CHISINAU - абсолютно незнакомая транскрипция в написании такого знакомого названия … Она рассматривала случайно попавшую Ей в руки фотографию, растерянно вглядываясь в выложенные на газоне огромные буквы. Запахло розами, послышался шелест листвы и тихий перезвон монисто …

В Кишиневском аэропорту Она выделялась среди других пассажиров своим необычным видом. День был нежаркий, поэтому куртку с командирскими нашивками, расписанную вдоль и поперек пожеланиями и адресами новых друзей, обвешанную значками с изображением молдавских городков, где довелось побывать за два года стройотрядовской жизни, пришлось надеть на себя. Не то чтобы Она смущалась своего несколько экзотического вида, но откровенное разглядывание надписей, предназначенных не для всеобщего просмотра, и значков, имеющих ценность только для Нее лично, несколько напрягало. Однако выбор был невелик - других теплых вещей попросту не было. Прожив в Молдавии два месяца при температуре 40-42 градуса по Цельсию в тени, похолодание до +25 переносилось почти как заморозки…
Она летела домой навстречу совершенно неизвестной новой жизни. Через два дня Ей предстояло выйти замуж за человека, которого Она практически не знала, но с первой минуты их знакомства понимала, что только с ним Она хотела бы прожить всю жизнь.
Возможно, именно потому, что последние проведенные на улицах Кишинева часы были некой границей между Ее прошлой беззаботной девичьей и будущей семейной жизнью, этот город, в который Она раньше приезжала не один раз и даже этим летом, так прочно врезался в Ее память …

Автобус прибыл в Кишинев рано утром. Автовокзал являл из себя плачевное зрелище. Он был очень старый и, находясь почти в центре города недалеко от рынка, стал перевалочной базой для всего торгующего люда. В душном тесном зале ожидания расположился цыганский табор. По крайней мере, именно такое впечатление производил непрестанно перемещающийся гудящий человеческий рой. Баулы, корзины, свертки, коробки всех размеров перегораживали путь в любом направлении. Рядом с этим беспорядочным скоплением всевозможной клади кипела бурная жизнь: под постоянно раздающиеся над ухом окрики безмятежно спали старики и младенцы, неторопливо поглощалась разложенная на газетах нехитрая снедь, собравшись группками и оживленно жестикулируя, тараторили женщины, подростки остервенело резались в карты, у входа в забитое до отказа помещение с независимым видом курили мужчины …
Быстро оценив обстановку, Она поняла, что нужно сразу перевезти вещи в аэропорт, расположенный за городом. Самолет вылетал в обед, поэтому свободного времени на последующую запланированную поездку на городской рынок было предостаточно.

Ей нравился этот небольшой, зеленый и какой-то несуетливый город. Уже не однажды с удовольствием потратив на пешие прогулки n-ное количество времени, у Нее появились любимые тенистые аллеи, обсаженные могучими грецкими орехами. Старые раскидистые деревья не только создавали густую тень и приглушали звуки дороги, но и не пускали под свои кроны мошкару. Это были излюбленные места прогулок мамочек с малышами разных возрастов. Мирно посапывали в прогулочных колясках младенцы. Уверенно держащиеся на ногах малыши играли в свои незатейливые игры рядом с сидящими на скамейках взрослыми. Отпрыски постарше предпочитали веселое плескание в фонтанах, неизменно расположенных в центре любого приличного парка.
Благоухающие кусты сотен сортов роз были посажены на каждом клочке поливаемой земли: перед магазинами, возле всех административных зданий, в парках, во дворах домов и даже на разделительных полосах городских улиц расположились многочисленные клумбы. Легкое дуновение ветра приводило в движение крупные соцветия. Похожие своей нежной раскраской и формой на экзотических мотыльков лепестки срывались с полностью раскрытых бутонов, и медленно опускаясь, покрывали землю. От густого аромата обильно цветущего великолепия вдыхаемый воздух приобретал сладковатый привкус.

Как и все южные города, Кишинев просыпался рано. На остановках, обсуждая местные новости, толпился народ в ожидании транспорта.
Подъехавший вскоре автобус добавил к смеси всевозможных ароматов запах выхлопных газов. Активно работая локтями, пассажиры заполняли салон. Ей досталось вполне удобное место в середине: окна с проплывающими за ними пейзажами загораживали чужие спины, зато можно было поставить чемодан так, чтобы он никому не мешал на всем неблизком пути до аэропорта. Дорогу Она знала хорошо, к тому же ехать нужно было все равно до конечной …
С удовольствием, покинув душный автобус, Она вошла в просторное здание аэровокзала, по активности происходящего внутри него движения напоминающего улей. Поместив вещи в ячейку автоматической камеры хранения, заглянула в буфет. Наскоро перекусив булочкой с мороженым, двинулась назад в город.

Каждый раз въезжая в город со стороны аэропорта, Она отдавала должное задумке архитекторов, оформивших обычный спальный район как величественные ворота. Разноуровневые дома были расположены так, будто створки огромных ворот распахнулись навстречу движущемуся по трассе транспорту. Находясь внутри автобуса, Она с невольной опаской и восхищением поглядывала на приближающиеся, а затем и проплывающие мимо здания, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении многоэтажками из красного кирпича со всеми атрибутами жилых домов: фасады изуродованы разнообразными телевизионными антеннами, на балконах сушилось белье всех размеров и мастей … но все эти недостатки были видны только вблизи.
Переведя дух, и в очередной раз, заглушив шевельнувшееся было разочарование, Она возобновила в своей памяти панораму города, открывшуюся с трассы минуту назад.
Оставшиеся до рынка несколько остановок, решила пройти пешком, чтобы не делать лишних пересадок и не возвращаться к покинутому пару часов назад автовокзалу. Ей очень хотелось, чтобы на память об этом особенном дне осталось все только светлое и хорошее

Народу на рынке было немного: продавцы активно зазывали редких покупателей, с упоением торгуясь из-за каждой копейки. Казалось, что все втянуты в игру под названием "Купи-продай" и с удовольствием в нее играют.
Вдруг всеобщее внимание привлекла пересекающая рыночную площадь немолодая цыганка. Она шла с отрешенным видом и, глядя под ноги, что-то бормотала себе под нос. На согнутой руке висела тяжелая корзина с продуктами. По обветренному темному морщинистому лицу невозможно было даже приблизительно определить ее возраст. Однако не вызывало сомнения, что в молодости это была красавица, лишившая ума не одного мужчину своими чарами. Цыганка была невысокого роста, одета как все женщины этого беспокойного народа в яркие широкие юбки и обтягивающую пышное тело кофточку, на голове повязан цветастый платок, из-под которого обрамляя смуглое лицо выбивались седые пряди. Босые ступни с потрескавшейся кожей тяжело ступали в мелкую теплую пыль. Каждый шаг сопровождался тихим перезвоном монисто …
Цыганка приближалась, и тут стало ясно, что привлекало к ней внимание больше всего. В ушах у нее были серьги, размером с ладонь пятилетнего ребенка. Полированные фигурные золотые пластинки лежали на плечах и, при малейшем колебании, отражая солнечные лучи, испускали во все стороны золотистых зайчиков. По размеру этот шедевр ювелирного искусства больше всего подошел бы для украшения кого-нибудь из представительниц крупного рогатого скота, потому как человеческое ухо просто не в состоянии выдержать такую тяжесть. Однако этот факт ни коим образом не смущал обладательницу сокровища. Сквозь серьги были продеты тесемки ярко красного цвета и завязаны над ушными раковинами так, что основной вес давил на то место, где обычно находятся дужки очков …
Забыв на минуту о предстоящих покупках, Она как завороженная наблюдала за перемещением цыганки через площадь. Никогда ранее Она не становилась объектом домогательств рыночных или вокзальных гадалок, будучи твердо уверенной, что всякие штучки с гипнозом с Ней просто не пройдут, и поэтому совершенно спокойно разглядывала цыганку, не боясь обнаружить повышенное внимание к ней. Женщина, почувствовав интерес к своей персоне, стала беспокойно оглядываться по сторонам и, определив источник своего беспокойства, направилась прямо к Ней. Цыганка расправила плечи, гордо подняла голову, ее походка, несмотря на тянущую к земле ношу, стала легкой и какой-то вкрадчивой. Даже морщины разгладились, позволив разглядеть правильный овал лица с тонким точеным носом и пухлыми красивыми губами.
Оставшиеся до сближения несколько шагов они пристально смотрели в глаза друг другу. В безжизненных еще секунду назад, почти бесцветных, выгоревших от времени и как бы подернутых дымкой потухших глазах, полуприкрытых набухшими веками с седыми редкими ресницами, засветилось хищное любопытство, парализующее своим неподдельно откровенным интересом, проникающим в самые тайные глубины души. От произошедших загадочных изменений в облике пожилого человека, преобразившегося за столь короткое время без видимых на то причин почти до неузнаваемости, по спине пробежал неприятный холодок, ноги налились свинцом, ладони мгновенно вспотели, необъяснимый ужас неотвратимого контакта с неизвестным миром сковал все тело.
Все так же, не отводя глаз и не выпуская из рук увесистую корзину, цыганка подошла вплотную, свободной рукой взяла Ее влажную руку и, не глядя на раскрытую ладонь, улыбнулась златозубой улыбкой: "Милая, я даже не хочу предлагать тебе погадать. Ты сама все знаешь…" - и утвердительно добавила: "Ты будешь счастлива!", черты ее лица смягчились, глаза излучали покой и доброту. Через мгновение она опять превратилась в старуху с потухшим взглядом, согнувшуюся под нелегким бременем жизни, и, не произнеся больше ни слова, не оборачиваясь, пошла прочь …
Не в силах сдержать вздох облегчения Она прошептала как заклинание: "Я буду счастлива! Я знаю!"
Ей понадобилось некоторое время, чтобы снова ощутить реальность происходящего и, успокоив дрожь во всем теле, вернуться к так неожиданно прерванному занятию. Когда Она снова смогла двигаться, цыганки уже нигде не было…

Больше в Кишиневе Ей не удалось побывать, но с того самого дня этот город у Нее всегда ассоциировался с густыми кронами грецких орехов, сладковатым ароматом роз, исполинскими воротами в новую жизнь и … встреченной на рынке цыганкой…

Татьяна Ткачева