Эрик-Эмманюэль Шмитт: Хороший писатель должен походить на Моцарта

Первое же соприкосновение с творчеством этого автора заставило меня окончательно увериться в том, что ничто в нашей жизни не происходит случайно. Репетируя одну из ролей в спектакле по его пьесе, я постоянно ловила себя на мысли, что я меняюсь. Меняюсь с каждым новым жестом, с каждым новым, принятым мной словом. Подобные ощущения возникают, когда читаешь древние книги, преисполненные духовности. Когда сталкиваешься с великим таинством жизни, так емко «вписанным» в листы бумаги. Уметь давать нематериальным субстанциям вполне материальное воплощение – Дар. А использовать этот Дар не на благо себе, но на благо другим – Дар вдвойне.

Эрик-Эмманюэль Шмитт наделяет всем, что он получил свыше, свои тексты, своих персонажей: просто наделяет – и отдает другим. Для того, чтобы другие менялись. Для того, чтобы другие Жили. Для того, чтобы другие Знали. Каждый, кто столкнулся с его произведениями, больше не сможет жить, как раньше. Потому что ничто в нашей жизни не происходит случайно. Потому что жизнь – это дар. И свой дар Эрик-Эмманюэль Шмитт преподносит нам.

Эрик-Эмманюэль Шмитт: "Хороший писатель должен походить на Моцарта"

- Эрик, Вы ведь впервые в России. Можете поделиться своими первыми впечатлениями?

- Первые впечатления у меня возникли не от России как от страны, но от русских людей, поскольку посмотреть какие-то московские достопримечательности мне пока, к сожалению, не довелось. Впечатления от людей очень приятные. Я чувствую, что многие вещи в вашей стране воспринимаются скорее эмоционально, сердцем. Это замечательно.

- Ваши произведения - замечательные повести, романы и пьесы - известны во всем мире, но в России они только начинают обретать известность, находят своего читателя и зрителя: издаются первые книги, ставятся первые спектакли…

- Я очень рад, что у меня появилась возможность познакомить вас со своим творчеством, и еще куда более рад тому, что могу сам познакомиться с Россией поближе. Для меня ваша страна – это страна культуры. Огромное влияние на меня и мое творчество оказало творчество русских писателей. В частности, один из моих любимейших писателей – Федор Михайлович Достоевский. Можно сказать, что он стал моим учителем.

Кроме того, русский язык – невероятно музыкален. Я всегда обожал русскую музыку и однажды – скажу вам по секрету – даже влюбился в русскую певицу (улыбается), и с тех пор русские песни стали моими главными музыкальными спутниками по жизни.

- Интересно было бы узнать, что это за певица?

- (смущенно) Не скажу (улыбается).

- Я слышала, что в детстве Вы серьезно увлекались музыкой и даже собирались стать композитором. Почему же Вы изменили музыке с литературой?

- Да, это действительно так. Я всегда писал (свой первый роман я написал в одиннадцать лет, первую пьесу – в шестнадцать), но я не всегда хотел писать. В юности я мечтал заниматься музыкой, «писать», но музыку. Но, к сожалению, мое музыкальное воображение весьма банально, чего я, пожалуй, не скажу о своем литературном воображении (улыбается). Я бы все свои произведения отдал за то, чтобы написать пару нот Чайковского…

- В таком случае, можете ли Вы дать определение хорошему писателю?

- Хороший писатель должен походить на Моцарта. То есть быть доступным для всех. Его должны читать люди всех возрастов, всех уровней развития и образования. Ведь Моцарт своей «Волшебной флейтой» способен затронуть какие-то струнки в душе как четырехлетнего ребенка, так и взрослого человека. Кроме того, хороший писатель для меня – этот тот, кто способен быть «единым», то есть писать, что называется, и телом, и душой, и разумом. И еще, хороший писатель должен уметь рисковать, заходить в своих произведениях далеко. Очень далеко. Слишком далеко. Вообще, быть писателем очень неудобно (смеется).

- А среди своих произведений Вы можете выделить самое «рисковое»?

- Это, безусловно, «Оскар и Розовая Дама». В этом произведении я озвучивал свои мысли голосом десятилетнего ребенка. Я, доктор философских наук, писатель, человек, повидавший на своем веку немало, был вынужден сознательно «обеднять» свой язык, чтобы языком ребенка выразить свои совсем не детские мысли. Для меня это было очень рискованной позицией. И потом, в самом сюжете этой повести заключался огромный риск, ведь это история болезни и смерти маленького мальчика, ребенка. Этот сюжет сам по себе табуирован в современном обществе. Когда я писал эту повесть, меня не покидала фраза Достоевского: «Можно ли верить в Бога, видя агонию ребенка?».

- Существует ли какая-то идея, которую Вы мечтаете воплотить, но чувствуете, что риск слишком велик?

- Да, конечно. Я хочу описать, представить любовные, сексуальные отношения в практически энциклопедическом виде (улыбается). И я сейчас как раз работаю над этим произведением. Это будет большой роман, в котором будут фигурировать люди всех возрастов, полов, национальностей, конфессий и ориентаций (смеется). В нем двадцать пять персонажей!

- На какой стадии находится работа?

- Вы знаете, я пишу, не записывая. То есть пишу в уме, в своем воображении. Я сочиняю свои романы во время прогулок по лесу, по улицам ночного города, когда куда-то еду. И когда идея созрела у меня в голове во всех подробностях, я воплощаю ее на бумаге. Это не требует много времени. Гораздо больше времени уходит на размышления. Вообще, писательство – это очень женское занятие (улыбается), оно сродни беременности: очень долго вынашиваешь что-то внутри себя, но потом очень быстро это рожаешь. И своим вопросом вы сейчас, можно сказать, сделали мне УЗИ (смеется).

- В таком случае, позвольте задать Вам еще один очень личный вопрос. Возможно, для Вас он станет большой неожиданностью. Давайте поговорим не о тех пьесах, которые изданы в России, но о той, которая в нашей стране еще не издавалась. Я имею в виду пьесу «Отель двух миров».

- С большим удовольствием.

- А неожиданность заключается в том, что я исполняю в русской постановке этой пьесы одну из ролей…

- Моя Лора?!

Удивительно! Я безумно счастлив! Признаюсь честно, персонажи моих пьес еще никогда не брали у меня интервью! (смеется) С удовольствием отвечу на все твои вопросы!

- Думаю, что не все наши читатели знают, как к Вам пришла мысль создать подобного рода пьесу?

- Дело в том, что в моем окружении достаточно много людей, испытавших клиническую смерть, побывавших в состоянии комы. Меня потрясло то, что они вернулись из этого «путешествия» совершенно другими людьми. Люди депрессивные перестали впадать в депрессию. Люди, ненавидевшие жизнь, начали ее любить. Наблюдая все это, я все чаще и чаще задавался вопросом: что же происходит с человеком, находящимся в состоянии комы? И тогда у меня в голове возникла идея такого отеля, некой философской гостиницы между двумя мирами, попадая в которую, люди начинают задумываться о жизни. И о смерти. Издав эту пьесу, я получил огромное количество писем от людей, которые тоже были в коме, со словами благодарности за совершенно точное описание этого состояния. А еще они писали, что, судя по пьесе, я сам «там» был…

- … хотя Вы в коме не были?

- Нет. И поэтому слова этих людей – высшая оценка моего творчества.

- Почему Вы выбрали именно таких персонажей, как президент фирмы, уборщица, маг, девушка – инвалид? У них есть прототипы?

- Прототип (и даже не один), безусловно, есть у Президента. Вообще, во всем моем творчестве это единственный персонаж, являющийся абсолютным кретином – от начала и до конца (смеется). Полная противоположность Президенту – Жюльен. Этот человек, пережив клиническую смерть, задумался о том, как он жил раньше, и нашел в себе силы измениться. Когда настает его очередь, он входит в лифт с пониманием того, что жизнь – это некая мистерия, таинство. Для него уже не важно, умрет он или выживет.

- Вся пьеса построена на диалогах об очень сложных вещах. Вы не боялись, что ее сложно будет воплотить сценически?

- Я верю в публику. И я верю в способность актеров воплотить не только персонажей, но и мысли. Я знаю, что актеры во всех странах мира очень любят играть мои пьесы. Наверное, так происходит потому, что задача перед ними ставится крайне трудная, но когда они ее решают, они поднимаются на совершенно иной уровень мастерства.

- Вы остались довольны французской постановкой пьесы?

- Я видел постановки «Отеля двух миров» во многих странах мира, в том числе, и во Франции. Главное отличие французской постановки от всех остальных в том, что все внимание в ней сосредоточено на актерах, а именно – на их речи. Вообще, Франция – страна с многовековой традицией литературного театра. Именно его в нашей стране любят больше всех других театральных форм. Поэтому французская постановка «Отеля двух миров» очень предсказуема. В других странах спектакли по пьесе были более захватывающие, зрелищные. И, по моему мнению, зрелищные формы гораздо выгоднее для этой пьесы. Мне очень жаль, что мой график слишком плотный, и я не смогу в этот раз посмотреть русскую постановку «Отеля». Но я обязательно вернусь в Россию еще – специально, чтобы посмотреть спектакль! (улыбается)

- Какими качествами должны обладать актеры, чтобы воплотить персонажей этой пьесы, которые, по сути, не являются людьми, – это ведь души?

- Для того, чтобы играть в моих пьесах, актеры должны искать чувства, настроения, ощущения, которые вызовут в них желание произносить слова, написанные в сценарии. Не нужно обращать внимания на те умные вещи, которые написаны на бумаге (смеется), нужно найти в себе источник этих вещей. Я требую от своих актеров более мощного перевоплощения, чем какой-либо другой автор. Помните, мы говорили, что писатель должен писать и умом, и сердцем, и телом? То же самое касается и актера. Он должен играть и душой, и телом.

- Пьеса действительно переполнена, как Вы их назвали, умными вещами, над которыми можно думать не один год. Какова же для Вас самая важная мысль «Отеля двух миров»?

- Для меня главными в пьесе являются две мысли, две фразы. Первую озвучивает Доктор С в самом конце пьесы. Когда Жюльен спрашивает Доктора о том, знает ли она, что такое смерть, она отвечает: «Худшее, что можно было бы получить в ответ на этот вопрос, - это сам ответ». А вторую очень важную для меня мысль озвучивает как раз Лора (улыбается): «Счастье помещается на ладони».

- Для меня это тоже самая важная мысль…

- В таком случае, я могу быть уверен, что ты на правильном пути. Лора – это очень мудрая девушка. Поскольку тело от рождения ее предало, она очень мудра внутренне. Она инвалид, и ее красота, к сожалению, ничего не дала ей в земной жизни, но все, чего она достойна, Лора получает в «Отеле двух миров». Я думаю, что если они с Жюльеном встретятся на земле, они обязательно полюбят друг друга, несмотря на то, что Лора так и останется до конца своих дней прикованной к инвалидной коляске.

- Вам никогда не хотелось написать продолжение пьесы? О том, что же произошло на Земле…

- Ты все время вскрываешь какие-то тайны! (смеется) Так вот, на самом деле, когда я написал эту пьесу, у нее было два финала. Второй – тот, который известен вам (улыбается). В первом же варианте, зрители видели, что Жюльен возвращается на землю и идет к Лоре. Но потом я остановил себя, ведь это – именно тот финал, который хотят видеть зрители. При таком окончании пьесы в ней смещаются акценты. А важно то, о чем я уже говорил выше, - то, в каком состоянии Жюльен входит в лифт. Что бы с ним ни случилось – выживет ли он, умрет ли он – он уже способен Жить. Это самое важное.

- К сожалению, у нас совсем не осталось времени. Мне хочется от всей души поблагодарить Вас за такую замечательную беседу и… пьесу. За возможность иначе посмотреть на себя и на жизнь. Думаю, к моим словам присоединятся не только актеры труппы, но и все многочисленные зрители, для которых попадание (пусть и воображаемое) в «Отель двух миров» стало переломным моментом в жизни.

- Спасибо. Я не прощаюсь с вами. Я обязательно вернусь в Россию, чтобы встретиться с вами в «Отеле двух миров»! (улыбается)

Антонина Голубева