Лариса Долина
История с квартирой в Хамовниках серьезно пошатнула авторитет Ларисы Долиной. Те, кто раньше восхищался ее творчеством, сдают билеты на концерты звезды. Коллеги винят артистку за «схему Долиной», а в комментариях пользователи осуждают каждый шаг звезды, видя в нем излишнее упрямство и попытку насолить Полине Лурье.
Многочисленные суды, демонстративное молчание, отказ покинуть проданную квартиру добровольно (только по решению суда, а теперь, похоже и приставов), долгие сборы вещей. Наконец, отъезд певицы на отдых в ОАЭ — все это словно протест со стороны звезды.
Покупательница так и не дождалась встречи с Долиной и подписания акта о передаче квартиры. Вместо этого Лариса Александровна отправилась на остров Саадият с дочерью Ангелиной и внучкой Сашей.
Отель Rixos Premium Saadiyat Island
Артистка выбрала пятизвездочный Rixos Premium Saadiyat Island — отель, где стоимость проживания колеблется от нескольких сотен тысяч до миллиона рублей за ночь.
«Откуда эта уверенность в своей избранности, когда все проиграно?! Неужели нельзя выйти из положения достойно, передать ключи, а не пытаться навредить по мелочи?!» — задаются вопросом пользователи в комментариях и сами называют первопричину такого поведения звезды — это «совковый психотип».
Психолог Ксения Куклина ответила Woman.ru, что стоит за демонстративностью поведения Ларисы Долиной.
В этой истории людей задевает не столько сама квартира, сколько поведение певицы, уверена психолог. Со стороны все выглядит так: сначала полный отказ признавать факт продажи, потом проигранные суды, дальше затягивание выезда, и в финале отъезд на отдых ровно в момент, когда без нее нельзя закрыть документы. Из-за этого и возникает ощущение: «Не могу выиграть, но хотя бы напоследок сделаю больно».
«С точки зрения психологии здесь обычно работают несколько простых механизмов. Первое — невозможность признать поражение. Для человека со статусом, именем и долгой карьерой проигрыш это не просто неудача. Это удар по образу себя: ''Я значимая, сильная, со мной так не бывает''. Признать проигрыш — значит согласиться, что ты ошиблась и потеряла контроль. Для многих это переживается как стыд и унижение, поэтому включается жесткий отказ: ''Этого не принимаю''», — отмечает Ксения Куклина.
Второе — борьба за контроль, когда контроль уже потерян. Когда ситуацию нельзя изменить, остается влиять на сроки, нервы и эмоции другой стороны. Затягивание, исчезновения, «без меня никак» — это способ сказать: «Да, я проиграла, но последнее слово все равно за мной». Так человек возвращает себе иллюзию власти и немного снижает тревогу.
Полина Лурье
Здесь же подключается возрастной и жизненный кризис контроля. Когда много лет ты был на вершине, привык решать вопросы «по звонку», быть центром внимания, любое ограничение переживается особенно остро. Мир меняется: рычагов становится меньше, статус уже не открывает все двери. И тогда конфликт становится не про квартиру, а про внутреннее ощущение: «меня больше не слушают, со мной больше не считаются». В таких точках часто включается детская форма протеста — упрямство, демонстративные жесты, игнорирование просьб. Это попытка вернуть себе чувство значимости — пусть даже через негатив.
«Третье — то, что в комментариях называют ''совковым психотипом''. Это не диагноз и не оскорбление, а бытовое название набора установок: статус важнее правил, к ''особым людям'' должен быть особый подход, окружающие должны подстраиваться и входить в положение, сохранить фасад важнее, чем признать ошибку. У артистов старшего поколения это часто усиливалось профессией. Десятилетиями сцена формировала ощущение исключительности», — подчеркивает психолог.
Звезды первой величины всегда требовали особого сервиса, отношения, уверенности, что мир подстроится. Уверенность в этом не только у Ларисы Долиной, но у всех звезд того поколения. Как тут не вспомнить слова Лаймы Вайкуле о своей значимости, что она «содержала весь Союз».
«Похожая внутренняя установка может быть и у Ларисы Долиной: ''Я дала слишком много, чтобы теперь со мной разговаривали как с обычным человеком''. В итоге жесткий отказ и демонстративность здесь не столько про злобу, сколько про страх потерять лицо, привычку к особому положению и болезненное столкновение с реальностью, где правила вдруг оказываются одинаковыми для всех», — заключила психолог.
Фото: соцсети