- И что же это со мной сегодня? На носу экзамены, защита диплома, а я не могу сосредоточиться. Развлеклась на свою голову, - зло говорила сама себе.- И что теперь? Грызу гранит науки, но в этом ли счастье? Ах, Вадим, видно не суждено мне забыть тебя. Глупая девчонка, гордая и наивная. А ты? Ты взрослый, состоявшийся мужчина. Как же я согласилась разыграть тебя таким дурацким образом?

Как-то с подружками сидели в кафе. В очередной раз я с восхищением рассказывала о своем бурном романе. Они завидовали мне и посмеивались над идиллией моих отношений с Вадимом.
- Танька, да он же старый! - Катя съела еще ложечку мороженого. - Представь себе: тебе через два года будет только двадцать, а ему уже тридцать шесть! Зачем тебе такой жених?
- Что ты понимаешь, Катерина? Хоть раз в твоей жизни была взаимная любовь? Вечно вздыхаешь по неразделенности или бегаешь от своих пылких влюбленных. Сколько ребят ты одурачила? Сколько раз говорила, что любишь их, а сама представляла себя в объятиях другого? Мне же повезло. Слышишь? По-вез-ло! Вадик любит меня и я от него без ума!
Долго мы препирались между собой, пока Светка не предложила:
- Давай проверим твоего благоверного на серьезность чувств. Например, пригласишь куда-нибудь Эдика, он ради тебя на все согласится, и вас увидит Вадим. Вот тогда и посмотрим на твоего бой-френда: воспримет все как нормальное или же будет сцену ревности устраивать. - Она моментально достала свой мобильник и набрала номер Эдуарда. - Держи скорее.
Из трубки доносились длинные гудки. Зачем же я поддалась на провокацию и не сбросила абонента?
- Алло.- Хрипловатый голос моего друга был, как мне показалось, расстроенным.
- Привет, это я.
- Таня? Не верю своим ушам! Я так рад, что позвонила! Как у тебя дела?
- У меня все в порядке, а вот тебе, похоже, надо с кем-то разделить грусть-тоску. Если хочешь, подъезжай "Бристоль" я сейчас здесь и мы обо всем поговорим.
- Хорошо, дружок, уже лечу.
Я посмотрела на часы - до приезда Вадима оставалось чуть меньше часа. Интересно, кто из них придет первым?
- Ну ладно. Нам пора, - сказала Света, подкрашивая губы. - Кать, хватит есть, у тебя и так вес больше положенного. Побежали.
Катерина нехотя встала из-за стола, взяла свою сумочку и обиженно сказала:
- Злая ты, Света. И шутки у тебя злые. - Она повернулась ко мне и добавила. - Тань, будь осторожней, с огнем играешь.
Уже тогда я почувствовала - быть беде. Внутренний голос подсказывал: "Беги, пока не поздно!", но я упрямо продолжала сидеть. Во мне разыгрался такой азарт, будто я играла в рулетку и сделала ставку по максимуму. Хотелось сорвать куш, показать всем и, в первую очередь, себе, что я супер, что все классные мужчины у моих ног, что все мои прихоти будут беспрекословно выполнены…

На пороге появился Эдик. Теперь отступать некуда, да и желание почему-то пропало. Я чувствовала себя королевой на собственном балу.
- Танюшка, ты прелесть!
Его взгляд был выразительнее самых ярких слов. Бедный влюбленный Эдуард! Он переминался с ноги на ногу и, растерявшись, совсем забыл про розу.
- Цветочек-то мне? - Я лукаво подмигнула и засмеялась.
- Ах, да, конечно! - Он совсем смутился и, казалось, не знал, что делать дальше.
- Что же ты стоишь, присаживайся!
Чувствовать свою значимость всегда приятно, и я была на вершине блаженства. В тот момент во мне взыгрались все мыслимые грехи человечества: и гордыня, и тщеславие, и легкомыслие, и азарт… Уж не помню точно, что именно говорил мой приятель. Я смеялась и вдруг… дверной проем привлек мое внимание. Точнее, человек, который там находился. Того мужчину сложно было назвать моим любимым Вадиком. Сколько же боли, муки было в его лице. Как обычно сдержанный, серьезный, но где же его уверенность, где же те смеющиеся глаза? От увиденного мне стало холодно. С большим трудом я перевела свой взгляд на собеседника, чтобы сказать дежурную фразу: "Пойду припудрю носик", но когда вставала из-за столика, Вадима уже не было. Прошло не более пяти-шести секунд, я кинулась за ним, очень хотелось его обнять, поцеловать, но было поздно - он исчез, как мираж. Я ругала себя последними словами, раскаивалась, искала, но так и не нашла. Весь мир перевернулся для меня в тот момент. Невозможно пересчитать сколько раз набирала номер телефона Эдуарда, но, не дожидаясь момента связи, сбрасывала номер. Я боялась. Боялась того, что не смогу найти подходящих слов, не смогу передать те чувства, которые испытывала к этому человеку. Я раскаивалась в своей жестокости и бесконечно много раз перебирала в памяти этот злополучный день. Как же мне хочется пережить его снова. Как же хочется исправить свою глупость. Я уже тогда понимала, что дороже ЕГО для меня никого нет. Что я натворила?

…Я отодвинула учебники и уныло уставилась в окно. Весна была яркая, солнечная. Именно такую погоду любит Вадим… Ну вот. Даже тут я думаю о нем: о нем единственном, о моем любимом Вадиме. Пять лет так и не стерли его из памяти, не излечили меня от любви к нему.
Размышления прервала мама:
- Татьян, хватит книжки читать, получишь ты свой красный диплом! Помни, что всегда лучше иметь синий диплом и красные щеки, чем наоборот. Посмотри на себя: личико бледное, глазки потухшие. Кавалера завела бы себе … Так ведь и зачахнуть можно! Иди прогуляйся, с друзьями пообщайся.
- Ты права. Только вот ни с кем общаться не хочется. Мам, а у нас есть пшено? Хочу в парк сходить, голубей покормить.
- Самаритянка ты моя, - она засмеялась, - сейчас подготовлю.
Благодарю Судьбу-принцессу за то, что с родителями повезло. Они у меня добрые, заботливые. Всегда помогут в любой ситуации, всячески поддержат и никогда не пристанут ко мне с назойливыми советами и понуканиями. И вот я уже мчусь в направлении нашего сквера. Я не иду, я, словно, лечу. Голос где-то внутри меня назойливо твердит:
- Скорее! Все еще возможно…
Волей-неволей я ускоряла шаг. В руках все крепче сжимала пакетик с зерном для птиц и улыбалась так, будто спешила на свидание. Мысли меня вернули в прошлое, где я была так счастлива…
Из этой эйфории меня вывел визг тормозов автомобиля и чей-то пронзительный крик. Но, как странно: я никого не вижу; нет людей, нет машин, нет ничего… кроме неба… И мысль, одна единственная мысль, о князе Андрее Болконском, раненом под Аустерлицем. Кажется, тогда он думал так:
- Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его, наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме него…

Ирэна