Фермер Степан Петрович всегда отличался основательным подходом к хозяйству

Фермер Степан Петрович всегда отличался основательным подходом к хозяйству. Если забор — то на века, если сенокос — то до последней травинки. Но сегодня его ждало испытание, к которому не готовили ни сельскохозяйственные академии, ни многолетний опыт.

Его любимый поросенок, пятнистый крепыш по кличке Пятачок, с самого утра выглядел неважно. Он лежал в углу загона, тяжело дышал и отказывался даже от своего любимого лакомства — вареной картошки с отрубями. Ветеринар из соседнего района, до которого Степан дозвонился с трудом, после долгого расспроса по телефону вынес вердикт: «Запор, Степан. Бывает. Нужно помочь организму, иначе беда будет. Делай клизму».

Степан Петрович замер с трубкой в руке. Клизма. Поросенку.

— А как? — робко спросил он.

Ветеринар на том конце провода что-то пробурчал про теплую воду, немного масла и «главное — не суетись».

Степан вошел в сарай, вооруженный большой резиновой грушей, которую он нашел в аптечке, и ведром с теплой водой. Пятачок приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина с немым укором, словно понимая, что сейчас произойдет нечто унизительное для его поросячьего достоинства.

— Ну, не смотри на меня так, — пробормотал Степан, потирая вспотевшие ладони. — Это для твоего же блага, дружище.

Операция началась. Степан, как заправский хирург, старался действовать аккуратно. Он настелил чистого сена, ласково приговаривал: «Тише, тише, маленький», — и пытался зафиксировать вертлявого пациента. Пятачок, почувствовав неладное, внезапно обрел второе дыхание и начал активно сопротивляться, извиваясь, как намыленный угорь.

— Да стой же ты! — пыхтел Степан, пытаясь удержать поросенка одной рукой, а другой — направить инструмент по назначению.

В какой-то момент Пятачок сделал резкий рывок, и Степан, потеряв равновесие, плюхнулся прямо в мягкое сено. Груша сжалась в его руках раньше времени, и часть воды оросила не только поросенка, но и штаны самого фермера.

— Ну вот, — вздохнул Степан, вытирая лицо рукавом. — Начали за здравие.

Он сделал глубокий вдох, успокоился и решил сменить тактику. Он принес из дома старое одеяло, завернул в него Пятачка, оставив снаружи только то, что нужно, и начал действовать медленно и методично. Поросенок, устав бороться, смирился с судьбой и лишь тихо похрюкивал, когда Степан, сосредоточенный до предела, выполнял процедуру.

Через десять минут всё было кончено. Степан сидел на перевернутом ведре, вытирая пот со лба, а Пятачок, освобожденный из «кокона», уже бодро копался носом в кормушке.

— Ну что, полегчало? — спросил Степан.

Пятачок поднял голову, довольно хрюкнул и, виляя хвостиком, подошел к хозяину, ткнувшись влажным пятачком в его сапог.

Степан рассмеялся. Он вышел из сарая, вдохнул свежий деревенский воздух и подумал, что в жизни фермера бывают разные дни. И этот, пожалуй, был одним из самых странных, но, безусловно, успешных. Он сделал то, что должен был сделать, и его маленький друг снова был в порядке. А остальное — это просто рабочие моменты