Как дочь военного взломала ICQ, жила на 300 рублей в неделю и основала первую школу программирования для детей

К 26 годам Дарья Абрамова стала CEO одной из крупнейших школ программирования для детей в России «Кодабра». Вести бизнес будущая финалистка конкурса Veuve Clicquot Business Woman Award-2019 училась, что называется, «по ходу пьесы», одновременно борясь со стереотипом о том, что IT — это мужское занятие, и с самой собой.

Дарья Абрамова

Прокладывать свой профессиональный путь в сфере, которая считается исконно мужской, — дело непростое. 29-летняя Дарья Абрамова смогла преодолеть все: и отсутствие денег, и насмешки преподавателей, и неуверенность в собственных силах, и даже смерть друга — и вот уже четыре года живет только проектом «Кодабра», школой программирования для детей. Специально для Woman.ru она рассказала, как ей это удалось.

Я родилась в семье военных. Все детство прожила в закрытом городке Ногинск-9 в 70 км от Москвы. У меня есть две сестры — старшая и младшая. Не могу сказать, что мы жили богато, но раз в год у нас был отпуск в Абхазии и каждые каникулы — поездка в Москву в цирк или театр. Я всегда донашивала одежду за старшей сестрой, своих вещей у меня практически не было.

В детстве я мечтала стать воспитателем, даже играла в детский сад: записывала в тетрадочку имена воспитанников и чему-то их якобы учила. А интерес именно к технологиям у меня проявился лет в 9, когда появился компьютер. Я начала разбирать и собирать системный блок — интересно же, что там внутри. Позже я стала читать специализированные журналы, хотя понимала от 30 до 50% текста. И однажды, уже в старших классах средней школы, в журнале «Хакер» я вычитала, что можно взломать ICQ.

Надо сказать, что в школе у меня особо не было друзей. У нас был очень обеспеченный класс. На дни рождения меня не приглашали, и мне казалось, что это происходило из-за того, что я не могу подарить дорогой подарок. Классе в седьмом у всех появились какие-то первые отношения — а у меня нет. Я чувствовала себя отшельником.

И прочитав про то, что можно взломать ICQ, я подумала, что это повод необычным образом приобщиться к классу — узнать, о чем же пишут мои одноклассники своим девушкам. Видно же, что они на уроках переписываются!

Ушло у меня на взлом 4 месяца. Я читала кучу форумов, каждый день приходила домой и пыталась сделать очередной маленький шаг: скачать специальную программу, разобраться в командной строке, понять, что и где шифровать. В итоге у меня получилось, но мне резко перестало быть интересно, о чем же мои одноклассники общаются. У меня появилась дикая уверенность в себе: я могу сделать все, что захочу. Я никогда не чувствовала себя красивой, а в этот момент поняла — это и необязательно! Достаточно быть умной и ощущать себя на вершине. 

Может быть, поэтому мне и захотелось дальше развиваться в программировании и информатике. Эти знания помогают тебе обретать уверенность, влиять на вещи, на которые, как тебе кажется, ты не можешь повлиять. У тебя есть инструмент, и ты можешь все.

В школе мне было больше нечего делать — и скучно, и друзей нет, и полезной информации мало. Так что я ушла после 9 класса. Сама поехала в Москву — нашла колледж, в котором есть «информационная безопасность», поступила и сказала родителям, что переезжаю.

Мама и папа никогда мне не говорили, что я должна думать о косметике и куклах, а не возиться с компьютерами. Они видели, что у меня есть склонности к математике, информатике и программированию. Уже с младшей школы у нас была специальная программа. Задавали очень сложные задачи по математике, которые обычно никто не мог решить. Когда я открывала учебник, то мучилась, ходила по квартире, думала, как мне с ней справиться, и все получалось. А в школе выяснялось, что все решали с родителями и никто не смог это сделать до конца. Да и не было у меня никаких «девчачьих» штук: лаков, помад, модных журналов. Я с детства играла с мальчиками в машинки и чувствовала себя с ними комфортнее, чем с девочками и их женскими темами.

У меня в Москве тетя. Первое время после переезда я жила у нее. По сути, снимала одну комнату — сама себе готовила, убирала, покупала еду. На выходные я приезжала домой, и мама мне давала 300 рублей. Я жила на эти деньги следующую неделю — покупала гречку и рис на вечер, а с утра ела овсяную кашу. И в колледже какой-нибудь пирожок съедала и все. Пыталась хоть что-то с этих денег откладывать, покупать себе одежду. Ездила на Черкизовский рынок.

Я попала в группу, в которой было 2 девочки на 30 парней. Тогда еще набирали популярность субкультуры эмо, готов, металлистов. Моя группа была как раз такая, даже вторая девочка была готом. Еще не найдя свою идентичность, я тоже начала ходить в темной одежде, больших кроссовках... Благо волосы в розовый цвет не красила.

На следующий год у нас немного переформировалась группа — появилась другая девочка, которая была достаточно женственной. И как раз благодаря ей стала меняться и моя «принадлежность». Я поняла, что «металлический» стиль — это вообще не мое. Тогда, в 17 лет, я узнала, что маникюр можно делать не дома, а в салоне, а джинсы покупать не на Черкизовском рынке, что торговые центры, в целом, не только для богачей. Для меня открылась вообще какая-то новая жизнь, которую я себе даже не представляла. 

На 4 курсе у нас была практика. Она, по сути, длилась весь год — обучение выстроили так, что ты мог трудиться и зарабатывать. На моей первой работе я получала 9 тысяч рублей, но это были уже хоть какие-то деньги, чтобы можно было накопить и съездить в отпуск.

Могу сказать, что уже в колледже я ощутила на себе тот самый сексизм. У нас было много разных предметов: физические основы защиты информации, математические основы защиты информации, каналы передачи данных, микропроцессоры, микроэлектроника…

90% учителей говорили: «Я не могу поставить тебе 5, потому что ты как девочка не можешь в этом разбираться». Или «девочки, уйдите с этой лабораторной, вы все равно ничего не поймете». Такого деления на мальчиков и девочек не было лишь у малой части преподавателей.

Я закончила колледж и поняла, что нужно поступать в ВУЗ, но не на дневное отделение. На это были две причины: во-первых, я уже умела зарабатывать; во-вторых, хотела приносить какую-то пользу миру. Так что я училась и параллельно работала — управляла терминалами оплаты платежей. Там я, например, узнала, что наличные деньги стоят дороже, чем электронные, представляете!

Через год я поняла, что мне надо двигаться в IT. Я получила какой-то опыт, но ничего, как мне показалось, не добилась. Пришла в IT-компанию секретарем, а через полгода устроилась там в отдел информационной безопасности.

Когда я начинала работать, я не верила в то, что смогу стать IT-специалистом. Это была какая-то общая неуверенность в себе и в том, что я смогу добиться результатов. Почему-то я думала, что у меня не получится. Хотя в итоге в той компании я выросла до sales-менеджера. Зарплата была очень даже неплохая, параллельно я училась в институте, ходила на танцы и приезжала домой в 12 часов. Сейчас я не понимаю, зачем нужно было так убиваться. Просто раньше было такое ощущение, что если ты все время занят, то все хорошо.

Я закончила институт, получила диплом и стала думать: «А какое же мое предназначение?» Я не любила свою работу и считала, что так вообще у всех. Однако меня это не устраивало. Со мной работал Дима, который однажды в начале 2014 года мне сказал, что скоро пойдет в школу — создать вместе с детьми игру на визуальном языке программирования. 

Мне это сразу так запало в душу — соединилось то, к чему у меня лежала душа: дети (помните, что я хотела стать воспитателем?) и программирование. Я тут же его поддержала и сказала, что тоже хочу пойти. И мы начали договариваться через знакомых, у которых были дети-ученики, чтобы нас приглашали в школы.

Когда я пришла на свое первое занятие, 45 минут пролетели незаметно: 30 детей, шум и гам, никто не сходил с ума, ребята радовались, кричали. Я помогала создавать им игру, объясняла, что такое цикл и переменные на примере каких-то простых бытовых вещей: «Утром ты чистишь зубы — это тоже алгоритм. Лифт приезжает на нужный этаж — тоже программа». После первого занятия ко мне подошла преподавательница и говорит: «Сразу видно, что у вас педагогическое образование, приносите диплом, будете у нас учителем информатики». Естественно, у меня никакого педагогического образования не было, но я получила дикое удовольствие и поняла, что объяснять детям программирование очень круто и я не хочу возвращаться в офис. 

Мы с Димой стали постоянно ходить по школам и проводить волонтерские занятия. При этом у нас все еще была официальная работа, поэтому мы бегали в учебные заведения рядом с домом и офисом, чтобы можно было быстро вернуться к основной деятельности.

Мы стали об этом писать в блогах, и к нам начали подтягиваться желающие из разных городов. Нас просили объяснить, как договариваться со школами, как проводить занятия. Мы с Димой стали разрабатывать методички, придумывать какой-то свод правил и принципов, проводить скайпы со всеми желающими.

Оказалось, что у программистов есть огромная потребность делиться с кем-то тем, что они умеют. У нас тогда было около 100 волонтеров по всей стране. Мы с Димой решили создать большое движение, которое помогло бы каждому ребенку попробовать свои силы в IT, и хотели найти спонсорские деньги. С этим у нас ничего не получилось, поскольку корпорациям не интересен проект для детей. Они больше ориентированы на студентов старших курсов, которые вскоре могут прийти к ним работать. А мы очень верили в идею и считали, что детей нужно вовлекать в программирование как можно раньше, чтобы у них складывалась понимание индустрии и формировалось логическое мышление. 

В конце 2014 года мы подались на премию Google RISE Award и выиграли ее! Это был денежный грант и поездка в Америку в офис Google вместе с другими победителями. 

Там мы узнали много разных инструментов, методик, практик. Выяснили, как обучать детей программированию, как делать продажи, как вовлекать родителей, как привлекать молодых волонтеров и искать спонсорство.

Получив премию, мы должны были этот грант реализовывать. Тогда Дима предложил мне уйти с работы, чтобы я занималась исключительно организацией, а он бы платил мне зарплату из своих денег. Месяц он меня обрабатывал, и я окончательно поняла, что терпеть не могу свою работу и нужно что-то делать. 1 марта 2015 года я ушла и стала заниматься бизнесом. 

Когда мы только начинали «Кодабру» в 2014 году, у Димы уже было наготове это название. Интерпретаций несколько. Во-первых, есть слово «код» — оставалось лишь придумать к нему добивку. Когда ему пришла идея «Кодабры», все сошлось. Во-вторых, поскольку проект был волонтерским, в вольном переводе это вполне могло звучать как «Код добра». Ну, и в-третьих, мы же занимаемся с детьми — для них «Кодабра» как-то связана с Абракадаброй, как с каким-то заклинанием — они не занимаются информатикой, а «кодабрят». Плюс, у меня фамилия Абрамова. Моя почта сейчас звучит как abra@kodabra.

Изначально мне было вообще не понятно, что делать — от слова совсем.
Слова «бизнес-модель», «финансовая модель» и «маркетинг» имели для меня абстрактное значение. А «предприниматель» — это вообще про какого-то прожженного мужика 30-40 лет, имеющего грузовик денег и дико уверенного в себе. Я даже не помню, откуда у меня вообще появилось понимание того, что нужно делать в первую очередь — я начала искать помещение для проведения мастер-классов и наткнулась на Высшую школу экономики. Они сказали, что не дают помещение, но открывают акселератор для социальных проектов. Мы прошли, и я тут же начала учиться. Мне очень повезло — там уже были представители других детских проектов. Я просто подсаживалась к ним и задавала вопросы: «А как вы делаете маркетинг? А как находите партнеров? А как ищите площадки?»

Мы вместе с Димой придумали воркшоп для детей и родителей, где ребенок вместе с мамой или папой создает свою компьютерную игру. Мы придумали несколько квестов и мастер-классов, на наших первых мероприятиях всегда был соулд-аут, хотя и цены были достаточно значимыми. Но все еще не было сформировано мысли, какая у нас будет бизнес-модель.

А потом я увидела, что детские проекты летом проводят городские лагеря, и подумала: «Почему бы и нам так не сделать?» Мы объявили о нескольких сменах летом, запустили рекламу и достаточно быстро все продали, сами не ожидали! В этом лагере я была и вожатым, и преподавателем, и нянечкой, и всем кем можно. В первый день у меня был дикий стресс, потому что у меня раньше не имелось такого опыта — столько времени проводить с детьми, да еще в таком количестве. Но я пережила это и впоследствии пыталась заинтересовать программированием всех детей, даже тех, которых изначально это не интересовало вообще.

Например, пришла девочка, которая сказала: «Слушайте, для меня это уже пятый лагерь за лето, можно я здесь буду сидеть и читать в уголке книжку по биологии?» А я предложила сделать ей тест по этой книжке — и девочка втянулась! 

А на следующий день к нам приехал айтишник из Mail.ru — рассказывал о программировании игр. И эта девочка практически влюбилась в парня, все время подсаживалась ближе и в итоге пригласила его на презентацию своих работ. С тех пор у меня дикая мания на то, чтобы каждый ребенок был увлечен и вовлечен.

В конце сентября 2015 года мы запустили курсы по программированию для детей 10-14 лет. Мы взяли игру «Майнкрафт» и придумали, как ее использовать для вовлечения в физику, математику и технологии. Это действительно сработало, нам сразу посыпалась куча заявок. Мы не рассчитали свои силы, и я начала резко искать преподавателей, обучала их на ходу. Однако когда прошел первый урок не со мной, а с нанятым учителем, я сползла по стенке в с мыслью «Господи, это все ужасно». Тогда я записала для себя, что была не так, и мне стало понятно, чему нужно обучать.

Я была диким приверженцем проекта с самого начала, мне просто важно было это делать, я не могла остановиться! Пришлось пройти через многое… Димы не стало с 2016 году, я осталась одна. И не стояло вопроса «это же бизнес, он приносит деньги». Было только «я буду продолжать этот проект, важно, чтобы он развивался и жил, я должна это сделать». Мысли, что я предприниматель, даже не проскочило. Только в начале 2018-го я начала себя так ощущать и поняла, что мне это нравится.

Сейчас у нас 20 программ, учатся дети от 6 до 17 лет. Они программируют свои компьютерные игры, создают видеоролики, персонажей, 3D-миры.

Бывают минуты, когда кажется, что все очень плохо, и я думаю: «Господи, ну зачем мне это все нужно?» Тогда я прихожу на занятие — просто посмотреть, в перерывах общаюсь с детьми, получаю удовольствие и понимаю — вот зачем. Общение с детьми до сих пор осталось каким-то важным энергетическим обменом. Это дикое удовольствие для меня.

У нас есть и проекты для детей с особенностями развития. На самом деле, они никак не отличаются от обычных занятий, за исключением нескольких моментов. 

Начали мы заниматься с особенными детками в 2015-м: после одного воркшопа к нам в слезах подошла женщина и сказала, что счастлива. Ее ребенок никогда не был таким увлеченным: чтобы что-то делал раньше других, да еще и помогал остальным — а ведь он аутист!

В процессе самого первого занятия такого мы поняли, что особенным детям просто нужно давать больше времени, чтобы они могли работать в своем темпе.

...
Школа программирования для детей «Кодабра» открылась в 2014 году
1 из 10

Наша миссия — дать детям уникальный опыт в IT, чтобы они могли чувствовать себя уверенно в digital-мире. Мы предоставляем свободную атмосферу создания своих цифровых проектов, учим их в IT-компаниях на профессиональных инструментах. 

При этом мы не делаем из них программистов, а прививаем им digital-скиллы и понимание, как работает IT-индустрия. Ребята работают в командах, кто-то берет на себя руководящие роли, когда они решают проблемы. Они понимают, что через программирование и с его помощью могут приблизиться к профессии своей мечты.

Комментарии

14
под именем
  • Топ
  • Все комментарии
Показать сначала
  • Новые
  • Старые
  • К таким увлечённым людям хочется отдавать своих детей!
  • вот про таких людей вы и должны писать. Про таких женщин. А не про актрисулек
  • я компы тоже разбирала, а потом их когда собираешь обратно, не все может пойти гладко. Лет через 15 прочитала, как мальчик 12 лет умер от удара током при таком же времяпрепровождении, холодок по спине пробежал. Так что обязательно нужно своих любознательных детей учить азам электробезопасности.
  • Какая умница и молодец! Удачи во всех планах и проектах!
  • Как глоток свежего воздуха, о таких людях надо писать, они герои нашего времени, а не бони и бузовы. Такой молодежи сейчас очень много, и это радует. Ох, и как же мне жалко этих деток за компами, они, и на улицу не выходят. Девушка вызывает большое уважение.
  • Прекрасная статья! Прям готовый сюжет для фильма и драма есть, а про детей с ограниченными возможностями так вообще слезу вышибает. Хороший фильм можно снять было бы.
  • Взломала Аську? Одноклассники переписывались? Сейчас ей 29 лет, то есть, 14 лет назад, ее одноклассники переписывались по Аське? В 2005 году? Аська? Серьезно? ну, ок, ок... А я вот, в свои 29 в 2005 году активно использовала Скайп, а Аська была снесена за ненадобностью.
  • 300 рублей в неделю - это 1200 в месяц. Половина провинции так живет, имея детей.
  • Замурчательная статья! Спасибо!
  • Здорово, когда человек так увлечен своим делом! Также приятно читать про женские достижения) Успехов школе!