Интересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статьяИнтересная статья
Добавить тему

Рассказ

Маленький серый камешек треугольной формы долетел до второго этажа и ударил в самую-самую середину окна. Стекло со звоном посыпалось в комнату, на краях оконной рамы еще остались острые осколки. Через несколько минут в помещении зажёгся свет, и в проеме окна появилось разгневанное лицо молодой женщины. Она погрозила кулаком в темноту, но на улице уже никого не было.
***
Через неделю, когда Павел Сергеевич вернулся из Франции
– Что-то случилось? – спросил Павел Сергеевич рассеянно.
– Они не оставляют меня в покое, – Ольга нервно улыбнулась – Он перебил все окна в доме, а она… Постоянно звонит и угрожает. Я… я начинаю их бояться. За себя. За Кристину, в конце концов.
– Да брось, – Павел Сергеевич досадливо отмахнулся, этот разговор начал ему уже надоедать. Сколько можно об одном и том же?
– Она же просто моя бывшая жена, а он мой сын.
– Ну, Паша…
***
– Ну, как? – спросила мать. Она стояла на кухне и курила в открытую форточку. Глаза её были красные и распухшие. Уже несколько недель подряд, проснувшись ночью, восьмилетний Женька слышал, как она плачет.
– Ну, как?
Женька, возбужденный, довольный, схватил со стола одиноко лежащее яблоко, намереваясь его укусить.
– Она опять визжала, - сказал он со злорадством, желая порадовать мать.
Она слегка улыбнулась, и глаза её сверкнули, но только на несколько секунд. Затем она потушила окурок и взяла новую сигарету.
У Женьки вдруг пропал аппетит. Он положил яблоко на место, вздохнул и вышел. Он точно знал, и сегодня тоже, ночью, мать опять будет плакать.

Ответы (10) Ответить
  • 1. понравился стиль написания.
    2. 3-ю сцену не поняла.

  • Реклама

  • Нельзя обижать жен так, как Павел Сергеевич, одну за другой. Эгоистичный персонаж, на первый взгляд по крайней мере.

  • ***
    Это был отец, Женька сразу узнал его серебристо-синюю "Хонду". Ему так хотелось броситься к отцу, как раньше, повиснуть у него на шее, болтая ногами. Но это невозможно, уже невозможно...
    Отец рванул дверь, не снимая грязных ботинок, прошелся широкими шагами по коридору. У него всё еще были ключи от это квартиры.
    Женька спрятался за дверью старого обшарпанного шкафа, затаился.
    - Перестань лезть в мою жизнь, слышишь?! Перестань названивать нам! Перестань нас доставать, ты ничего уже не изменишь! Я тебя не люблю и никогда не любил! - взбешенно орал отец.
    Женька осторожно выглянул из своего укрытия - отец, этот огромный медведь, схватил маленькую и хрупкую мать за плечи и яростно тряс как куклу. Она даже не вырывалась и плакала в голос, но он, кажется, этого не замечал.
    Женька широко раскрытыми глазами следил за этим. Еще никогда в своей жизни он не видел отца таким.
    И тут отец увидел его. Глаза его при этом сузились, лицо исказилось ненавистью.
    - Ты! - зашипел - Паршивец!
    И попер пузом на Женьку.

  • ***
    Это был отец, Женька сразу узнал его серебристо-синюю "Хонду". Ему так хотелось броситься к отцу, как раньше, повиснуть у него на шее, болтая ногами. Но это невозможно, уже невозможно...
    Отец рванул дверь, не снимая грязных ботинок, прошелся широкими шагами по коридору. У него всё еще были ключи от это квартиры.
    Женька спрятался за дверью старого обшарпанного шкафа, затаился.
    - Перестань лезть в мою жизнь, слышишь?! Перестань названивать нам! Перестань нас доставать, ты ничего уже не изменишь! Я тебя не люблю и никогда не любил! - взбешенно орал отец.
    Женька осторожно выглянул из своего укрытия - отец, этот огромный медведь, схватил маленькую и хрупкую мать за плечи и яростно тряс как куклу. Она даже не вырывалась и плакала в голос, но он, кажется, этого не замечал.
    Женька широко раскрытыми глазами следил за этим. Еще никогда в своей жизни он не видел отца таким.
    И тут отец увидел его. Глаза его при этом сузились, лицо исказилось ненавистью.
    - Ты! - зашипел - Паршивец!
    И попер пузом на Женьку.

  • Женька сжался весь, тоненько заверещал, дрожа:
    - Прости меня, папочка... прости, я больше не буду... - крупные слезинки катились по его щекам.
    ***
    Кристинка что-то лопотала, понятное только ей одной, пока Ольга наряжала её в крошечное воздушное розовое платье. Самый маленький размер, а ей всё равно было велико. Большие банты не хотели держаться на ее коротких белокурых волоскиках.
    Павел Сергеевич с нежностью смотрел на нее, не удержался и подхватил дочку на руки, закружил по комнате.
    - Ты моя красавица! - ласково сказал он, потом принялся ее щекотать. Кристинка счастливо смеялась.***
    Длинный ржавый гвоздь по шляпку вошел в покрышку. Посыпалось лобовое стекло. Сигнализация серебристо-синей "Хонды" завизжала, но на улице уже никого не было.

  • Женька сжался весь, тоненько заверещал, дрожа:
    - Прости меня, папочка... прости, я больше не буду... - крупные слезинки катились по его щекам.
    ***
    Кристинка что-то лопотала, понятное только ей одной, пока Ольга наряжала её в крошечное воздушное розовое платье. Самый маленький размер, а ей всё равно было велико. Большие банты не хотели держаться на ее коротких белокурых волоскиках.
    Павел Сергеевич с нежностью смотрел на нее, не удержался и подхватил дочку на руки, закружил по комнате.
    - Ты моя красавица! - ласково сказал он, потом принялся ее щекотать. Кристинка счастливо смеялась.***
    Длинный ржавый гвоздь по шляпку вошел в покрышку. Посыпалось лобовое стекло. Сигнализация серебристо-синей "Хонды" завизжала, но на улице уже никого не было.

  • Не пишите более эти больные фантазии продолжения не читала, вижу один и тот же примитизизм.

  • графоманикус вульгарис...

  • А мне очень даже нравится! Хочется узнать что дальше...

Оставить комментарий
Внимание, перед отправкой своего сообщения ознакомьтесь