Фото №1 - «Все великое создается из небольших кусочков»

О научной работе

Не могу сказать, что у меня с наукой была какая-то романтическая история. В детстве интереса к науке у меня не было, он начал появляться только в университете, когда я занялся научной деятельность напрямую — и меня это заинтересовало. Тогда я понял, что это мое, и с каждым годом убеждаюсь в этом все больше. 

О качествах ученого

Но для того чтобы быть ученым, мало простого интереса. Это сложная сфера, поэтому человек должен обладать определенными качествами, чтобы хорошо справляться со своими задачами. Мне кажется, одни из самых важных качеств в нашей работе — это усидчивость и внимательность. Ученым приходится держать в голове совершенно разные вещи, уметь их сопоставлять и сопрягать далекие друг от друга концепции. 

О текстах

При этом нужно понимать, что наука — это не профессия, в которой ты занят с 9 утра до 6 вечера пять дней в неделю. Ученый в гуманитарной сфере — это человек, KPI которого составляют научные тексты. А писать в строго заданных рамках невозможно, поэтому ты обязательно выходишь за пределы расписания: работаешь ночью и ранним утром, за обедом и в транспорте. Ты не можешь прийти домой и отключить мозг, чтобы не думать о работе. Ты буквально живешь наукой. 

О гуманитарной науке

Профессия ученого в гуманитарной сфере отличается от работы в любой другой: у нас отсутствует прямая практическая польза. При общении с врачом понятно, что он лечит людей, и это хорошо, консультант в магазине помогает людям подобрать товар. А чем занимаются ученые гуманитарии и в чем польза от нашей деятельности, понимают далеко не все. И у многих моих молодых коллег уходит много времени на то, чтобы примириться с этим фактом. Ведь абстрагироваться от психологического давления общества бывает трудно. Главное — понять, что все не так просто, как кажется на первый взгляд, и не всегда моментальная польза служит показателем работы.

О знаниях

Моя глобальная цель — производство знаний. Это процесс, который начался задолго до меня и будет происходит всегда. Но мне хочется ощутить и свое участие в этой бесконечной цепочке передачи знаний. Поэтому я ставлю локальные цели, чтобы в итоге они сложились во что-то большее. Так, в 2019 году вышла моя книга про башкирский стих. Я изучал, с помощью каких средств создается ритмичность башкирского стиха. Если в русской классической поэзии это обычно чередование ударного и безударного слогов, то в тюркских языках, к которым принадлежит башкирский, ударение занимает второстепенное место. Поэтому там превалирует силлабический стих — когда при чтении мы соотносим строки по количеству слогов. В рамках этого исследования я обнаружил, что в башкирской поэзии поэт, сочиняя строку, предпочитает слова четной длины — в два или четыре слога. 

О книгах

После выхода книги «Башкирский стих XX века. Корпусное исследование» я два года занимался изучением феномена русского стиха. Классический русский стих построен на чередование ударных и безударных слогов, благодаря чему и создается поэтичность текста. Но оказалось, что все несколько сложнее: если убрать все ударения из поэтической строки, она все равно сохранит память о размере, которым написано стихотворение. Мы автоматически ассоциируем ямб или хорей с распределением ударений, но существует некоторый системный принцип, который пронизывает все уровни языка и отражается даже на морфологии. Выяснили мы это с помощью машинного обучения. Если показать машине строки, не демонстрируя ударения, она с помощью заданных алгоритмов все равно правильно определит метр стихотворения. Поэтому мы можем сделать вывод, что суть стихотворного размера хранится не только в ударениях. 

О планах

Но это далеко не все, над чем я работаю и чем планирую заниматься. Мне хотелось бы открыть что-то значимое в одной из сфер, которыми я занимаюсь: лингвистике, стиховедении, литературоведении, интерпретации художественных произведений. Возможно, это будет создание каких-то инфраструктурных проектов и инструментов, которые бы помогали другим ученым проводить их исследования в нашей сфере. 

Об амбициях

Иметь амбиции и стремиться что-то открыть — это всегда хорошо. Но современная наука — дело сугубо коллективное. И если ты идешь в науку, чтобы изменить мир, и при этом ставишь себя во главу угла, то ты идешь не в ту область. Даже в гуманитарных науках, где люди в основном пишут статьи и книги в одиночку, они все равно существуют в научной среде, без которой просто начнут деградировать. 

Об открытиях

Научные открытия не обязательно должны быть великими и большими. Ведь все великое создается из небольших кусочков. И даже простые, но неожиданные вещи, которые мы узнаем про мир вокруг себя, могут иметь вес. И хотя гуманитарные науки выглядят как те, в которых уже нечего изучать, — каждый день Пушкина расписан по минутам, все его стихи изучили вдоль и поперек, — это не так. Есть еще множество неизученных сфер, главное — знать, где копать.

О компьютеризации науки

Так, большим прорывом стало развитие компьютерной лингвистики 8–10 лет назад. Тогда очень нашумели нейронные сети, которые оказались способны создавать новые тексты, понимать структурные особенности уже написанных текстов и распознавать смысловые подтексты. Примерно в то же время открыли пользу векторных моделей в сфере лингвистики. Раньше считалось, что только квалифицированный ученый может описать, как слова соотносятся друг с другом. Например, составить словарь синонимов. Сейчас мы видим, что и компьютерные алгоритмы могут этим заниматься. 

Такая компьютеризация большинства научных процессов — это одна из особенностей работы ученого в современном мире. Нам проще искать информацию, обрабатывать материал и поддерживать связь с коллегами, в отличие от наших коллег-ученых в прошлом веке. Но я считаю, что это далеко не первостепенный фактор. Основное отличие нашей работы от работы ученых в прошлом веке заключается в том, что мы работаем по системе грантов. В XX веке ученый мог 20 лет составлять словарь, и работа получалась монументальной и важной. Но она получилась такой, потому что никто не ограничивал ученых во времени и им выделяли на это деньги. Грантовая заявка рассчитана максимум на три года. Поэтому нам приходится мыслить проектами, которые начинаются и заканчиваются в определенное время и на реализацию которых у тебя ограниченный бюджет.

Но все-таки главная работа ученого в любое время — думать, и в этом смысле ничем современные ученые не отличаются от тех, что были раньше.