Анастасия Рай с дочкой и сыном
Анастасия Рай — мама «королевских близнецов»: так она сама называет в соцсетях дочку и сына. Несмотря на то, что между детьми почти три месяца разницы, женщина считает их близнецами и никак иначе. Маленькая Ева и Макар появились в семье с разницей всего в месяц: она — в конце декабря 2025 года, а он — в конце января 2026-го.
«Они друг без друга не могут! Все время вместе, даже спят порой рядом. Один проснулся и ждет другого. Но Ева, как девочка, более эмоциональная: она видит брата и так искренне радуется, смеется! Такой чистый детский восторг. Макар улыбается сестре, он более сдержан. Хотя удивительно: он с первых дней жизни в семье, в любви, а Ева не сразу узнала материнскую любовь», — рассказывает Анастасия.
Говоря о судьбе дочки, она не скрывает: Ева — приемный ребенок. Так распорядилась судьба, что в семье девочка появилась, когда мама была на 9-м месяце беременности, ждала первенца.
Мысль про усыновление возникла у Анастасии еще в студенчестве, тогда она впервые пришла в детский дом волонтером. Попала в дом малютки, где воспитываются совсем малыши, оставшиеся без родителей. 15 лет назад персонала не хватало, и волонтеры гуляли с малышами на улице, помогали в кормлении, делились своим теплом.
«Мне сначала казалось, что будет сложно, их же жалко! А приходишь и понимаешь, что в жалости никто не нуждается. Они хотят радоваться, на руках сидеть, телесного контакта. И отдают гораздо больше, чем получают: мы уходили каждый раз переполненные эмоциями, смеялись, играли вместе. Ты видишь эти горящие глаза, и хочется жить, больше делать для них. Тогда впервые зародилась мысль взять ребенка. Я была студенткой, приходила домой и просила родителей: давайте заберем Данечку, давайте заберем Наденьку. Мы росли вдвоем с сестрой, и мама с папой не были готовы. Пришлось ждать, когда вырасту сама», — делится девушка.
Анастасия с дочкой
Но после института жизнь увела в другую сторону: Анастасия перебралась из родной Архангельской области в Санкт-Петербург, работала на управляющих должностях, оттуда уехала в Азию, открыла школу йоги. Там же начался ее путь в помогающей практике: сегодня она делится знаниями о том, как поправить здоровье через правильное питание, режим дня и работу с телом.
К 30 годам девушка вернулась в Россию. Мысль про ребенка держала в голове, но здравый смысл побеждал: под ногами нет твердой почвы, надо сначала выйти замуж, родить своего, а потом усыновить…
«А потом что-то щелкнуло в голове, и последовательность поменялась. Помните правило: от перестановки слагаемых сумма не меняется? Я осознала, что если переставлю порядок, итоговый результат будет тем же. На отношения я повлиять не могу — их не было. На рождение — тоже: не было мужчины. А на усыновление могу», — делится своей историей Анастасия.
Она продала квартиру в Санкт-Петербурге и переехала в Адыгею. Регион выбрала случайно: просто спросила у поисковика, где в России самый благоприятный климат, и воспользовалась советом. Тут абстрактное желание «твердой почвы под ногами» начало обретать очертания.
Анастасия купила небольшой дом в 40 квадратов на участке в 20 соток, а на оставшиеся деньги построила еще один — для клиентов, приезжающих на процедуры очищения.
Параллельно записалась в школу приемных родителей — этот этап обязателен для каждого, кто хочет взять в семью ребенка. Да и в целом школа позволяет честно ответить себе: твое ли это желание или навязано обществом.
«Понять, что ты не готов, и отказаться — это взрослое решение. Очень важно честно ответить себе до того, как взял ребенка. Волонтером я видела, как возвращали детей „потому что неправильно себя ведут“: взяли и не были готовы к такому. А любой ребенок из системы — это ребенок с травмой. На время адаптации могут быть и проблемы с питанием, и яктация — укачивание себя, и травмирование, и истерики. Это и для ребенка, и для родителей тяжелый труд. В школе учат, к кому и куда идти за помощью, как не оставаться с проблемой один на один», — рассуждает Настя.
Ева и Макар
Она окончила обучение и «подвисла»: в голове теснились вопросы, требовалось какое-то решение, но оно не приходило. А потом судьба подала знак.
«В гостевой домик приехала первая семья — Лида, Андрей и их приемная дочка Ксюша. Только месяц назад они взяли двухлетнюю девочку, у нее была непростая адаптация, но они справлялись. И в тот момент я поняла: вот он, знак — прямее уже некуда!» — рассуждает девушка.
На сбор документов и медкомиссию ушло еще несколько месяцев. А дальше была очередь, сроки которой никто не брался прогнозировать. В региональной опеке поставили Настю на учет как кандидата в опекуны — хотя девушка сразу хотела усыновления. Там же дали совет: стоит встать на учет в других регионах, так шансы значительно вырастут.
Анастасия и Михаил с дочкой и сыном
Мотаясь по делам в Краснодар или Ростов-на-Дону, девушка возила с собой документы — на случай, если удастся подать в местную опеку.
«Я сразу решила: не буду биться головой о стену. Где получалось легко — оставляла заявку. А вот в Санкт-Петербурге два раза пробовала податься, и не вышло — видимо, моего ребенка здесь не было. Развозила документы по разным городам, в каждом своя очередь. А в общую базу региона в основном попадают дети с проблемами со здоровьем или те, у кого есть братья и сестры. Разлучать братьев и сестер нельзя, а забрать сразу двух-трех ребят не каждый готов», — рассуждает она.
Время шло, но из пяти регионов, где она подала документы, не было ответа. И тут снова дали совет: переоформить документы с опеки на усыновление. Появилась надежда. Анастасия снова закрутилась в хлопотах — и во время этой суеты познакомилась с Михаилом, своим будущим мужем.
Свадьба Анастасии и Михаила
«Удивительно: мы встретились на чужой земле — в Адыгее, — хотя оба родом из Архангельской области, и в своем регионе у нас много общих знакомых. Стали общаться, я поделилась, что переоформляю документы, чтобы стать мамой! Он выслушал, но сразу ничего не сказал, а потом предложил встречаться. Пока шла очередь, мы успели пожениться — свадьба была летом 2025 года — и я забеременела. Уже мелькала мысль, что с усыновлением может ничего не получиться — тем более я в положении. А когда пошел седьмой месяц беременности, раздался звонок из опеки. Сказали, что есть девочка-отказница. Дали время подумать: поеду на встречу или нет», — вспоминает Настя.
Нужно было принять решение, которое меняло устоявшийся быт их семьи. Отказ означал объяснение перед опекой — почему ты не можешь или не хочешь, — а также риск потерять место в очереди. Встреча — решение еще более серьезное. Они выбрали встречу.
Настя села в поезд и проехала три тысячи километров — малышка ждала ее в Сибири. Михаил не смог поехать с женой: ему пришлось отправиться в рабочую командировку.
«Перед поездкой мы не находили себе места. По меркам российской медицины я совсем не молодая мама: мне было 37 лет, срок беременности большой, и это наш первенец. Но мы решили: едем. В первый раз я увиделась с Евой, когда ей исполнился месяц. Малышка совсем крошка, лежит в кроватке. Я подошла, взяла ее на руки и поняла — моя дочь. Вспоминаю — и до сих пор текут слезы. Ребенку месяц, она отказница, а она улыбается! Она родилась, чтобы смеяться и улыбаться! У нас есть сын — он позже стал улыбаться. А потом она вздохнула так же, как я перед сном… и понимаешь самой малой частичкой души — твоя! Никому не отдам. Меня разрывало на части, когда я садилась в поезд — ехать домой, а она оставалась там одна», — едва сдерживая слезы, вспоминает Настя.
Анастасия и Михаил с детьми
В опеке она написала согласие и стала считать минуты до встречи с дочкой. 23 декабря 2025 года состоялся суд, который семья до сих пор вспоминает с содроганием.
«Судья был мужчина, и он не проникся, наверно. Посчитал, что у меня такой большой срок беременности и не разрешил нам забрать дочку сразу после заседания. Хотя за неделю до нас было такое же дело и там сразу ребенка отдали родителям. А нам ждать 10 рабочих дней до вступления в законную силу, впереди новогодние праздники, у меня девятый месяц беременности. Я рыдала! Я не успею снова проехать 3 тысячи километров. Все могло накрыться», — делится она.
Но судьба явно была на стороне малышки: опека быстро переделала документы на временное опекунство, с этими бумагами Еву отпустили домой с мамой и папой. А уже в Адыгее, когда решение вступило в силу, девочку удочерили по бумагам.
Михаил и Анастасия изменили имя малышки — она стала Евой Михайловной Рай. А вот место рождения и дату оставили прежней, чтобы дочка знала, когда и где она родилась. В будущем семья планирует обязательно показать Еве ее родные места и рассказать ее историю — эта тема не табу.
Недели до рождения Макара оказались не простыми, Ева не слазила с рук мамы, засыпала с трудом. Настя решила рожать дома, чтобы не расставаться с дочкой, но потребовалось срочное кесарево сечение.
«Эти пять дней разлуки стали для меня травмой, я винила себя, что оставила ее. Макар тоже толком не спал, мы плакали все вместе, в три голоса. Были такие эмоциональные качели: то эйфория, когда я вижу их обоих, потом отчаяние, мне кажется, что я не справляюсь, что я могу им дать? Муж помогал: я качала Еву, он Макара, приезжали на помощь бабушки, жили у нас вахтами и, кажется, мы справились! Они как неразлучники. Эти дети где-то наверху договорились, что в этой жизни будут вместе и выбрали такой странный путь оказаться в нашей семье», — рассуждает Настя.
Про свою жизнь она говорит, что сейчас у нее настоящий марафон на выживание: вечерами падает с ног, а утром, глядя, как Ева и Макар улыбаются друг другу, понимает: она — самая счастливая в мире.
Михаил, чтобы помогать жене, перешел на удаленную работу. А бабушки составили график, чтобы помогать с внуками.
«О чем я мечтаю сейчас, когда все получилось? Наверное, только о том, чтобы переехать в свой большой дом. У нас небольшая площадь, и дети уже не помещаются: ползают, их не удержать. Хотим затеять стройку, но пока пытаемся получить одобрение по семейной ипотеке. Надеюсь, что и это получится. Самое главное уже сбылось», — заключила Настя.
Фото: соцсети