот лампой в глаза не светить, кажись не на допросе с пристрастием ?
Вг: Итак приступим... раньше ты жила… - легкая ухмылка пробегает по ее лицу
Вг (исправляясь): Пыталась, мечтала, мечтала даже сверх положенного.
Она (обиженно): Ну и что? Что из того? Ты откуда взялся вообще? Что-то раньше я тебя не наблюдала…
Вг (с издевкой): Прорезался…
Она: Ладно, слушай, искания меня утомили. Это не было поиском себя, всего лишь поиск своей ниши. Пробовала рисовать, ну да ты помнишь, выходило скверно, выходило подражанием. Стараясь пустить больше света, обезличивала предметы. Пробовала писать. Ха! Еще хуже. Исписав несколько страниц, чувствовала себя гением. Избранность свою чувствовала, исключительность своего мироощущения. А утром... мама, не горюй! Без слез не взглянешь, такие затейливые примитивности. Но! Не могу сказать, что мучилась зря, ценное открытие сделала - я мастер штампа! Однажды решила, что смогу полюбить, старалась, а вышло, что нет. Сбой в системе. Любимой быть и то не смогла. Скажу тебе больше, раз уж мы решили, что эта ночь - ночь откровений, человек страдал от моего присутствия. С потерями собьюсь со счету - слезы литрами, испорченной крови ведрами, времени на мысленные с ним разговоры не меряно. Что ж ты тогда молчал? (задумчиво) Мда, в последних я была блистательна, парировала его шпильки, завораживала глубокомысленностью подаваемых реплик. Вот дура то! А стоило ему появиться, косноязычие просыпалось, никакие тренинги не помогали.
Вг: И ты самоустранилась?
Она: Зачем спрашиваешь, ну не вызываю я в людях ничего окромя зевоты...
Вг: Позвони ему, спроси
Она: Думаешь стоит?
Вг: Это твое желание отдавило уже все мысли.
Она: А, где наша не пропадала. Ну погнали, тихо!
В темноте слышно кликанье клавиш.
Он (сонно): Аллёёё
Она (напуская будничности в голос): Привет!
Он: Кто это?
Она: Я
Он: Кто "я"?
Она (раздраженно): Погоди с этим спектаклем, вопрос у меня...
Он: Какие вопросы, на часы смотрела?
Она: Дай сказать то. Будучи подле тебя, может угораздило меня ненароком перекрыть тебе доступ счастья, мож наступила на какой шланг, отвечающий за его подачу...
Он (с зевотой): Начинается...
Она: Закончилось! Итак, два года прошло. Ты счастлив? Вот теперь, когда главная помеха на пути ко всевозможным радостям жизни удалена на два дня пути, это если автобусом...
Он: Причем тут автобусы? Че ты путаешь меня?
Она (нетерпеливо): Счастлив? Ты счастлив?
Помолчали втроем, она с внутренним голосом по эту сторону мембраны, он по ту.
Вг (шепотом): Как думаешь, он один?
Она, прикрывая трубку ладонью, укоризненно: Да заткнись ты, нашел время!
Наконец мембрана выдала: Не знаю...
Она: Значит дело было не во мне, - радостно и облегченно,- Ты просто не умеешь быть счастливым! И чего ради я мучалась?
Он: А ты? Ты умеешь?
Она: Я? Да! А если и нет, то научусь, я быстро все схватываю, тебе ли не знать? Будь здоров... - бросает трубку.
Где-то далеко он встает и идет на кухню, садится, придвинув второй стул, кладет на него ноги. Курит, затягиваясь, щурит глаза. Он не один. В доме есть другая, старающаяся заглушить в себе горечь услышанного.
Они с Вг молчат, вспоминают.
Вг: Есть предложение...
Она: Валяй!
Вг: Выбрасывай весь этот хлам из головы. Будешь коллекционировать новые ощущения, впечатления, образы, перечти книги, и Бога ради, избавься от цитат, их мириады, а пользуешься всего парой.
Она: Ок, так и сделаю... - думая о своем, - А помнишь, как он злился, когда заставал меня с книгой в руках? Я тогда отчаявшись понять причину постоянного недовольства мной, и впрямь приняла это за главный раздражитель.
Вг: Да, ты связала книги в стопки и вынесла во двор, оставила возле мусорного бака, окончательно смешать их с мусором не осилила.
Она: Угу. Жалко стало. Жуткий момент. Для меня отказ ото всей этой мукалатуры был равен постригу монахинь - отказ от собственных мыслей. Когда он подъезжал к дому, соседка уносила последнюю стопку к себе.
Вг: Он решил, что это очередной твой жест, игра и театральщина. Теперь ты знаешь, что не ты ущербна, почему ты грустна? Тебе легче?
Она: Мне жаль времени, затраченного и отравленного осуждением себя. Но это временно, переболит. давай спать.
Ложится, через несколько минут в темноте раздается всхлип, приглушенный подушкой.
Вг: Эй! Ты что?
Она: Отстань
Вг умолкает, горько вздохнув.

Лара Флеминг