Интересно, почему я молчу, смотря в его глаза? Может мне просто хочется потянуть время, потому что через какие-то несколько секунд он развернётся и уйдет. И я больше никогда не увижу его серо-зелёных глаз, грустной улыбки и тёмного силуэта, который рисует дождь.

А он стоит и оправдывается, какой же он смешной. Ведь это я во всём виновата! Я молчала в трубку, сыпала в чай соль и подсовывала ему чужую рясу, а он не обижался, только смотрел на меня так, как на маленькую девочку, у которой напрочь отсутствуют понятия что хорошо, а что плохо.

Именно я строила ему глазки на каждой репетиции, просила проводить меня до метро и одолжить своё пальто. Своё же я нарочно забывала в театре. Как смешно было наблюдать за нами со стороны. А когда мы сидели в кафе, а за окном толклись поклонницы, готовые растерзать меня? Неужели это было со мной?

Сейчас я стою на Камергерском переулке и выслушиваю его объяснения, своими его лучше не грузить. Ой, вот он, кажется, уже и договорил, и теперь я смотрю ему вслед. Это первый раз, когда мы пошли на разные станции метро. Он на Охотный ряд, а я на Театральную.

Он поехал домой, а у меня ещё вечерний спектакль. Пойду ко я съем что-нибудь.

Страшно голодная, я ем уже второй кусок пирога, запивая его кофе и любуюсь молодым человеком напротив. Он мне мило улыбается, встаёт и уходит. "Губы раскатала, с одним не успела расстаться, так уже другого подавай!" - вот что пронеслось у меня в голове. Ладно, съем третий кусок пирога за неудачу.

Нет, я больше не могу! Достаю телефонную карту и звоню ему, но никто не отвечает. Мне становится холодно и страшно. За полтора часа он мог два раза съездить домой и обратно.

Я возвращаюсь в театр позже обычного, всё как в тумане. Три часа пролетели незаметно. "Браво, браво…!" - скандирует зал. Я влетаю в гримёрку, хватаюсь за телефон и звоню ему на мобильный, мне отвечает жёсткий голос, это он. Уф, как камень с души свалился. Ничего не говоря, я бросаю трубку и спокойно иду переодеваться.

У служебки меня встречают несколько девушек с букетами и… он. Он берёт меня за руку и тащит в ближайшее кафе. Я слабо понимаю, что происходит, но покорно иду за ним.

Через десять минут я наслаждаюсь яблочным штруделем и опять тону в зелёных как море глазах. Он избавляет меня от "счастья" начать разговор первой:
- Знаешь, мне кажется, что я тебя теряю.
(Я неожиданно для себя самой поднимаю глаза)
- Ты меня уже потерял.
- Но я тебя верну, пусть мы будем друзьями, но ты будешь рядом со мной. Без тебя возникает чувство неполноценности

Я не вещь и если не захочу, то не вернусь. Ты помнишь, как всё было раньше? Я была маленькой девочкой, ты - моим ангелом-хранителем. Ты защищал меня, а теперь я хочу защитить себя сама… от тебя.
- Защищай, только не перетрудись!
Он встал и ушёл.

Это странно, но мне было наплевать, куда он пошёл, зачем и вернётся ли он вообще.

Домой вернулась только следующим утром. Проверила автоответчик. Режиссёр 46 раз назвал меня блудным попугаем, а охранник просил сменить пропуск. Итого 47 "приятностей".

До семи утра я просидела на балконе, разглядывая верхушки башен Кремля и потягивая апельсиновый сок. На кофе я уже смотреть не могла.

Трогательно закутав шею чёрным шарфом, который я забыла вернуть ему в те прекрасные времена, укутавшись в пальто, я всё - таки умудрилась простудиться. Шапку сдуло ветром, а идти за другой не было сил.

Сейчас скреплю как старая кровать и пытаюсь договориться с режиссёром о смене расписания составов. Он орёт, а я не могу - голос сел.

Зато есть время пообщаться с поклонниками в и-нете. Поскорее бы на работу, а то чувство неполноценности даёт о себе знать.

Ольга Вараксина