Женька торопливо посмотрела на часы – пора собираться. За все свои 28 лет жизни она ни разу не ездила в отпуск сама, не считая 2-х поездок в пионерский лагерь. В детстве и юности путешествовала с родителями, а после 20 – с мужем, в чьи руки она плавно перешла из заботливых родительских объятий. Да и сейчас, собственно, должна была ехать по путевке в Крым вдвоем с дочкой-первоклассницей, но малышка за неделю до поездки внезапно заболела чем-то непонятным и высокотемпературным. Женя каждый день встречала с надеждой, что температура упадет и дочурка успеет хоть немного окрепнуть, но улучшение наступило настолько поздно, что о поездке в намеченном формате уже не могло быть и речи. Пропадала двухместная льготная путевка в Ай-Даниль, добытая с таким трудом в более чем нелюбезном Женькином профсоюзе! На семейном совете с участием мужа и родителей было принято решение, что негоже пропадать всей путевке – пусть хотя бы уж пропадет половина. Женька долго не соглашалась, но потом все-таки, украдкой всплакнув, стала собирать вещи. Правда, немного удивилась тому, что муж так легко согласился на ее одиночный вояж к морю. Впрочем, и она всегда легко отпускала его в индивидуальные поездки.
– Женя, что ты себе думаешь? До поезда осталось пятьдесят минут!
Услышав мужнин голос, Женька вынырнула из своих размышлений и прижала к груди заплаканную дочуркину мордашку. Чувство вины перед малышкой было настолько велико, что она была уже готова все бросить и остаться дома рядом с ней. Муж уже топтался в коридоре, держа в руках Женькину дорожную сумку.
– Ирочка, я скоро вернусь, не расстраивайся. Мы с тобой обязательно еще поедем вместе на море. Что ты хочешь, чтобы я тебе привезла?
Несчастный огорченный ребенок из-за всех сил старался сдерживать свои слезы и Женькино сердце просто рвалось на части. С трудом оторвавшись от Ирочкиной соленой щечки, она на ходу поцеловала маму и побежала вниз по ступеням за мужем, жестоко укоряя себя за все-таки принятое решение ехать.
На вокзал им удалось прибыть вовремя: разношерстная публика, составляющая временную туристическую группу, в составе коей Женьке предстояло совершить вояж, нудилась на чемоданах и сумках разного калибра в ожидании сопровождающего лица. Детвора разнообразного возраста с воплями носилась вокруг, не обращая никакого внимания на окрики мам и бабушек. Муж опустил сумку на заплеваный вокзальный пол, стараясь отыскать местечко почище, и сказал: "Я, наверное, не буду ждать, пока вы сядете в поезд – на работу еще надо вернуться". Он торопливо чмокнул жену в щеку и, не оглядываясь, направился к выходу. "Предательница несчастная, – крутилась в Женькиной голове навязчивая мысль. – Бросила больного ребенка и катишь плескаться в теплом море! Таких матерей надо лишать родительских прав...". Женькины глаза до краев наполнились слезами, но она все-таки сумела помешать им пролиться.
– Внимание! Кто едет с группой до Ай-Даниля – срочно следуйте за мной!
Коренастая энергичная женщина неопределенного возраста, от 35 до 55, зычным электрическим голосом профессионального массовика-затейника выкрикивающая информацию для туристов, прервала Женькины грустные мысли. Небольшая группка путешественников спешно подхватила свой багаж и суетливо засеменила за массовицей, периодически прикрикивая на отпрысков.
В купе Женька попала с обособленной семейной парочкой и довольно антипатичным детиной лет 30, с массивной красной физиономией и маленькими глазками, что делало его похожим на кабана. Детина сразу же принялся нахально в упор разглядывать Женьку, даря ей улыбку свинской Джоконды. "Помилуйте, вот и начался самостоятельный отдых, – с раздражением подумала она и отвернулась к окну. – Ну ничего, все 10 дней буду лежать у моря на подстилке лицом вниз, ходить в столовую и ложиться рано спать!". "Кабан" еще некоторое время попытался завладеть Женькиным вниманием и, убедившись, что здесь ему вряд ли что светит, устремился на охоту за пределы купе.

***

...Поезд ритмично постукивал на рельсовых стыках, вскоре стемнело и туристы начали устраиваться на ночлег. Из некоторых купе уже доносились радостные вопли и визги, что прямо указывало на разгар традиционного отпускного веселья. "Кабан" не возвращался и Женька вздохнула с облегчением, предполагая, что он уже в том или ином виде устроил свою личную жизнь и ее персона теперь в безопасности. Неконтактная семейка уже видела третьи сны, судя по тихому безмятежному посапыванию. Женя лежала на своей полке, смотрела в потолок и думала об Иришке – как она там? Чувство вины навалилось на нее с новой силой, и она почувствовала себя такой одинокой и несчастной, что впору было бежать в тамбур и срывать стоп-кран. Настроение, что и говорить, было совсем не отпускное...

***

Симферополь встретил путешественников удушающей жарой. На привокзальной площади их ждал тесный жаркий автобус, посадка в который могла бы достойно сравниться со штурмом Очакова, поскольку явно было видно, что сидячих мест на всех не хватает. Здоровье и молодость одержали верх и вскоре все дюжие молодцы и мужчины бодрого возраста оказались в автобусе, не забыв галантно позаботиться о своих личных спутницах. С наружной стороны остались Женька, растерянная мамаша, похожая на провинциальную библиотекаршу, с девчушкой лет пяти, несколько бабушек с внучатами и седовласый джентльмен. "Массовица", увидев непорядок, тут же с помощью зычных команд каким-то магическим образом уплотнила пассажиров в автобусе и Женьке посчастливилось оказаться на заднем сидении, разогретом до температуры сауны рычащим прямо за спиной мотором. В который раз она страстно пожалела о своем решении ехать, но изменить что-либо уже было нереально. Женя достала мобильный телефон, набрала домашний номер и буквально сразу услышала Ирочкин возбужденный голос:
– Мама, у меня уже все нормально, температуры нет! Ты можешь за мной вернуться?
Женька от досады аж ударила себя кулаком по колену. Ну надо же! Задержись выезд хоть на сутки, и она могла бы поехать с Иришкой, как планировалось.
– Ирочка, я уже очень далеко, но мы обязательно еще поедем к морю с тобой вместе! Я тебе обещаю...
Одно только и успокаивало: Иришка, наконец, поправилась.
По приезду в конечный пункт опять возникла суматоха, связанная с размещением. Семейных поселяли отдельно, а одиночек принудительно сливали вместе. Женя оказалась в комнате с той самой "библиотекаршей" с ребенком. "Вот и замечательно, – подумала Женька. – Как раз подходящее соседство для того, чтобы спокойно провести отпуск и поскорее быть дома".

***

Пляж, как и следовало уже ожидать от этой доблестной турфирмы, оказался не близко: нужно было спускаться по довольно крутому склону минут 20, но когда впереди блеснуло море, Женька испытала почти детский восторг. Как же давно она его не видела! Не ощущала его ни с чем не сравнимый запах! Это вам не аромат освежителя воздуха под названием "Морской бриз", напоминающий средство для травли тараканов! Она глубоко вдыхала этот густой свежий воздух и ощущала, как мрачное настроение постепенно улетучивается и тает над ее головой. Женька расстелила полотенце на деревянном лежаке, устроилась поудобнее и закрыла глаза. Она уже было начала погружаться в дрему, как услышала над собой чей-то приятный баритон:
– Девушка, у вас есть курортная книжка?
Женя открыла глаза: над ней стоял стройный красавец-блондин лет 33-35, напоминающий Никиту Михалкова, в какой-то необычной морской форме. "Черт, – сразу догадалась она. – Опять эта шарашкина турфирма чего-то недоработала!"
– К сожалению, у меня нет никакой курортной книжки, но нас здесь целая туристическая группа и нам обещали...
– Да, я знаю, – мягко перебил ее красавец, – у нас уже не первый по счету конфликт с вашей турфирмой. Мне очень жаль, но вам придется перейти на общий пляж. Он кивнул головой в сторону сетчатого забора, ограничивающего санаторный пляж, за которым открывался живописный вид на тесный гадюшник, плотно заложенный телами и щедро украшенный пустыми пластиковыми бутылками, обертками от мороженого и смятыми сигаретными пачками. Женька от шока не смогла выдавить из себя ни слова, а только глупо пялилась в сторону забора, в сотый раз ругая себя за то, что связалась с этой турфирмой и что вообще решилась на эту поездку. "Морячок", видимо, уловил ее растерянное состояние и смягчился:
– Впрочем, я могу вам подсказать некоторый способ, с помощью коего вы сможете уклоняться от проверок: когда заметите, что по пляжу идет проверяющая группа, в составе которой есть я, немедленно отправляйтесь купаться – пустые лежаки ведь никто не проверяет. А как увидите, что прошли – возвращайтесь обратно. Это сегодня так получилось, что я один хожу...
Он улыбнулся и двинулся дальше исполнять свою надзирающую миссию. Молодящаяся туристка предпенсионного возраста из Женькиной группы, лежащая на соседнем лежаке, посмотрела ему в след и не удержалась от возгласа: "Боже, какой красавец! Ради такого не жалко и неудобства терпеть!" И заговорщицки подмигнула Женьке. Та в ответ равнодушно пожала плечами и продолжила приятный процесс загорания.

***

Теперь каждый день Женька поневоле следила за "морячком", не отправляется ли он в инспекторский поход по пляжу и когда замечала – оперативно погружалась в морскую пучину, перехватывая адресованный ей? одобрительный кивок блондина. Постепенно он стал подходить к Женькиному лежаку и заводить с ней недолгую беседу о чем-нибудь. Первые красавицы санаторного пляжа сжигали ее испепеляющими взглядами, но, несмотря на все усилия с их стороны привлечь к себе внимание "морячка", он продолжал оказывать знаки внимания не слишком приметной Женьке. Его всегда неизменно сопровождали две смешные маленькие дворняжки с пушистыми хвостиками и черными глазками-бусинками, которых он почему-то? называл "пиратами", нежно гладил по кудлатым спинкам и кормил всякими вкусными кусочками. Вскоре лохматая свита Димы, – так звали блондина, – настолько привыкла к Женьке, что устраивалась в тени под ее лежаком и мирно посапывала там, давая всему пляжу возможность определиться в том, какая из девушек владеет вниманием самого видного мужчины санатория, а может и всего Ай-Данильского побережья. Женька и сама не понимала, какими достоинствами могла привлечь Димино внимание, тем более, что не предпринимала для этого ни малейших усилий. Как оказалось, Дима закончил высшее военное училище, успел отслужить офицером в армии и теперь командовал спасателями и распоряжался санаторными катерами и прочими плавсредствами. Человеком он оказался ярким – веселым, остроумным, заводным и, что самое главное, умел оказывать женщине такое внимание, что даже серая мышка начинала чувствовать себя просто королевой. Поглупевшая от счастья Женька летала с ним на катере вокруг знаменитых Адалларов, мимо пещеры Шаляпина... Катер подпрыгивал на мелких волнах, брызги летели им в лицо и они оба смеялись до одури, непонятно по какой причине – просто так!
Теперь в те редкие дни, когда были перерывы в его дежурствах, Женька неожиданно для себя начинала скучать за ним, торопя минуту, когда вновь его увидит. В один из таких дней, грустно дремая под нежным ранним солнышком, она услышала, как под ее лежаком засуетились "пираты" и со звонким лаем куда-то понеслись. Женька приподнялась на локтях и увидела, как Дима, лихо перемахнув через ограждение набережной, звучно приземлился на пляжную гальку. Он был не в привычной морской форме, а в белых джинсах и легкой цветной тенниске, которая ему удивительно шла.
– Женя, я сегодня выходной, но у меня есть время и я хочу предложить тебе небольшую автомобильную экскурсию по Крыму. Правда, такую женщину нужно возить не на таком шарабане, как у меня, но...
Женя в секунду слетела с лежака и собрала вещи:
– Я готова, даже если ты предложишь мне прокатиться на телеге, запряженной старой клячей!

***

Голубой допотопный "Москвич" со следами ржавчины на боках стыдливо стоял на обочине, соседствуя с вызывающе шикарной красной "Маздой" и более скромным сереньким "Опелем".
– Извини, вот это мой лимузин, – Дима махнул рукой в сторону "Москвича". – Тебя его вид не оскорбляет?
– Ну, если он способен двигаться, то почему бы и нет? А куда мы поедем?
– Я покажу тебе свои самые любимые места в Крыму.
Женька поудобнее устроилась на переднем сиденье рядом с водителем, Дима галантно захлопнул за ней перекошенную дверцу, с определенным трудом водрузив ее на свое место, сел за руль и выехал на трассу.
Поездка была волшебной! Как ни странно, старенький трудяга-"Москвич" неожиданно резво мчал их по дороге. Дима все время шутил и Женька счастливо смеялась. Периодически он останавливал машину и нежно ее целовал:
– Ты какая-то "не наша", ну я хочу сказать, не такая, как все... Ты – шведка, француженка – я даже не знаю, кто ты...

?Они поднимались по серпантину на вершину Ай-Петри, где сильный свежий ветер путал волосы, бродили возле Байдарских ворот, с замиранием глядя на море со скалы вниз, кормили в зоопарке медведей хлебом, заботливо припасенным для этого случая Димой. У водопада Учан-Су Дима показал Женьке деревце, украшенное цветными лоскутками:
– Существует такая легенда, что если повязать здесь свою ленточку и загадать желание, то оно обязательно сбудется.
Женька достала из кармана джинсов маленький носовой платочек и пристроила его на свободную ветку.
– Не спрашивай меня, что я загадала, – опередила она Димин вопрос. – Я с радостью бы загадала, чтобы мы с тобой еще когда-нибудь увиделись, но понимаю, что это вряд-ли произойдет. Я просто хочу, чтобы у нас с тобой, у тебя, у меня, все было хорошо...
– Я же говорю, что ты не такая, как все, – тихо сказал Дима и грустно посмотрел Женьке в глаза. Минуту помолчав, он добавил: "Женя... до твоего отъезда осталось всего три дня... Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но я сегодня ночью дежурю и предлагаю тебе провести это время вдвоем...". Женька молча кивнула в ответ, подумав про себя: "Почему, почему я должна отказываться, если мне этого хочется?". Хоть в душе у нее при этом зашевелился маленький неприятный червячок вины...

***

Сторожевой пост, на котором предстояло дежурить Диме, представлял собой небольшой киоск-"аквариум" с прозрачными стенками, который располагался на конце длинного пирса. Внизу шумели темные волны, а над ним простирался Космос – бескрайнее густо-черное небо сплошь все в звездной крошке, какого никогда не увидать в душном городе. Казалось, что вокруг нет ни души и вообще на всей планете нет ни души – только Женька и Дима... Женя протянула вверх ладони:
– Я хочу забрать это с собой, эти звезды, небо, море!
– Оно и так все и навсегда останется с тобой…
Дима подошел к Женьке и мягко обнял ее.

***

Через три дня заметно посвежевшие и загоревшие туристы в том же составе грузились в вагон. За время отдыха группа переформатировалась и представляла собой стихийно сложившиеся амурные парочки и небольшие коллективчики по интересам. "Кабан" активно пас дородную дамочку, которую, как помнилось Жене, на отдых провожал муж и двое детей. Женька взялась за ручку своей сумки и напоследок оглянулась – невдалеке стоял Дима и грустно улыбался ей. Почувствовав, что в горле защипало, она кивнула ему и заторопилась в вагон.

Всю обратную дорогу она молча смотрела в окно, дремала под стук колес и не могла победить в себе сомнений. Примерная жена и мама – и вот пожалуйста! Кто она после этого? Но разве ее близкие стали бы счастливее от того, если бы она отказалась от такого всплеска эмоций, не задевающего ничуть ни семейных отношений, ни долга, ни обязательств… Дима-Дима! Щедрый и благодарный мужчина-праздник, который может и существует на Земле, чтобы дарить женщинам радость, чтобы напоминать им о том, что они прекрасны и созданы для любви… Женька улыбнулась и сжала в кулаке белый морской камешек, который Дима подарил ей на память. Гладкий камешек холодил ладонь и почему-то успокаивал. Она твердо знала, что они больше никогда не увидятся, и что она его никогда не забудет. Отпуск заканчивался, скоро Киев…?

Елена Северина
Фото: Goodshoot/fotolink