(психологическая поэма)

Она шла, стуча тонкими каблучками по асфальту. Он шел чуть позади, не пытаясь взять ее за руку, молча шел, задумавшись о чем-то. Тишина между ними уплотнялась все больше, поглощая радостные звуки вечернего города. Она не выдержала первая, присела на лавочку, опустив плечи и голову, и окончательно отключилась от реальности. Он сел рядом, с тревогой разглядывая ее.

Девушка подняла на него зеленые глаза, и он прочитал в них боль и безысходность: "Зря я сегодня наговорила тебе лишнего, мне сейчас очень тяжело на душе, я чувствую, что совершила ошибку. Наверняка ты сейчас думаешь, как бы поскорее уйти. Я понимаю, ты меня не любишь и не обязан любить, это твое право, но…"

Он посмотрел на нее грустными, синими как небо глазами: кто бы мог подумать, они полгода работали вместе в одной частной психологической консультации практически бок о бок в соседних кабинетах, а он только сегодня узнал, что нравится ей. Она не выдержала, устав носить никак не выраженную симпатию в себе, и в конце рабочего дня зашла к нему и чуть ли не с порога заявила: "Ты можешь считать меня ненормальной, но я не знаю, что мне делать. Я постоянно о тебе думаю, не могу сосредоточиться на делах, похоже я в тебя…влюбилась и теперь, скорее всего, поменяю работу, потому что имела неосторожность тебе все это сказать. Я знаю, что веду себя глупо…извини". Он смотрел на нее с нескрываемым удивлением, потеряв дар речи от столь неожиданного признания. На самом деле она тоже была ему симпатична, он выделял ее среди других барышень, и даже думал попробовать поближе с ней познакомиться на вечеринке по случаю дня рождения их директрисы. В рабочее время это было сделать практически невозможно, т.к. она, достаточно закрытая по природе своей, разговаривала с ним только на профессиональные темы и о погоде.

Придя в себя после такого заявления, он решил обернуть все в шутку: "Я понял, тебе нужна психологическая консультация. Ты заразилась от своих клиентов, изо дня в день, развлекающих тебя душещипательными историями о своей несложившейся личной жизни. Все-таки вредная у нас работа!" Ей было не до смеха, она молча развернулась и направилась к себе в кабинет. Он удивленно смотрел ей вслед, радуясь тому, что он все-таки ей нравится, но пока не очень понимая ее неадекватного поведения. Спокойно подводить итого прожитого рабочего дня он был не в силах, поэтому отправился выяснить истинную цель так резко завершенного визита. Она что-то строчила, увидев его перестала писать, но спрятать бумагу в стол не успела, он успел перехватить листок, сам до конца не осознавая, понимая, что это наглость с его стороны, но повинуясь какому-то импульсу. "Так, прошу уволить меня по собственному желанию…" Она удивляла его все больше: "Скажи, что с тобой случилось? Ты меня пугаешь! - он порвал листок и выкинул в урну, - У тебя нервный срыв? Ты сама на себя не похожа. Зачем уходить с работы, которая тебе интересна и полностью тебя устраивает? Ты мне тоже очень симпатична, но… все так неожиданно, я просто в шоке…"
- Я сама в шоке,

Зачем весь этот разговор: "Твое право меня не любить"? На самом деле тебе моя любовь не нужна, ты просто хочешь вернуть свою привычную жизнь и снова стать безразличной ко мне. Ты пришла и вместо того, чтобы предложить куда-нибудь сходить сегодня вечером, заранее ведешь себя так, чтобы я к тебе теперь и близко не подходил. И вообще, почему ты за меня решила, что я хочу поскорее завершить разговор? Знаешь, мне проще было бы его не начинать, а пойти в пятницу вечером попить пива с друзьями, но я сейчас здесь, с тобой".

"Мне не нужно жертв, - нервно бросила она, тут же пожалев о сказанном, но сделав вид, что она совершенно об этом не жалеет, - можешь идти по своим делам". Он смотрел на нее как на упрямого капризного ребенка, удивляясь тому, что происходило сейчас в его душе. Он вдруг почувствовал, как его переполняет нежность к этой хрупкой зеленоглазой девушке. Раньше в такой ситуации он бы психанул, сказал что-нибудь резкое, развернулся и ушел, а сейчас, даже не смотря на все ее колкости, он не мог на нее разозлиться. "Чем же помочь этой бестолковой, если она сама помогать себе не хочет? Почему она заранее считает, что у нас ничего не получится и что она мне не интересна?"

Она поняла его молчание по-своему: "Я всегда все порчу, всегда говорю не то, что нужно, для него будет лучше, если он не станет со мной связываться. Я не смогу подарить ему радость и ощущение полноты жизни, если сама не получаю никакого удовольствия от своей жизни. Каждое утро я насильно заставляю себя открыть глаза и начать что-то делать, постепенно втягиваясь в повседневную суету, и так каждый день. Лучше мне оставить его в покое и уйти. Да, так всем будет лучше".

Она встала, поправила волосы, еще раз заглянула в потрясающую глубину синих глаз и выдавила из себя подобие улыбки: "Извини за то, что отняла у тебя время. У меня все будет хорошо. Я, пожалуй, пойду, ты меня не провожай, я хочу побыть одна". "Характер твердый нордический", - пронеслось у него в голове, а в слух сказал: "Подожди!- решение родилось неожиданно, его словно озарило, он придумал, как ее вытащить из скорлупы, куда она от него и возможно не только от него, спряталась, - Я понимаю, ты сама психолог и знаешь все свои заморочки, но одно дело знать, другое - работать над ними. Со стороны иногда виднее и я предлагаю тебе свою помощь". Она удивленно взглянула, интерес в ее глазах порадовал его и подарил надежду, что она прислушается к его словам. "Только пообещай, что будешь делать все, что я скажу, с сексом это не связано; жаль, конечно, - он улыбнулся, - просто расслабься и доверься мне". Он протянул ей руку, она все еще не совсем понимая, что ей хотят предложить, осторожно взяла ее. "Все, теперь мы поедем ко мне домой, останешься ночевать у меня, завтра суббота, торопиться никуда не нужно будет. Так что позвони и предупреди родственников, что ты выпадешь из их жизни на два дня".

Они ехали по вечернему городу. Он сосредоточенно вел машину, она нервно теребила ремешок сумочки и смотрела в окно. Мимо проносились дома, рекламные щиты, разноцветные огни, люди. Кто-то спешил домой, кто-то на свидание или по делам, кто-то никуда не спешил. Они спешили навстречу чему-то новому, но чему? Он знал, но не знал, сможет ли она его понять. Она не знала, но знала, что должна попытаться его понять во что бы то ни стало. Какое-то внутреннее чутье ей подсказывало, что от этого будет зависеть ее дальнейшая жизнь, что сейчас кризис, перелом, она на распутье и ей нужно будет решиться на что-то, но на что? Они притормозили возле одной из панельных девятиэтажек, также молча вышли из машины.

Седьмой этаж. Он, звеня ключами, открыл дверь и пригласил ее зайти. Она осторожно шагнула в его квартиру. Как часто она мечтала об этом моменте, в основном в эротических фантазиях…: "Вот он страстно прижимает ее к внутренней стороне входной двери, целует в губы, шею… она обнимает его, улетая на седьмое небо или даже выше. В коленях дрожь, в глазах сердечки, бабочки и цветочки.."…но… Он пропустил ее вперед, захлопнул дверь и устало присел на корточки, прислонясь к стене и потирая переносицу, она в недоумении остановилась посреди прихожей не зная, что делать дальше. Он поднял синие глаза на нее: "Активности ноль, молчит, хлопает своими длинными ресницами и ждет ценных указаний "сами мы люди не местные, здесь проездом, порядков ваших не знаем". Тогда он встал, снял с растерянной девушки куртку, отобрал сумку, дал тапки, благо разуться инициативы у нее хватило.

"Так, красавица, - бодро сказал он гостье, надевая на себя маску массовика-затейника, - добро пожаловать в мои скромные холостяцкие хоромы!" Девушка улыбнулась. "Теперь, - продолжил он, хитро улыбаясь, - ты должна мне пообещать, что будешь делать, только то, что я скажу. Это новая методика, одна знакомая недавно рассказала", - слегка запинаясь, соврал он. Она недоверчиво взглянула на него зеленью своих глаз: "А я ее знаю? Как ее зовут, может мне тоже будет интересно с ней пообщаться в плане работы?" "Ну, - начал выкручиваться он, - я потом как-нибудь дам тебе ее телефончик. Так ты обещаешь? - в его глазах плясал озорной огонек, - давай соглашайся!" - подначивал он, довольно улыбаясь. "А как она называется эта методика? Может я тоже про нее что-нибудь слышала?" -спросила девушка. Он обхватил голову руками: "Ну, ты такие вопросы задаешь, я точно не помню, могу потом для тебя узнать. Но что делать нужно, у меня в голове четко отложилось. Чего тебе терять то?" Она резко погрустнела: "Да, ты прав!… Я согласна. Давай поэкспериментируем. Что мне нужно будет делать?"

Он взял ее за плечи и отвел в комнату.

Берлога одинокого мужчины чуть за тридцать выглядела примерно так: напротив двери - огромный разложенный диван, далее по часовой стрелке - мощная стереосистема, крутой домашний кинотеатр и навороченный комп - гордость владельца; рядышком со входом приютилось старое широкое кресло-кровать, шкаф-купе с зеркальными дверцами, мягкий бежевый ковер с длинным ворсом, повсюду разбросаны диски, DVD, журналы, парочка зажигалок, три пепельницы и несколько пачек сигарет. Шторы в комнате были апельсиново-оранжевые и радостные, но достаточно плотные.

Пока она, присев на мягкий ковер, с интересом рассматривала журналы, он застелил постель чистым бельем. "Так, я буду все это время рядом, я никуда не уйду, чтобы ни случилось, чтобы ты ни говорила, мое место будет здесь", - спокойно, но как-то слишком безапелляционно сказал он девушке, раскладывая себе кресло-кровать. "Ты пока лучше сходи в ванну, вот тебе футболка вместо домашнего халатика". Она быстро приняла душ и вернулась в широкой белой футболке. Он с трудом сдержал в себе дикого зверя, успокоив себя только тем, что ПОТОМ ему все окупится. "Иди на диван, теперь твоя задача, не вставать из постели, чтобы ни произошло. Ну, за редким исключением, если тебе только очень куда-нибудь понадобится". "И как долго?" "Пока я не разрешу", - твердо сказал он, - но обещаю, что это произойдет до вечера воскресенья, т.к. потом нам обоим, к сожалению, на работу; начальство вряд ли оценит наши психологические эксперименты, поэтому во времени мы ограничены". "А кормить-то ты меня хотя бы будешь?" - спросила она, ей вся эта ситуация почему-то начинала казаться забавной и абсурдной. "Буду, - пообещал он,- мне в квартире трупики не нужны. Ну, все поехали!" Синева и зелень глаз встретились, время пошло!

Она поудобнее положила под спину подушки и уселась в постель, зарывшись в теплое одеяло. Спать ей пока не хотелось, она не совсем понимала, зачем она здесь и что будет дальше. При этом она чувствовала обволакивающее спокойствие того, что она все делает правильно. Настроение у нее улучшилось, она освоилась в новом месте и теперь ей захотелось пообщаться с хозяином холостяцкой берлоги. Он же сидел в кресле и читал один из мужских журналов, которых в комнате было предостаточно. "Эй, - тихо позвала она его, - и что теперь мне делать? Может телек посмотрим?" Он оторвал взгляд от журнала: "Нет, телек на сегодня отменяется. А вот магнитофон я сейчас включу". "Ну, давай хотя бы магнитофон, - уступила она, - а что слушать будем?" Он с интересом взглянул на девушку. Она такая довольная, спокойная, чистенькая и душистая после ванны... Стоп! Мысль пошла не в ту сторону. Он встрепенулся. Она даже не догадывается, что ее ждет. Ну и хорошо, а то, возможно, и не пошла бы с ним, но он знал, что поступает правильно. Если он где-то и сделает ей страшно и противно, это не со зла и не на вред, успокаивал он сам себя. Стоматологи, даже со всеми обезболиваниями тоже доставляют дискомфорт своим пациентам, а в целом польза какая. Результат на лицо! т.е. на лице, во рту в смысле… Он мысленно отвлекался на всякую чушь, просто не мог решиться начать претворять в жизнь задуманное. Он это понял, собрался духом и…: "Так, красавица, с этого момента я с тобой разговаривать не буду. Можешь забыть о моем существовании, я буду приносить тебе перекусить, всегда буду рядом, но никакого общения. Все указания я тебе даю сейчас. Ты не встаешь с постели, пока я не дам знак. Никаких журналов, никаких фильмов, хочешь спи, хочешь так сиди. Это будет долго, это будет скучно, но так надо". Она удивленно смотрела на него во все глаза. "И к чему приведет этот бред?" - спросила она. "Ты сама мне потом расскажешь", - улыбнулся он, потом вышел на кухню и вернулся с соком и тостами, поставил еду на журнальный столик возле дивана, включил какую-то мрачно-тоскливую заунывную музыку, зажег пару свечек, поставив их на тот же столик. "Романтика… - подумала она, - только мотивы как на похоронах".

Он выключил свет, устроился на кресле-кровати и стал за ней наблюдать. Девушка поела, свет пламени выхватывал из темноты ее нежные черты лица и пышные формы под мужской футболкой. Он с трудом боролся с охватившим его желанием. Она угадала в его взгляде страсть и сама таяла, как мороженое, разглядывая его мускулистый торс и представляя как его руки могут ласкать ее…Стоп! она не знала как в этой ситуации правильнее себя вести, поэтому решила не вести себя никак.

Прошел час с тех пор, как она обосновалась под одеялом, часы показывали полночь. Музыка и полумрак давили на мозги, пару раз она просила поменять диск на что-нибудь повеселее, но он стойко не реагировал на ее мольбы и демонстративное затыкание ушек. Еще через час она поняла, что у нее жутко болит голова, музыка была негромкой, но какой-то липкой, черной, погребально-торжественной, и от нее медленно, но верно на душе становилось все тяжелее и безысходнее. На самом деле этот диск несколько недель назад оставила его сестра, помешанная на всяких мантрах, чакрах и амулетах, даже ей эта музыка показалась невыносимой, но теперь он был мысленно благодарен сестре за ее необдуманную покупку. Просто так ничего не бывает, все для чего-то нужно.

"Очень похоже на древнюю китайскую пытку, - подумала девушка, - когда обездвиженному человеку монотонно в полной тишине на голову капала вода, капля за каплей… и от этой обездвиженной монотонности человек сходил с ума. Но не может же он быть таким садюгой? Или может? Зачем она ввязалась во все это безумие? Может он просто хочет поиздеваться над ней, посмотреть на какой идиотизм она ради него готова пойти, а потом будет в курилке рассказывать их общим коллегам по работе об этой абсурдной ситуации". Ей вдруг стало очень жалко себя, жалко до слез и очень захотелось расплакаться. Что собственно она и сделала.

Он дремал, сидя в кресле, тихонько посапывая, т.к. был менее впечатлительной натурой, и его нервная система не была ослаблена депрессией и съедающей душу неуверенностью в себе и в жизни в целом. Но сон был не из приятных, ему снилось, что он идет по мрачному подземелью. Сырой тяжелый воздух мешал дышать полной грудью; факелы, развешанные по стенам, горели неровно, мерцали, и, казалось, каждую секунду были готовы погаснуть. Он сам не знал, зачем и куда идет. Вдруг впереди ему послышались какие-то странные звуки, как будто хлюпанье воды. Наверно какой-то подземный источник. Он пошел на звук, хлюпанье приближалось… вдруг его как будто что-то подкинуло наверх и… он проснулся. Странные звуки оказались плачем его гостьи, которая сидела, обхватив голову руками, и рыдала, полностью погрузившись в себя, это она умела делать просто безупречно, и упивалась своим одиночеством даже, когда он, объект ее воздыхания, был всего в двух шагах от нее. "Да, сам обещал быть рядом и заснул! Хорош, нечего сказать!" - мысленно отругал он себя и решил теперь держаться до конца.

Девушка перестала плакать и взглянула на него. Еще минуту назад он спал, а теперь сочувственно смотрел на нее, но даже не делал попытки подойти к ней, обнять и утешить. От этого ей стало еще безысходнее и тоскливее, если бы она знала, каких усилий ему стоило сдержать свои порывы и не подбежать, не расцеловать ее, оградив от всех бед на свете, ей было бы легче. Но она этого не знала, а он знал, что для нее будет лучше и надежнее самой научиться справляться со своими отрицательными эмоциями, в этом случае она себя будет чувствовать счастливее и увереннее. Если же ей будет очень тяжело, она сама поймет или окружающие увидят, что одной ей не справиться, то она сможет принимать чужую поддержку и помощь с благодарностью, а не гордо отказываться от нее, как она сейчас обычно это делает, думая, что при этом кажется сильнее, чем есть на самом деле. Поэтому он спрятал свое сопереживание и сочувствие поглубже, напустил на себя вид пофигиста и решил пока развлечься игрушками на мобильнике, оставив девушку опять наедине с самой собой. Он полностью контролировал ситуацию, чувствовал малейшее изменение в ее настроении и самочувствии, как будто это он сам сидел сейчас на диване и ему самому было больно, страшно и одиноко. Ощущения потрясающие и ни с чем не сравнимые, словно они оба единое целое. "Как же все-таки много она, оказывается, значит для меня, вот тебе и коллега по работе…" - думал он, стараясь удержать на лице маску безразличия и снова отчетливо ощущая в душе острый прилив нежности к своей хрупкой зеленоглазой гостье.

Она же вытерла предательские слезы, взглянула на него глазами, полными обиды, накрылась с головой одеялом, чтобы меньше слышать мрачную музыку, отвернулась к стене и попыталась заснуть. "Вот, она опять прячется, уходит от проблемы, ей проще плыть по течению, не зная при этом, куда ее занесет; в данном случае, не зная чего от нее хотят и зачем ее, собственно говоря, сегодня сюда привели, чем самостоятельно выбирать курс и, преодолевая определенные препятствия, придерживаться заданного направления, - он немного начал сомневаться в том, что спонтанно придуманная им методика все-таки сработает.

Следующие три часа прошли как в тумане, его голова отказывалась соображать и отчаянно болела, душу съедали сомнения; ее голова была полна черно-мрачных мыслей, а душа черно-мрачных ощущений, которые там уже не помещались, а наружу их никто не выпускал. Так они оба томились, каждый по-своему, а он еще и за двоих. Напряжение повисло в воздухе, но пока ничего не происходило. Он поймал себя на том, что мысленно взывает к небесам о разрешении тупиковой ситуации, куда он загнал себя и свою гостью. Он изначально рассчитывал, что она, поставленная в жесткие рамки, хоть сначала и будет закрываться, но потом это ее стимулирует к каким-то действиям, чтобы изменить свое положение к лучшему. Он надеялся, что она сама придет к тому, что безропотное подчинение даже любимому человеку, которому доверяешь, - неэффективный способ поведения, что хотя бы минимум самостоятельности должен присутствовать, некогда она вся такая гордая, одинокая и сама себе предоставленная, а рядом с другими людьми, которые давят, влияют на нее не всегда для ее благополучия, а часто только ради себя любимых. И тут, похоже, небеса решили ответить на его запрос, потому что в голову ему пришла следующая мысль: "Да неужели бы она сейчас сидела в твоей постели, если была бы самостоятельным и уверенным в себе человеком?! Тогда у вас отношения бы развивались по классической схеме: взаимная симпатия, совместный культурный досуг, более тесное общение и т.д. и т.п. Именно потому, что она не может сама себе помочь, ей пришлось наступить на свою природную гордость и положиться на тебя. Ты хочешь от нее того, что она сейчас сделать не может, но если она не переломит себя сейчас, то ничего не изменится и все им затеянное мероприятие коту под хвост. Замкнутый круг какой-то…" Он почесал затылок, ей нужна помощь, подсказка, модель поведения, которой она научится и сможет ее дальше применять по своему усмотрению… как все просто, то что знаю и умею я, она не может знать и уметь, потому что она другая и у нее свой жизненный опыт, а такого опыта, чтобы с достоинством выбраться из сложившейся ситуации у нее пока нет. Что ж, если сама не догнала, придется научить. Он впервые за эти липко-мрачные часы, отравленные ядовитой музыкой, улыбнулся. "Эй, красавица, - позвал он девушку. Та не отозвалась, хотя не спала и задумчиво глядела в потолок, обиделась и разочаровалась в нем, этом бездушном садюге, у которого вместо сердца заплесневелый сухарик без изюма… она ждала утра, чтобы уйти навсегда. Она бы и сейчас ушла, но метро, к сожалению, по ночам не работает. Он прочитал все по ее лицу: "Эй, отзовись, тебе плохо?" Она повернула голову в его сторону, и он увидел ее взгляд, полный боли и ненависти к себе, к нему, ко всему вообще. "Нет, мне просто супер! Разве ты не видишь?" - съязвила она. "Тебе не нравится эта музыка?" - продолжил он атаку. "Почему же? Замечательная музыка, я фанатка ритуально-погребальных мелодий". "А выключить слабо?" Девушка с удивлением уставилась на него, такого поворота она явно не ожидала. "Но ты же сказал…" "А если бы я сказал - я знаю как тебе помочь, для этого надо прыгнуть с седьмого этажа, ты бы прыгнула?" Она присела на кровати и обхватила руками голову: "Какая же я идиотка…" - тихо прошептала она. Он наблюдал за ней с интересом, когда она медленно вставала с дивана, осторожно на носочках подходила к стереосистеме и выключала кошмарную музыку; потом к интересу прибавилось восхищение, когда она подошла к окну, раздвинула тяжелые апельсиново-оранжевые шторы, открыла настежь окно, и в комнату ворвался свежий ночной воздух. Она смотрела на пустой тихий двор, детскую площадку, деревья и автомобили - отсюда ей все казалось игрушечным, потом подняла взгляд на спокойное небо цвета индиго с бриллиантовой россыпью звезд и тонким серебряным полумесяцем и каждой клеточкой почувствовала, как заполняется пустота, оставшаяся после того, как погребально-липкая музыка вытравила всю мрачную черноту ее мыслей и ощущений, как в нее вливается жизнь, свежая, новая, полная надежд и желаний.

Одно из ее желаний исполнилось сразу же: он не в силах больше сдерживать свои эмоции подбежал к ней, крепко обнял, словно боялся, что она улетит в распахнутое окно навстречу чему-то неизведанному; и осыпал всю ее поцелуями, а она гладила его по мягким волосам и шептала, что любит его больше всех на свете, до конца не веря, что страх и тоска остались в прошлой жизни. Синева и зелень глаз встретились, чтобы вместе начать новую жизнь - вкусно-яркую, радостно-солнечную и безгранично-интересную!

Сорокина Ольга