Страх подкатил к горлу, как мокрый тяжелый снежок. Точнее, снежок не подкатит, а подлетит, и не к горлу, а куда-нибудь повыше. Лена вздрогнула от этой мысли, как только шагнула на утреннюю дорожку с пушистой белизной под ногами. Утром еще не так страшно, никто снежком не запустит, поскольку хулиганы опаздывают на уроки, и она пройдет от школьных ворот до крыльца без проблем. А вот после уроков...

Неуклюжая, немного полноватая восьмиклассница мялась возле вахтерши - ждала, вдруг кто-то из учителей будет выходить из здания в то же время. Рядом с Леной мелкотня из второй смены напирала на нестройный ряд из двух дежурных - второклашкам нетерпелось поноситься по полупустым в междусменье коридорам школы. Серьезные "большие" пятиклассники с деланно-сердитыми лицами наподобие учительских грубовато отсаживали их назад в холодный коридор. Лена поежилась от порыва ветра - из сеней влетела стайка снежинок вместе с очередной порцией входящих (точнее, влетающих) учеников.
- Ну, иди уже, чего стоишь? - негромко проговорила ей вахтерша с замерже-уставшим лицом. Лена стояла у нее "над душой", точнее, над правым глазом, которым баба Вера видела большие часы на стене. Конечно, до первого звонка во вторую смену еще минут двадцать, но бросать мимолетный взгляд на круглый циферблат каждые две минуты уже вошло у нее в привычку. - Не положено тут стоять, сама знаешь, - пыталась как-то смягчить выдворение на улицу вахтерша. Девочка никому, конечно, не мешала - не надувала пузыри из жвачки, не визжала, не смеялась "ржачным" смехом, как эта пузатая мелкотня, но чего стоит-то? Если ждет кого, то пусть в коридоре. Баба Вера уже приготовилась произнести последнее предложение вслух, но девочка сделала глубокий вздох и с трудом оторвалась от пола. Движение было настолько тяжелым, что бабе Вере показалось, будто подошвы девахиных сапог примерзли к полу.
Лена начала пробирать по коридору к входной двери. Она нажимала руками на набитые до отказа ранцы, легонько раздвигала цигейковый шубки толпившейся вокруг детворы и получала не шуточные толчки в ответ. Дети быстро осваивали законы общества, где если не ты толкнешь, то тебя затолкают. А вот у Лены этого не получалось. Воспитанная интеллигентными мамой и бабушкой на классической литературе 19 века, она жила в мире галантных рыцарей, целования ручек и коленопреклонения перед прекрасным полом. Сердце Лены всегда прошивала резкая боль, когда действительность не соответствовала ее видению мира. Вот и сейчас она долго мялась в сенях - не могла выйти наружу из-за напирающего потока входящих.
- Вы что, порядка не знаете! - выкрикнула она, почти в отчаянии, и рванулась напролом. - Сначала выходят, потом входят!
Именно так учила ее мама, а их, что-ли никто?!
- Ме-е-е! - услышала она в спину. "Язык кто-то показал", поняла девочка. Но поворачиваться не стала - лучше притвориться, что не заметила, чем гоняться потом за каким-нибудь шустрым второклашкой, чтобы "накрутить ему уши". Все равно не догонит, и все равно не накрутит. Зачем тратить силы-то?

На улице слепящие белизной сугробы возвышались по краям дорожки, аккуратно расчищенной дворником. Он поработал от души, даже стали видны раскатанные до блеска полоски льда. "Не успели снежок в них втоптать", - с сожалением подумала Лена. У нее всегда, почему-то, была скользкая обувь, и она страшно боялась упасть. "Если скользкая, то скользить хорошо! Мне бы такую!" - отреагировал как-то на ее жалобу младший братишка. А вот скользить Лена тоже боялась - не ловкая она, не спортивная. "Как корова на льду", - услышала она не так давно в спину. Зачем быть еще "коровее"? Надо быть элегантной, изящной, ходить степенно с гордо поднятой головой.
Лена представила походку барышень из романов Тургенева, и, полная прекрасного образа, сошла со ступенек. Перед ней тут же проскочил шустрый младшеклассник, сделал резкий поворот у девушки за спиной и помчался в другую сторону. За ним гнался другой мальчишка, и, пытаясь поймать первого, он прошмыгнул у Лены под ногами. Девушка потеряла равновесие на скользкой дорожке и беспомощно замахала руками.
Тут же раздался чей-то нахальный смешок. Лена, казалось, только и ждала этого знака. Голова моментально втянулась в сутулые плечи, зубы сжались, глаза заранее наполнились слезами. Девушка резко прибавила шаг. "Только бы не кинули, только бы не кинули!" - как молитву повторяла она про себя. Перед ней на темно-зеленом льду "раскатыша" разлетелся мелкими шлёпками снежок. Лена даже не поняла, что кидали в нее, да не учли, видимо, ее втянутой в туловище головы. Второй снежок угодил в затылок, это стало сразу понятно. Хорошо спрессованные горячими ладошками колобок больно ударил по черепу и скатился кусающимися льдинками за шиворот. Лена всхлипнула и рванула к воротам. По бокам от нее посыпались другие снежки, один, напоследок, угодил в спину, но уже не больно - видимо растерял поражающие способности из-за дальности кидания.

Домой она бежала, всхлипывая и давясь внутренними слезами - гордость не позволяла ронять соленые капельки на щеки, поэтому они стекали скользкой струйкой внутри носа прямо в горло. Как она это делала, Лена не понимала, и никого другого, кто бы умел плакать "внутри", она не знала.
- Опять?! - всплеснула руками бабушка, открывшая дверь. - Я позвоню классной, пусть разберутся! Да что это делается-то, в конце-то концов! На этот раз ты хоть заметила, кто кидал?
Лена отрицательно покачала головой, и бабушка со вздохом зашагала на кухню, продолжая бурчать предстоящий разговор с учительницей. От искреннего сочувствия слезы потекли у Лены снаружи. На нее с любопытством смотрел братишка-первоклассник. Он, как обычно, пришел из школы раньше нее, и уже сидел за столом. Его красные от мороза щеки совершали мерные жевательные движения.
- Что, и правда так больно? - Владик искренне пытался, но никак не мог понять причину расстройства сестры.
- Очень! - проговорила Лена, и начала вытаскивать из-под косы еще не растаявшие кусочки снежка.
- Да? - Владик соскользнул с табуретки. - И чё, синяк есть? Или шишка?
Он попытался рассмотреть нанесенный сестре ущерб.
- Не там больно, - отмахнулась она. Лена одновременно испытывала раздражение, что братишка не может понять ее, и зависть - легко ему живется, если под словом "боль" он знает только синяки да шишки.
- А где? - продолжал допытываться Владик.
- В душе...
Владик с понимающим видом, но непонимающим выражением глаз вернулся за стол. Бабушка с сочувствием посмотрела на Лену и налила полполовника не любимого ею супа. Лена молча оценила этот жест поддержки.

После обеда она прилегла на диван и открыла не дочитанную вчера книжку. Но слова не складывались в прекрасные истории, в голове бушевали обида и беспомощность. Да, мама говорила, что как только она прекратит бояться, в нее перестанут кидать снежки. Может, так и есть, только КАК перестать бояться?! Никак... Сколько она не делала бесстрашного вида, невидимый оскорбитель на него "не покупался".
- Ленка, тебе звонили! - просунул голову в приоткрытую дверь братишка.
- Кто? - оторвалась от своих размышлений Лена.
- Так опять трубку повесил, кавалер!

Лена закрыла лицо книжкой. Какие кавалеры?! Откуда они возьмутся?! Современные "рыцари" только снежками в спину кидаться могут, нет бы помочь сойти по скользким ступенькам школы, или загородить своей широкой спиной от наглых обидчиков! Да и кому она, "корова на льду", понравиться может?!
В голове Лены рисовался мушкетер, который в изящном поклоне склонил шляпу с длинными перьями у ее ног на скользкой школьной дорожке. В этот момент опять раздался звонок телефона...

Мила Дворецкая