Я содержала своего бывшего парня на пенсию своих родителей. Он жил со мной в родительской квартире — ближе к Шереметьево, где работал. Постоянно занимал у меня деньги, не возвращал. Я покупала ему золотые украшения, кормила, одевала. Называл меня Надеждочка, Надин. Он говорил, что любит, а я верила.
Со временем он начал намекать, что хочет получить московскую прописку. Говорил, что потом перевезёт своих сестёр и родню — прямо в квартиру моих родителей. Я тогда не воспринимала это всерьёз. А зря.
Однажды, как будто между делом, сказал: “Я убил человека”. Без эмоций. Просто сказал — и ушёл в душ. Я замерла. Это было не признание, а холодное уведомление. Мы расстались. Но с тех пор я живу с этим знанием. Заявить в полицию — или молчать дальше и стать соучастницей? Он жил за мой счёт, мечтал забрать у меня последнее, а теперь держит меня в страхе.
Со временем он начал намекать, что хочет получить московскую прописку. Говорил, что потом перевезёт своих сестёр и родню — прямо в квартиру моих родителей. Я тогда не воспринимала это всерьёз. А зря.
Однажды, как будто между делом, сказал: “Я убил человека”. Без эмоций. Просто сказал — и ушёл в душ. Я замерла. Это было не признание, а холодное уведомление. Мы расстались. Но
с тех пор я живу с этим знанием. Заявить в полицию — или молчать дальше и стать соучастницей? Он жил за мой счёт, мечтал забрать у меня последнее, а теперь держит меня в страхе.
Надежда Истарова. 26.06.1988