Ключи, кошелек, документы, мобильный. Ключи, кошелек, документы, мобильный. Не забыть, не забыть. Правый карман, левый карман. Карман сумки, карман куртки, карман джинсов. Так, вроде все на месте.

Через час на работе. Так-с, где мой кошелек? Ага. Есть. Только денег в нем нет, но это к делу не относится. Мобильный. Мобильный. Карман сумки. Карман куртки, карман джинсов. Нет. Еще раз в другом порядке: карман джинсов, карман сумки, карман куртки. Пиджак? Нет, там карманчики-обманки. Интересно-интересно. Звоню себе с городского телефона. Абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Зарядка с утра была полная. Деньги на счету есть. Все ясно. Мобильного у меня больше нет. Он незаметно перекочевал в руки какого-то деятеля, пока я досматривала последние утренние сны в метро, спрятав глаза за стеклами солнечных очков. Мне не жаль самого аппарата. Он стоит недорого. Мне не жаль контактов. Практически все поддаются восстановлению. Но меня охватывает паника. Я же без связи. Меня нельзя найти, набрав ровно десять цифр. Мне нельзя написать смс. Я вне зоны доступа. И скоро, видимо, стану неопознанной.

За последнее время маленькие пластиковые монстры, напичканные микросхемами, стали таким же необходимым предметом гардероба, как нижнее белье. Можно выйти на улицу и без него. Никто ничего не заметит. Но…многие ли выходят? Мобильник - это второе я большинства наших современников. Электронная копия человека. Его работа, развлечение и его круг общения. Скольких наших знакомых мы помним уже только по записи в телефоне? Многих, ой многих. Смс стучится, как вежливый гость. Звонок - как требовательный завсегдатай твоей квартиры. Телефон - это то, что неприятнее всего потерять, забыть, уронить и утопить. Ощущение такое, что с тебя сняли одежду прямо посреди улицы. Бежать срочно за новой? Куда? Как? Знакомая - консультант по этой самой одежде записана в том самом телефоне. Под именем "Х". А я у нее - под именем "Y". И если явлюсь я - реальная, из костей, плоти и крови, она меня просто не идентифицирует. Потому что нас по телефону же связал знакомый, записанный у нас обеих под именем "Z".

Стоп. Без паники. А если попробовать пожить без сотовой связи? У меня есть стационарный телефон на работе, у меня есть электронная почта, у меня есть аська. Я не на краю света. Я все в той же Москве, на той же работе, даже живу на той же улице. Так что….жизнь продолжается!

И как хорошо она продолжается, доложу я вам! Оказалось, что я больше не должна изображать гордо терпящего боль Прометея, которому бесконечно клюют печень. Бесконечными звонками, которые отбирают время, треплют нервы и не приносят ровно никакой пользы.

Как раньше проходил мой день? За утро мне успевали трижды позвонить с работы.
- Ира, ты где?
- …Э-э, - судорожно соображаю сколько времени, отдирая голову от подушки.
- Ты сегодня ко скольки будешь?
- К 10, - хриплю я.
- Отлично, давай приходи быстрее, нам нужна статистика клиентов.
- А…- я хотела сказать, чтобы они взяли эту статистику сами в моем компьютере, но телефон уже противно верещит гудками отбоя.
Ч-черт. Я смотрю на часы. 9.10. У меня двадцать минут на сборы. Второй звонок застигает меня с зубной щеткой в руках. Я пытаюсь вытащить щетку изо рта, больно задеваю пластиком десну, шепчу "б….", и говорю:
- Алло.
- Ир, ты уже вышла?
- Нет.
- Б.., мы уже не можем ждать!
- Пиши мой пароль от компа. Включи и скачай эту статистику. На рабочем столе, файл так и называется.
- Отлично! Давай, все равно пошустрее.
- Я уже иду.
Ага, иду. Одеваться я иду. И меня совершенно не волнует, сколько это займет времени. Меня не волнует. Меня не волнует, даже если позвонит Большое Начальство. А вот и оно.
- Да.
- Ирина. Я в офисе. Пришел бухгалтер, нужно оплатить счет.
Угу, намек понят.
- Я буду в течение 20 минут. Счет у меня на столе.
- Хорошо.
Отбой. Вашу мать. Через 20 минут я только выйду. Но это нормально.
По дороге к метро мне звонит хозяйка квартиры, в которой я снимаю комнату.
- Да.
- Ира, ты сегодня вечером будешь?
- Я не знаю. Скорее всего, нет.
- Совсем?
- Совсем.
- Ммм, а то надо бы полы помыть, сама понимаешь, у ребенка моего аллергия…
- Тань, я завтра приду пораньше и помою, хорошо?
- Ну, хорошо. Пока
- Пока.
Что, интересно, ребенок забыл в моей комнате, что ему так пыль мешает? А, ладно, главное, чтобы не сломал ничего. И не стырил.
В метро мне дважды звонит незнакомый номер. Я ничего не слышу из-за грохота поездов. А на выходе уже забываю. Кому надо - сами перезвонят.
Пока я сочиняю очередную рекламную кампанию, мне звонит мама.
- Да, мам.
- Донечка, у тебя все хорошо?
- Да, мам. А что?
- Ну, ничего, нельзя поинтересоваться?
- Можно. Все хорошо.
- Ладно, а то бабушке сон плохой приснился…
- Мам, я на работе. Пусть подойдет к окну и сплюнет через левое плечо.
- Зачем?
- Чтобы, блин, не сбылось!! Мам, я на работе!
- Ладно-ладно. А как личная жизнь?
Ооо, это надолго. Я иду наливать себе кофе. По дороге представляю себе свою личную жизнь. Нет, она все-таки ничем не напоминает идеальную личную жизнь в мамином представлении. У меня нет (даже на примете) богатого, молодого, неженатого, доброго и ласкового идиота, который жаждет угрохать кучу бабла в мамино подсобное хозяйство. Поэтому о личной жизни я не распространяюсь.
- Все хорошо, мам.
- Тебе уже пора искать варианты.
- Какие варианты, мам?
- Что ты мамкаешь? Замужества варианты. Я уже старая, скоро ничем тебе помочь не смогу.
Мама, мама замолчи. Замолчи, пока я не заорала прямо в офисном коридоре. Когда это ты мне последний раз помогала? Когда? И чем мне поможет замужество?
- Я пока не горю желанием.
- А надо бы!
- Кому - надо?
- Тебе! У тебя все по одному сценарию в жизни!
- Спасибо на добром слове. И после этого ты хочешь, чтобы я тебе что-то рассказывала?
- Я тебе зла не желаю, я же твоя мать!
- Ладно, ма. Мне надо работать. Давай, целую.
- И бросай курить! - орет напоследок родительница.
- Пока. Брошу. Когда-нибудь.
Настроение явно сыграло на понижение градуса. Я пью кофе и не чувствую вкуса. Следующий звонок опять с неизвестного мне номера.
- Алло.
- Привет.
- Привет.
- Как дела?
- Нормально. Кто это?
- Это Макс.
- Ты?? - я от удивления роняю чашку на клавиатуру. Благо, она уже почти пуста.
- Я, - он замолкает.
Я обреченно вздыхаю:
- Ну, как дела?
- Нормально.
- Ты все там же?
- Ну да, навожу тут суету потихоньку.
- Да? И какую же? Ты хоть работаешь?
- Да. На госслужбу перешел.
- Вау, - я даже не пытаюсь изобразить энтузиазм. - А чего звонишь-то?
- Да вот, узнать хотел, у тебя наших фотографий не осталось?
- Наших? Фотографий? Это каких?
- Ну, когда мы в Москве жили.
- Когда ты жил. Я и сейчас здесь живу.
- Это важно?
- Нет. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, сколько времени прошло? У меня жизнь перевернулась с ног на голову и обратно. А потом еще на 180 градусов. У меня было 4 переезда. И ты думаешь, что я до сих пор храню наши фотографии?!
- Нет, так нет. Я просто спросил.
- Я тебе ответила.
- Ну, пока.
- Счастливо!
Я громко щелкаю своей "раскладушкой". Надо же, каков наглец! Оставить меня совершенно без денег, обвинить в том, что я променяла любовь на московскую жизнь и еще спрашивать, не осталось ли фотографий по прошествии 3 лет. И цену себе набивать. Госслужба, ха! Да я только вчера с общим знакомым в аське трепалась. Охранником ты, милый, пашешь. На турбазе. Стережешь три топчана и две тумбочки. По графику сутки через двое.
Ближе к обеду телефон опять оживает.
- Алло.
- Ирина?
- Она самая. С кем имею честь?
- Нет, - долгая пауза на том конце провода. - Вы, наверное, не та Ирина.
- Не та? А кому звоните?
- Вы же не в СМУ- 123 работаете?
- Нет.
- Ну, я же говорю, не та!
Связь обрывается. Интересно, он всех Ирин решил обзвонить? Наудачу. А вдруг, одна из них таки работает в СМУ - 123.
Пока я во время обеда мысленно уговариваю себя ограничиться салатом и воздержаться от жареного мяса, вожделенно глядя на последнее и, вяло ковыряясь в первом, меня снова кто-то хочет. "Позвони мне, позвони" - во всю заливается трубка.
- Да.
- Ирина?
- Да, я.
- Ирочка, здравствуйте!
- Эээ, здравствуйте. Простите, а кто это?
- Это Игорь, - радостно сообщает мой собеседник.
- Простите…?
- Вы мне свой номер оставили, не помните?
Нет, не помню. Я уже давно никому номер не оставляла. Даже не знаю, когда и кому в последний раз.
- А давно это было?
- Да не очень…году, - неведомый мне Игорь задумывается, - году, наверное, в 2004.
- В каком? - я даже закашливаюсь, подавившись куском помидора. - И что же Вы только сейчас решили позвонить?
- Да вот, вспомнил Вас. Вы, кажется, красивая блондинка, я не ошибаюсь?
- Ошибаетесь или нет, я Вас все равно не помню. И не вспомню. Более того, я теперь брюнетка.
- Ну, так, может быть…
- Нет, не может. До свидания, Игорь.
- Что ж, до свидания!
До конца рабочего дня мне успевают позвонить две подруги и сестра. У всех бурлит и переливается через край личная жизнь. И им просто необходимо выговориться. Я слушаю вполуха, забивая в таблицу нужные мне сведения о наших клиентах. Периодически произношу "угу", "да ты что" и "вот козел".
После работы я еду на курсы английского. Пока я там силюсь вникнуть в суть новой темы, скрипя измученными за рабочий день извилинами, телефон начинает беззвучно вибрировать и съезжать к краю стола.
- Алло, - я говорю шепотом.
- Это Ирина? - мерзкий женский голос орет в трубку так, что слышно, наверное, на всю аудиторию.
- Да, - продолжаю сдавленно шептать.
- Мы хотим предложить вам работу. С четырех до восьми, магазины "Перекресток" и "Рамстор". Пиво "Клинское". Оплата 4 доллара в час. Кастинг…
- Девушка, я уже больше двух лет не работаю в промоушене. Спасибо.
- А почему?
- Потому что у меня постоянная работа!
- Ну и что… - девушка задумывается.
- Ну и то. Если будут ночные акции - звоните. Только не за 4 доллара. От 10 в час.
- От десятиии?? Нет, у нас таких акций нет…
- Спасибо, до свидания!
Я знаю, кто мне позвонит, когда я буду чинно лежать на смертном одре, готовясь отойти в мир иной. Это будет одно из сотни промо-агентств, в которых я работала или числилась во времена студенческие, времена бурные и нищие. И они предложат мне поучаствовать в рекламе сигарет. Там как раз частенько нужны женщины в возрасте.
Пока я плетусь из МГУ к метро, мне звонит милый.
- Я в магазин иду. Что тебе купить?
- Помимо веревки и мыла, приобрети, пожалуйста, творог 0\% жирности и пару яблок.
- Ладно. Веревка и мыло дома есть, остальное куплю. А ты где?
- Иду с английского.
- А, ну да. Какие-то у меня провалы в памяти.
- Ну, значит, будем собирать средства на ремонт провала. Чтоб не очень провалился.
- Язва ты моя ненаглядная! Давай уже, приезжай.
- Еду, куда я денусь.
В метро я снова слышу чудесный мотивчик "I want to be Forgiven".
- Да, солнце.
- Я уже пять раз обошел весь магазин! Нет здесь твоего творога!
- Нет? Ты хорошо посмотрел?
- Да!
- Тогда не бери.
- А яблоки тебе какие? Красные или зеленые?
- Какие найдешь!
- Ты, вообще, скоро?
- Скоро. Особенно если побегу впереди поезда.
- Так беги!
- Иди уже, покупай яблоки.
- Точно ничего больше не будешь?
- Точно.
Пока я пью чай, а ненаглядный готовит ужин, мне звонит подруга.
- Да, дорогая.
- Ира, я такая дура!
Начинается. Ежевечернее представление "Любовь зла".
- Это уже не новость.
- А он такой козел! Ну как он мог так поступить! Как вообще могло так получиться!
- Значит, могло.
- Это я во всем виновата! Надо было промолчать, все бы было хорошо. И мы до сих пор были бы вместе! Я его так люблю! У меня больше никогда такой любви не будет!
- Ооо, ну давай сначала. Такого козла у тебя больше не будет. А любовь - любовь будет.
- Нет! Нет! Не будет! - слезы скоро потекут из динамика моей "Моторолы", так громко всхлипывает подруга.
- Успокойся! Все у тебя будет хорошо. Пусть он живет, как хочет.
- Да ему без меня хорошо! Ему все равно, как я живу, где я живу. Пропал! Слился и все! Как будто мы с ним не прожили 2,5 года…
- Дорогая, ну вот так. Оставь как есть, не мучай себя. Подумай о себе, правильно он однажды тебе сказал.
- Пытаюсь…плохо получается, если честно. Думаю о нем постоянно.
- Не думай….он о тебе не думает, так почему ты о нем думаешь?
- Ну да…
И так каждый вечер. С большим или меньшим накалом страстей. Помочь я не могу, хотя она говорит, что разговоры со мной ей помогают. Только выслушать в любое время дня и ночи.
И уже ближе к полуночи, когда я начинаю засыпать на плече у милого, одним глазом еще следя за Брюсом Уиллисом в очередном боевике, проклятая "раскладушка" опять оживает. Сначала начинают шипеть колонки от компьютера. Потом раздаются звуки маловразумительной мелодии. На определителе мой хороший друг.
- Это кто? - плечо милого напрягается, и лежать на нем становится жестковато.
- Юра, как видишь.
- Значит, Юра, - в голосе слышна некая угроза.
- Ой, успокойся, я тебе триста раз говорила, что это мой друг. Просто друг.
- Да? А в триста первый ты сказала, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.
- Не заводись.
- И вообще, какого хрена он звонит в двенадцать ночи?
- Идет из бара домой! К жене и сыну, между прочим.
- Так он еще и женат. Если еще раз позвонит…

О, господи, грехи мои тяжкие. Пока мы ведем эту беседу, телефон замолкает. Ну и ладно. Эх, из-за этих звонков уже второй или третий молодой человек считает бедного Юру моим главным любовником. А меж тем, состава преступления не наблюдается. Мы встретимся с ним (раз в два-три месяца), закажем по сто грамм виски. Он расскажет, как тяжко дается управление персоналом в большой и известной компании. В который раз пообещает поколдовать над моим резюме, когда я соберусь уходить из своей конторы. Я расскажу, как меня все задолбало, как хочется уйти в рекламное агентство, где рабочего энтузиазма и драйва будет в разы больше. Но деньги платят именно на стороне клиента, а мне надо и где-то и на что-то жить. Так что, приходится выбирать презренный металл в ущерб своим желаниям. Я спрошу, как его семья. Он ответит, что купил жене шубу, себе машину, а сын уже в три года разбирается в марках одежды. Он поинтересуется, как моя личная жизнь. Я прищурюсь: читай, мол, ЖЖ, там все написано. Он скажет, что я отлично пишу и достойна издания. Только вот мрачновато. И если моя книга когда-нибудь увидит свет - количество суицидальных попыток среди девочек-подростков значительно увеличится. Я скажу, что пишу то, что само пишется, процесс не контролирую. И вообще, меня никто не спрашивал, хотелось ли мне удавиться по прочтении "Духлесс". А мне очень хотелось! И ему тоже. Мы сидели на какой-то лавке, прихлебывали по очереди виски из горла и думали каждый о своем. Он, наверное, о том, что сам в чем-то похож на героев повести о ненастоящем человеке. А я о том, что всю сознательную жизнь с такими вот эмоциональными трупами пыталась выстроить теплые человеческие отношения. А им эти отношения - что мертвому припарка. Поболтав еще о том о сем, мы закажем еще по 100 грамм, потом дойдем до метро и распрощаемся. Вот и все.

В 5 утра придет смс от подруги. Очередное описание очередной пакости "козла".
- С добрым утром, - пробормочу я, запихивая телефон под подушку.

******

В моей новой жизни, без бесконечно звонящего адского изобретения, все значительно проще и лучше.

Утро начинается не со звонка с работы и не с противного треска будильника, который я с маниакальным упорством выставляла на 7.30, хотя просыпалась не раньше 8.30. Теперь я просыпаюсь от поцелуя и "доброе утро, солнышко". На работу я иду не спеша, и не отвлекаясь на разговоры. Просто медленно иду к метро и блаженно щурюсь от солнца. Меня никто не отвлекает от моих планов и презентаций. Кому мне захочется, я позвоню сама. Мама обрадовано вопит в трубку: "Доченька, как хорошо, что ты позвонила! Люблю тебя!". Вечером я обнаруживаю на ужин кролика под грибным соусом и ананас, потому что яблок не нашлось, а я, к своему гастрономическому счастью, не успела заявить, что не надо ничего готовить, так как я на диете. Подождет эта диета, никуда не денется. И засыпаем мы спокойно и счастливо, так как никто не требует среди ночи выслушать излияния на тему мужиков вообще и козлов в частности. И я не встаю, не сажусь на кровать, не закуриваю и не начинаю монотонно повторять "все будет хорошо", чувствуя, что психолог из меня - действительно, так себе.

Галицкая Ирина