Почему многие женщины так любят врать и живут в этих сказках?
Позвольте поведать вам о Матильде — женщине с голосом турки, улыбкой шире бочки с медовухой и… удивительным талантом к приукрашиванию правды. Матильда не воровала сумки гермес и не крала кур — она крала внимание. Каждая её неправда росла как пирог в печи: сначала маленькая «а я с королём обедала», потом «а у нас в погребе нефть течёт» и, наконец, «я лично гоняла молнии за облаками». Люди в таверне записывали новые поводы для смеха на бересте, и лавочник даже стал вести счёт — «сколько муки её сказки стоят».Говорят, в те годы ложь имела свой вес: чем громче басня — тем плотнее шёл её плащ, тем шире кольцо на пальце, словно толку фантазии можно было наесть. Матильда шла по рынку, и муравьи расходились в стороны не потому что были голодны, а потому что приблизилась очередная басня — всем требовалось пространство для аплодисментов.
Наступил день праздника — пир на весь мир. Матильда встала на стол и рассказала самую длинную, самую странную историю: мол, она тайная советница принцессы и её звонят из замка по утрам, чтобы та взяла чай с баклажанами. Поклонники чихнули, скандалёры уронили парфюм, а хитрый бродяга‑прохиндей, который частенько играл роль короля на деревенских балаганах, под звуки зубной щетки явился — потому что всем хотелось погреться у огня чьей‑то фантазии.
И тут случилось оно, но не то, о котором вы подумали. Вся тяпка её выдумок не «лопнула»— она развеялась, словно ватный диск, но сделала это красиво: слова полетели в залу, превратились в яркий свитер, и один из свитеров обвился вокруг бородача, заставив его начать громко причитать правду — ту самую, что не требует приукрашивания.Резко потеряв эффектность, сказка Матильды стала глупой и смешной. Люди смеялись — сначала над ней, потом вместе с ней, потом над собой за то, что так любили слушать.
Матильда покраснела, собрала свои свитера и, вместо того чтобы упрямо носить дальше трюмо из небылиц, решила открыть лавку: продавала натуральные яблоки и рассказы «без украшений».
" Люди смеялись — сначала над ней, потом вместе с ней, потом над собой за то, что так любили слушать". И вот это уже не сказка, а грубая ложь. Люди часто публично смеются над другими и вместе с другими, но никогда не смеются над собой на глазах у других.
Гость
[3952609980]
#4
25 октября мой мир разлетелся в щепки: муж молча собрал чемодан и ушел к другой. Самое мерзкое — я ведь кожей чувствовала ложь, но до последнего играла в «счастливую семью». Когда дверь захлопнулась, я просто не могла встать, тело будто свинцом налилось. Подруга скинула номер: «Напиши ей. Она не психолог, годами копаться не будет. Она просто видит». Я написала от отчаяния. Она попросила только имя и дату рождения — никаких исповедей. То, что я получила в ответ, меня просто размазало. Она вытащила на свет такие вещи из детства и такие мои мысли, которые я самой себе боялась произнести. Я ревела в три ручья, потому что впервые меня по-настоящему КТО-ТО УВИДЕЛ. Не удобную жену с пирогами, а меня настоящую. С этого дня начался разворот. Я поняла, ПОЧЕМУ я выбирала тех, кто предает, и зачем тащила всё на себе. Сейчас я наконец-то свободна и мне больше не страшно. Муж уже вовсю просится обратно, поет, что я «одна на миллион», но мне это больше не интересно. Та дверь закрыта навсегда. Девочки, если вы сейчас в темноте — не грызите себя. Иногда один такой разбор заменяет годы терапии. Попробуйте просто узнать правду. Вот её ватсап: плюс семь, девятьсот двадцать пять, девятьсот, тридцать три, девятнадцать. Держитесь.
Позвольте поведать вам о Матильде — женщине с голосом турки, улыбкой шире бочки с медовухой и… удивительным талантом к приукрашиванию правды.
Матильда не воровала сумки гермес и не крала кур — она крала внимание. Каждая её неправда росла как пирог в печи: сначала маленькая «а я с королём обедала», потом «а у нас в погребе нефть течёт» и, наконец, «я лично гоняла молнии за облаками». Люди в таверне записывали новые поводы для смеха на бересте, и лавочник даже стал вести счёт — «сколько муки её сказки стоят».Говорят, в те годы ложь имела свой вес: чем громче басня — тем плотнее шёл её плащ, тем шире кольцо на пальце, словно толку фантазии можно было наесть. Матильда шла по рынку, и муравьи расходились в стороны не потому что были голодны, а потому что приблизилась очередная басня — всем требовалось пространство для аплодисментов.
Наступил день праздника — пир на весь мир. Матильда встала на стол и рассказала самую длинную, самую странную историю: мол, она тайная советница принцессы и её звонят из замка по утрам, чтобы та взяла чай с баклажанами. Поклонники чихнули, скандалёры уронили парфюм, а хитрый бродяга‑прохиндей, который частенько играл роль короля на деревенских балаганах, под звуки зубной щетки явился — потому что всем хотелось погреться у огня чьей‑то фантазии.
И тут случилось оно, но не то, о котором вы подумали. Вся тяпка её выдумок не «лопнула»— она развеялась, словно ватный диск, но сделала это красиво: слова полетели в залу, превратились в яркий свитер, и один из свитеров обвился вокруг бородача, заставив его начать громко причитать правду — ту самую, что не требует приукрашивания.Резко потеряв эффектность, сказка Матильды стала глупой и смешной. Люди смеялись — сначала над ней, потом вместе с ней, потом над собой за то, что так любили слушать.
Матильда покраснела, собрала свои свитера и, вместо того чтобы упрямо носить дальше трюмо из небылиц, решила открыть лавку: продавала натуральные яблоки и рассказы «без украшений».