Баба Галя и генетическая война

Баба Галя с юности боролась с усами и бакенбардами. Не со злости, а по необходимости. Щеки и подбородок упрямо покрывала тёмная щетина — наследство, как она считала, от деда-кубанца, богатыря и бородача.

В молодости это был тихий позор. Она скребла щёки пемзой, жгла перекисью, выщипывала пинцетом до слёз. Потом пришла мода на электробритвы, и война перешла в технологическую фазу. Утром, перед рассветом, в ванной раздавалось злое жужжание, похожее на рой разъярённых шершней. Баба Галя водила машинкой по лицу с видом полководца, штурмующего неприступную крепость.

Но годы сделали врага хитрее. Щетина стала жёстче, кожа — тоньше. После каждого «штурма» лицо покрывалось мелкими порезами и воспалялось. Однажды, разглядывая в лупу багровое поле боя, баба Галя вдруг устало усмехнулась.

«Надоело, — сказала она своему отражению. — Ты — часть меня. Значит, так и должно быть».

Она убрала бритву на антресоль. Сначала соседки шептались, глядя на её поросль. Но баба Галя, с седыми бакенбардами и усами, держаласьлась с таким достоинством, будто это не досадный изъян, а древний, почётный орден. Она стала местной достопримечательностью. Дети говорили: «У бабы Гали лицо мудрое, как у старого кота».

Война закончилась не победой, а перемирием. Она наконец-то заключила мир с самой собой. И этот мир был прекрасен.