Жду.

Я жду. Жду вечера, жду сна, утра, жду транспорт на остановке, жду начала рабочего дня, обеда, вечера… Я всегда жду. Жду и не дожидаюсь. Не дожидаюсь не потому что перестаю ждать, а потому что не замечаю. Ничего не замечаю. Я вообще привыкла ничего не замечать. Вот и тебя я тоже не замечаю. Точнее не замечала, пока ты не исчез. А теперь жду.

Память.

Я открываю окно и в мою комнату врываются лучи предвесеннего солнца, неся на кончиках пальцев остаток прохладного ветра, доносящего до моего сердца обрывки чьих-то стихов и волнений. Он залетает в самый центр и проникает во все трещинки моего понимания, захватывая в свою петлю каждый волосок на моём теле, простужая физическую оболочку этого игрушечного мирка.
Он, ветер, не мешает мне любить тебя сейчас, когда тебя нет рядом со мной. Он уносит меня в закрытые от посторонних глаз лабиринты памяти, одаривая их яркими воспоминаниями проектируемыми на эти серые стены.
Моя память состоит из бесформенных булыжников, разбросанных в капилярах моего сознания. Я помню тебя таким, каким ты был за неделю до… Интересно, до чего? До отъезда, до побега, до исчезновения? Ты не сказал мне ни слова, не подал ни единого намёка. Просто исчез, надеюсь уехал. Уехал, а я и не заметила, а потом, было страшно.
Пустая комната, застеленая кровать, закрытый тюбик с пастой. Сквозь вакуум тишины давит на глаза бой часов. Двенадцать. Двенадцать глухих ударов продолжают стук сердца, бьющий давлением крови в висок. Мне тяжело, но я себя не жалею. Но и не виню. Всё случилось, всё должно было случиться рано или поздно. Я ждала этого, но не заметила как это произошло.

Жаль.

Жаль. Мне всегда жаль всех с кем я не стыкуюсь мнениями. Жаль не потому что я уверена в своей правоте, и не из-за того, что понимаю, что всё - пустая трата времени, а потому что мне просто жаль. По человечески жаль, синоним - сочувствие. Я переживаю за душевное состояние окружающих, я сопереживаю.
Вечер, огромное солнце бережно окутанное мягкими стерильными облаками тонет в толще воды или убегает за горизонт, на другую сторону планеты, чтобы погреть бледные животы бедных замёрзших представителей земной фауны. Чтож, мне не жалко, пусть убегает, я готова поделиться мягким теплом с остальными обитателями этого голубого шарика. Быть может через несколько минут ты откроешь кому-то тайну рассвета, ту самую, нашу тайну, придуманную нами в первое утро того самого нашего первого лета.
Мой город засыпает на склонах холмов, скатываясь в мягкую бухту, заворачиваясь в своё звёздное покрывало. Его сны похожи на мои, я знаю, потому что я - булыжник в памяти своего дома, своего города. Ты любил нас, мы тебя тоже. Мы гуляли втроём по утоптанным нашими прогулками склонам плюшевых холмов, вдыхали полной грудью пропаренный и наполненный густым сладковатым запахом можжевельника воздух, засыпали, накрывшись общим покрывалом, и просыпались рано утром, чтобы не пропустить нашу тайну.

Жду.

Я жду тебя. Твоя зубная щётка всегда будет лежать рядом с моей, а на кухонном столе будет всегда стоять твоя кружка. Ты оставил всё что любил здесь, в этом городе. Забыл? Надеюсь. Надеюсь, потому что хочу, чтобы ты вернулся. Я буду тебя ждать. А когда ты придёшь, сделаю вид, что не заметила, и время вернёт нам наши потерянные минуты. С надеждой.

Екатерина Тарасова