После развода Джиган угрожал убить Самойлову и всех детей

Речь шла не только о безопасности самой Оксаны, но и о спокойствии четверых детей. Мать Самойловой вспомнила о разговоре с Джиганом, который состоялся после того, как ее дочь передала ему документы на развод.

После этого семья стала гораздо серьезнее относиться к безопасности. Евгения Николаевна рассказала, что раньше Оксана спокойно передвигалась без постоянного сопровождения.

При этом сама мать не стала подробно обсуждать все жуткие эпизоды, которые происходили в семье на протяжении нескольких лет. Еще после первых серьезных срывов Джигана она советовала дочери не пытаться бесконечно спасать отношения, а уходить вместе с детьми.

«Я сразу сказала ей: „Руки в ноги — и бежать“. У нас был такой разговор. Я говорила: „Закрыла двери — и все, вспоминай это как страшный сон“. Потому то, что тогда происходило, было настоящим шоком для всех», — говорит женщина.

При этом в семье долго старались не вмешиваться в отношения Оксаны и Дениса. Родственники наблюдали за происходящим со стороны и не хотели принимать решения вместо пары. После каждого нового кризиса оставалась надежда, что ситуация изменится, а Джиган сможет справиться со своими проблемами.

Мама Оксаны объясняет, что после лечения рэпера близкие вновь поверили в возможность нормальной семейной жизни. Сам Джиган обещал, что тяжелый период остался в прошлом, а Оксана хотела верить этим словам.

Женщина рассказала о том, как воспринимала резкие перемены в поведении Джигана. Она видела как буквально за мгновение его состояние менялось настолько сильно, что окружающие переставали понимать, чего от него ожидать.

«У него биполярность. Он меняется на глазах, щелчок — и другой человек. Это видели все. Поэтому ты не понимаешь, чего от человека ждать. Я уже вообще для него враг номер один», — говорит мама Оксаны.

Самой Оксане потребовалось много времени, чтобы перестать воспринимать происходящее как привычную часть семейной жизни. Она признается, что долго не знала другого сценария отношений.

Оксана вспомнила и самый тяжелый период в истории их семьи — 2020 год. Тогда после рождения сына Давида в Майами поведение Джигана стало причиной громкого скандала. Он пропадал в клубах, выходил в прямые эфиры в невменяемом состоянии, матерился при дочерях и сбрил свои брови и бороду. После этого рэпер проходил лечение в реабилитационной клинике.

Самойлова признается, что до этого момента многое в их отношениях казалось ей пусть и непростым, но привычным.

«До этого все было относительно в норме — в той норме, к которой я привыкла. Представь: я с 20 лет вообще не знаю, что такое другие отношения. Я всю свою осознанную жизнь живу с ним. У меня нет других сценариев. Я никогда не изменяла, не смотрела на других мужчин, мы никогда не расставались на какое-то время, чтобы я могла понять, как бывает по-другому. У меня всегда существовала одна и та же пара», — говорит Оксана.

Именно поэтому она долго могла не замечать, насколько нездоровыми становились отдельные стороны ее жизни. Самойлова считает, что их отношения во многом держались на ее стремлении сделать так, чтобы всем вокруг было хорошо. Она старалась сохранять семью, верила обещаниям о будущем и воспринимала слова о том, что супруги останутся вместе навсегда, как гарантию стабильности.

При этом Оксана признается, что ей было трудно сопротивляться психологическому давлению.

«Мне очень легко накинуть лапши на уши. Вот прям супер легко. Мне могут неделю говорить, что этого не было, или что-то, что происходит, — это нормально. И я в конце концов просто психологически не выдерживаю этого давления. У меня нет внутренней силы сопротивляться. Мне кажется, что лучше согласиться, а там дальше разберемся. Я понимала, что это не совсем нормально, но привыкла так существовать», — признается Самойлова.

Долгое время происходящее не воспринималось Оксаной как непосредственная угроза жизни. Она привыкла справляться с семейными проблемами, но когда ситуация вышла за рамки привычного и перестала казаться физически безопасной, Самойлова поняла, что больше не может закрывать на это глаза.

Во время разговора с Собчак Оксана неожиданно много говорила о собственном детстве. Она считает, что отсутствие отца стало для нее серьезной травмой, которую невозможно просто стереть даже после многолетней работы с психологом. Именно поэтому тема семьи, отца и обещания быть вместе могла оказать на нее такое влияние.

«Мне, наверное, очень нужна была семья. Сама не могу сегодня ответить на этот вопрос. Когда я разбираю внутри себя, зачем и почему так долго была в отношениях, в которых мне, в принципе, было не очень хорошо, я до сих пор не могу точно ответить», — говорит Оксана.

Оксана признает, что могла идеализировать саму идею семьи, в которой супруги проходят через любые сложности, но все равно остаются рядом. Но больше она не пытается взять на себя ответственность абсолютно за все, в том числе и то, что происходит с ее детьми.

«Я сняла с себя ответственность и понимаю, что да, у моих детей будут травмы. Как и у каждого человека. У каждого есть свой набор травм и билет к психиатру или психологу на сто процентов обеспечен. Есть вещи, которые я просто не могу контролировать. Все, что в моих силах, все, где я могу их защитить, конечно же, я делаю. Но я не беру на себя эту лишнюю ответственность и не корю себя за то, что отпустила ситуацию», — говорит Оксана.

К слову, после развода в Сети многие могли заметить, что дети стали гораздо чаще проводить время с отцом. И мама Оксаны это подтверждает, но ее возмущает то, что раньше Джиган совсем не играл роли в их жизни как папа.

«Дети появились после развода. Дети вдруг стали нужны как папе. С одной стороны, хорошо, хоть за этот год у детей папа появился. Они не видели такого папу, который сейчас с ними в бассейн, с ними в парк, куда-то еще. А где он был до этого 15 лет? Где папа был?» — говорит Евгения Николаевна.

Отвечая на вопрос, почему дочь так долго терпела Джигана, ее мама признается, что считает, что в определенный момент Оксана просто растерялась. Ей было сложно принять решение о разрыве, поскольку на руках находились четверо детей. Особенно тяжелым, по словам Евгении Николаевны, оказался период после рождения Давида. Маленький ребенок, нестабильное состояние Джигана и необходимость принимать решения в совершенно чужой стране стали серьезным испытанием и для Оксаны, и для старшей дочери Ариелы. По словам женщины, нынешнее психологически нарушенное состояние Ари — это все последствия жутких выходок Дениса, которые девочка наблюдала в своем детстве.

После лечения Джигана близкие хотели верить, что произошедшее стало для него серьезным уроком. Кроме того, в тот период началась пандемия, у артистов практически остановилась концертная деятельность и рэпер столкнулся с депрессией.

Именно тогда, по словам мамы Оксаны, в семье появился брачный договор. При этом инициатором его заключения была Евгения Николаевна: однажды ей приснился сон об этом документе, после чего она предложила дочери юридически закрепить имущественные вопросы.

Во время интервью Самойлова опровергла представление о том, что все годы брака полностью зависела от заработков Джигана. По словам блогерши, она практически всегда работала. Исключением был период беременности Ариелой, когда Оксана примерно девять месяцев не работала и Денис фактически содержал семью. При этом в начале их отношений больших денег у пары не было — Джиган тогда находился на контракте с Black Star и 70% части доходов уходило лейблу. Лишь со временем ситуация изменилась. Оксана стала много зарабатывать самостоятельно.

Евгения Николаевна считает, что после всех пережитых эпизодов восстановить прежние отношения в семье уже невозможно. Она признается, что не понимает, как можно снова доверять человеку после ситуаций, когда приходилось опасаться очередного срыва.

Напомним, что сейчас Джиган находится на лечении в Израиле. Однако Евгения Николаевна не считает достаточным краткосрочное пребывание в клинике, поскольку после предыдущих попыток лечения проблемы возвращались.