- Мама, жадничать - нехорошо! - назидательно говорит мне четырехлетняя дочь, когда перед обедом я убираю повыше вазу с шоколадными конфетами.
О том, что жадничать нельзя, в свое время я сама рассказала Соне. Она тогда принципиально отбирала у брата свои игрушки, даже те, которыми в тот момент не играла.
Вот уж не думала, что из моего нравоучения она сделает свои самостоятельные и весьма неожиданные для меня выводы.
Как-то Соня, посмотрев передачу про животных, спросила у меня:
- Мама, а почему лев кусает козу (это она так назвала антилопу)? Он что - злой?
- Нет, - отвечаю я. - Он не злой, он просто хочет кушать.
- А почему он не кушает траву?
- Да он не умеет.
- А почему он тогда не сходит в магазин и не купит мяса? Тогда ему не надо будет никому делать больно, - снова спрашивает меня Соня.
Я не знаю что ответить. Говорю, что у львов в Африке нет магазинов, где для них продавали бы мясо, а еще у них нет кошельков, и они не ходят на работу, чтобы заработать деньги (какие глупости я все-таки говорю, даже сама это понимаю). Но что я еще могу сказать? Решила добавить, что для того, чтобы привезти мясо в наши магазины, люди на специальных фермах выращивают коровок и свинок, а потом их … . Сказать, что с ними там делают я не смогла. Сонечка у нас добрая девочка и подобные подробности, боюсь, ее сильно расстроили бы. Она с любопытством смотрит на меня, а я чувствую, что еще слово и разревусь сама. Ну, что ей на это ответить?
- Отбирать у маленьких игрушки - нельзя! - все тем же назидательным тоном произносит Соня, после того, как я забираю у Алеши толстую книгу со сказками, из которой он только что с видимым удовольствием выдрал лист.
Он немедленно начинает реветь, и Соня (в личных разбирательствах (он ее почти на два года младше) она его не жалеет), когда дело заходит о третьих лицах (в данном случае обо мне) немедленно начинает его защищать.
- А страницы из книг вырывать можно? - в ответ интересуюсь я.
- Ну, дай ему книгу, он больше не будет! - примирительно говорит Соня.
Алеша, чувствуя поддержку сестры, усиливает рев.
- Не дам! - отвечаю я.
- Ну, зачем тебе эта книга? - решая зайти с другой стороны, спрашивает у меня дочь. - Ты же уже большая!
"Да, большая! - думаю я. - Такая большая, что меня пытается воспитывать собственная дочь! Вот уж действительно - мечты сбываются. Всегда хотела вырасти, чтобы мной никто не командовал. И вот дождалась! Неужели я действительно до сих пор не повзрослела?"…

С раннего детства я точно знала, что меня воспитывают неправильно. Заставляют есть овощной суп на обед, гулять отпускают только рядом с домом и до девяти вечера и рано укладывают спать.

А мне хотелось есть конфеты вместо супа, гулять до темноты и ложиться спать вместе со взрослыми. Но родители, руководствуясь какими-то своими, непонятными мне соображениями, упрямо организовывали мой день совсем не так, как хотела я.

Я предприняла немало попыток отстоять право самой решать что, как и когда мне делать. Я ревела, топала ногами, капризничала, дулась и ни с кем не разговаривала. Все было бесполезно. У окружающих меня взрослых, как мне казалось, были прямо-таки железные нервы.

Но что меня возмущало больше всего, так это то, что они еще утверждали, что делают все это из любви ко мне. Мне же хотелось уважения к своему желанию долго гулять, есть одни конфеты и вести себя как-нибудь по-другому, а не так, как ведут себя большие хорошие девочки.

Подобного уважения у взрослых я так и не дождалась, зато любви было через край.

Из их разговоров я уяснила, что сама за себя все буду решать, когда вырасту и повзрослею. Что ж дело оставалось за малым - надо было вырасти (взрослой и самостоятельной я чувствовала себя чуть не с ясельного возраста).

Время тянулось очень медленно: сначала детский сад, потом школа, потом институт. И все это время я ждала, ну, когда же все поймут, что я уже большая.

Наконец, по всевозможным меркам я выросла (однако, мне кажется, что для своих родителей я навсегда останусь маленькой девочкой), благополучно встретила своего замечательного человека, вышла за него замуж, и после института мы вдвоем уехали работать на Север.

Вот тогда-то у меня и началась совсем взрослая жизнь, которой я так упорно добивалась (как говорится, хочу чай пью, хочу мороженое ем). И она мне очень понравилась.

Через год и девять месяцев после свадьбы у нас родилась дочь.

Честно говоря, к ощущениям, которые я тогда испытала, я не была готова. Именно тогда у меня закралось сомнение, что возможно взрослым живется совсем не так беззаботно, как могло показаться вначале.

Но потом боль отошла, и мне на первое кормление принесли моего ребенка. И когда я увидела эти маленькие пальчики с розовыми ноготками, эти крохотные пяточки и темный пушок на макушке - все такое трогательное и родное - я поняла: ради этого стоит жить.

Через семь дней наш папа Костя, забирая меня и нашу дочь из роддома, воскликнул: "Вы мои красавицы, как я по вам соскучился!". Боюсь, в моем случае он имел в виду внутреннюю, я бы даже сказала духовную красоту, потому что мой потрясенный вид и красные (из-за лопнувших во время родов сосудов) глаза навряд ли добавляли мне привлекательности.

Он привез нас домой, и начались наши родительские будни. Вот тогда пришла пора и мне в полной мере проявить свои педагогические способности.

Нужно сказать, что не все сразу пошло у меня гладко. А потом в семье появился второй ребенок…

Я всегда была уверена, что буду идеальной мамой для своих детей, ведь я хорошо помнила, как трудно смириться с тем, что тебе хочется одного, а делать заставляют совершенно другое. А еще думала, что дети у меня будут тихими и послушными, и никогда не будут драться.

Реальность быстро вернула меня с небес на землю. И там (на земле) началась беспощадная борьба за мое внимание между Соней, Лешей и домашними делами (наш папа Костя относился ко мне сочувственно, и поэтому на то, что мое внимание выделяется ему по остаточному принципу, никогда не жаловался, за что я ему очень благодарна).

Так вот, Соня и Алеша просто разрывали меня между собой на части, в отличие от них домашние дела молча потихоньку накапливались, периодически образуя аврал вселенских масштабов.

Что-то взрослая жизнь перестала мне казаться такой уж веселой.

Через какое-то время после появления в нашей семье детей выяснилось, что я всем должна. Должна вставать рано утром и готовить детям завтрак (крик о том, что их не кормят все это время стоит до потолка), а потом должна наблюдать, как дети балуются кашей, так мужественно мной сваренной.

Должна объяснять, почему нельзя таскать кота за хвост, ложиться, садиться, а тем более вставать на него ногами (тут надо отметить, что наш Кеша поистине героическое создание, начинает кусаться и царапаться только тогда, когда чувствует, что вот сейчас хвост у него точно оторвется).

А еще, должна по первому требованию бросать все дела и бежать в комнату - разбираться: что произошло, почему все ревут, и кто кого обидел.

А кроме этого я должна как-то объяснить детям, что порядок - это когда вещи и игрушки по-взрослому скучно убраны на свои места, а не весело разбросаны по комнате и перемешаны между собой? И как им объяснить, что купленную недавно в магазине двухлитровую пачку сока нужно пить не всю сразу на двоих, а понемногу (не потому, что жалко, а потому, что у них немедленно появляется диатез)? И как объяснить, что, если вы решили помочь маме на кухне, то сор нужно заметать в кучку, а не махать веником в разные стороны?

Выяснилось, что им глубоко наплевать на все мои взрослые доводы и аргументы. Дети с видимым нетерпением едва дослушивают меня до конца, а потом снова заводят: "А я хочу-у-у…!!!", как будто я только что не объясняла им, что-то, чего им хочется не совсем правильно с точки зрения здоровья, распорядка дня или безопасности выполнения. Им все равно кто, что и как там должен делать.

Порой я чувствую себя прямо Злюкой-Козлюкой со всеми этими бесконечными "нельзя", "не бери", "не лезь", "не трогай". Хочется махнуть на все рукой и ни во что не вмешиваться. Тогда (это когда сил спорить с детьми уже нет) я позволяю им делать все, что нравится. Моя работа по дому останавливается, и я сижу и безучастно наблюдаю, как постепенно в доме воцаряется беспорядок, потом дети начинают гоняться друг за другом по разбросанным вещам, потом начинают драться и капризничать, потом плакать, а потом просят ужин, который сами же не дали мне приготовить.

А совсем потом с работы возвращается наш папа Костя (который ужасно не любит беспорядок) и с порога застает в доме первозданный хаос.

И тогда я задаю себе риторический вопрос: "Ну, где мои пять лет, когда я рылась в лужах и стряпала пирожки из грязи?...".

Но, похоже, что труднее всего приходится нашему папе Косте.

Во-первых, если верить его словам, то, включая меня, ему приходится воспитывать троих детей. А во-вторых, ему еще надо кормить наше большое семейство, а ведь это - дело не простое.

Неудивительно, что в нечастые вечера, которые ему удается провести с нами, когда я перед сном детям начинаю что-то петь или рассказывать, усталый он засыпает первым.

Иногда и я сама устаю от этих взрослых прав и обязанностей. Хочется укрыться с головой одеялом и проспать до обеда. Но я встаю рано утром, иду варить кашу, и когда не жду от жизни ничего хорошего, начинаю замечать маленькие чудеса. Соня (с большим аппетитом!) быстро и аккуратно съедает свою порцию, Алеша, принимая тарелку, говорит: "Приятного аппетита!" и "Спасибо!". А когда я, устав, сажусь на диван, дети устраиваются рядышком, прижимаются и обнимают меня. Я осознаю: они растут, они любят меня, я нужна им. Я чувствую, что все наши усилия не напрасны.

Что ж, большая часть моих желаний сбылась: я выросла и стала самостоятельной, правда теперь меня воспитывает муж, да тут еще дети начали давать мне полезные советы на тему "Как надо себя вести хорошей тетеньке", мне уже не надо рано ложиться спать и можно отказаться от супа и котлет на обед. Только вот почему-то именно теперь мне все время хочется спать и есть… Что ж у судьбы весьма своеобразное чувство юмора. А для оставшейся части желаний, я так понимаю, еще не подошло время. Я оглядываюсь назад и вспоминаю чего мне тогда хотелось, и, честно говоря, меня страшит то, что будет впереди.

И вот поэтому теперь я мечтаю на общие темы. Например, чтобы был мир во всем мире, чтобы у всех всегда было веселое настроение, чтобы все были здоровы. Одним словом, чтобы ВСЕМ было ХОРОШО! Нет, наверно все-таки я уже взрослая…

P.S. Звонит телефон. Я снимаю трубку. В доме немедленно начинает твориться, что попало. Леша, всегда тонко чувствующий, когда я занята и не могу отвлечься, тут же начинает задирать Соню. В ответ она громко ревет и требует от меня установить справедливость. Я умоляю их посидеть тихонько и дать мне поговорить по телефону (ага, так и допросилась). Потом, не выдержав, я грожу Алеше пальцем, он с невинным видом садится на диван.
Я возвращаюсь к телефонному разговору, а он к своим проделкам.
Звонит моя мама:
- Привет! - говорит она. - Как дела?
И, обеспокоенная криками, доносящимися ей в трубку, она спрашивает:
- Что случилось? У вас все в порядке?
- Ма-а-а-ма-а! - хочется зареветь мне в ответ. - Они меня обижа-а-ю-ют!
- Кто?- разумеется удивится она.
- Де-е-ти! - навзрыд отвечу я.
- И как они тебя обижают?- недоумевая, спросит мама.
- Они меня не слу-у-ша-ю-ют-ся! - захочется прореветь мне уже в полный голос
И тут же я почувствую, как на той стороне телефона мама, улыбаясь, понимающе покачает головой.
Все это очень быстро проносится у меня в голове
- У вас все в порядке? - еще раз спрашивает мама, не дождавшись ответа.
Обеспокоенный мамин голос возвращает меня к действительности. Я беру себя в руки и бодрым голосом начинаю рассказывать, как здорово и весело мы живем: как Алеша обижает Соню, отбирает у нее игрушки, как она дерется в ответ.
Чувствуя, что рассказ получается слишком мрачным, и, желая отвлечь маму, спрашиваю, каким ребенком была я, уверенная в том, что услышу не менее душераздирающий рассказ о том, каким капризным и несносным ребенком была сама (тогда хоть становится понятным в кого пошли мои дети).
Но мама, вопреки моим ожиданиям, говорит, что я была тихой и послушной девочкой, и они даже не заметили, как я выросла.
Ну надо же: оказывается я была отличным ребенком! Вот уж правда: настоящая любовь плохого не помнит.
Ладно, через много лет (это когда дети вырастут и зададут мне такой же вопрос) я буду говорить, что у нас тоже все было просто замечательно. Ведь я же их люблю.

Наталья Круткина